Акарат а Ра (или Исповедь военного летчика) - Крупенин Сергей - Страница 39
- Предыдущая
- 39/49
- Следующая
– Спасибо!
Выйдя в коридор, задумался. Его не устраивали сроки. Никак. Кинуться через секретаршу и взять кабинет на абордаж не вариант. Повяжут сразу и в кутузке потом сидеть не пересидеть. Оставалось положиться на случай. Чтобы не привлекать внимания снующих по коридору клерков и охраны он взял блокнот, и, подойдя к самому большому постеру очевидно с программой фракции, стал переписывать тезисы, их не читая. Сам же внимательно следил за дверью приемной. И случай подвернулся! Дверь отворилась, и Андрей Павлович появился в проеме, устало в полуобороте что-то указывал секретарше. Михаил изготовился, не представляя, что будет делать. Тот, договорив, двинулся прямо на Михаила. Когда они поравнялись, Михаил, сразу успокоившись, просто сказал:
– Андрей Павлович, я Михаил Тихомиров и у меня к вам дело чрезвычайной важности.
Кирсанов также устало и без удивления взглянул на Михаила.
– Простите, но я сейчас очень занят. Запишитесь, пожалуйста, на прием в секретариате и я вас выслушаю.
– Андрей Павлович, у меня нет времени. У вас тоже.
В глазах Кирсанова появилось удивление, и сквозь деловитую усталость во взгляде пробился вопрос. Михаил спокойно смотрел ему прямо в глаза.
– Что вы имеете в виду?
– Я не сумею вам изложить то, что вам надлежит узнать ни в коридоре, ни на ходу. Но могу повторить, что дело именно чрезвычайной важности. Добавлю лишь то, что это не связанно с политикой, но вас и страны касается впрямую.
Такая туманная фраза потребовала напряжения даже для мозгов, работающих только на политику не один год. Как результат в глазах появился интерес.
– Я могу выделить вам десять минут не более. Я очень надеюсь, что вам этого будет достаточно. Проходите в кабинет.
Это Кирсанов сказал уже с оттенком раздражения за вынужденную уступку. Они проследовали в колонну по одному в кабинет Кирсанова мимо секретарши с округлившимися глазами, несмотря на ее вышколенность. Михаил понял – то, что она видит, разрушает ее представления об основах миропорядка. Они вошли в просторный кабинет с массивным столом хозяина и с не менее массивными примыкающими к нему столами человек на двадцать сидельцев. Все было натуральное и очень дорогое. Михаил осознавал, что не сможет сказать чего-либо внятного и, главное убедительного, он просто не знал с чего начать. Кирсанов утонул в шикарном рабочем кресле и смотрел на Михаила как в амбразуру среди пяти или шести телефонов.
– Присаживайтесь. Я вас слушаю.
Михаил, не отдавая себе никакого отчета, начал рассказ со своей краткой биографии и дальнейшим переходом на подробное описание событий и разговоров с Ари и Бааль Суламом начиная с распития спиртного в забегаловке по текущую минуту. Удивление, смешанное с праведным негодованием, ознаменовало начало изложения событий в хронологии. Рука Кирсанова потянулась к телефону на столе. «Охрану вызвать хочет, чинуша чертов», зло подумал Михаил ни на секунду не прерывая изложения. Но рука депутата не добралась до цели. Михаил продолжал, стараясь не сбиваться, и смотреть прямо в глаза народному заступнику. Таких критических моментов с решением, вызвав охрану, прекратить изложение было три или четыре. Но всякий раз, слуга народа не доводил задуманное до исполнения. Наконец, Михаил добрался до текущего момента и перевел дух.
– И что же вы хотите от меня?
– Я хочу, чтобы вы реализовали свои сомнения и не осуществили свои планы.
– Откуда вы знаете о сомнениях и планах? Вы что экстрасенс?
– Отнюдь нет. Я думаю, что вы достаточно умны, чтобы понимать свою роль в не вами написанном сценарии. Вы надеетесь только на поддержку масс установлении попранной справедливости. И еще на то, что вам удастся переиграть реальных сценаристов грядущих событий. Их то вы тоже знаете. Но вы сомневаетесь в успехе. И вы достаточно умны для того, чтобы представить последствия в случае вашего неуспеха. Разве не так?
Кирсанов с нескрываемым удивлением и неприязнью смотрел на Михаила.
– Почему я должен поверить тому бреду, что вы мне рассказали о встречах с великими каббалистами, ангелами и прочей чепухой.
– Я не преследовал цель убедить вас мне поверить. Я должен был с вами поговорить и рассказать о том, что рассказал. А вы уж решайте, что делать. Я сам три дня назад, услышав подобный рассказ, посчитал бы его нездоровой фантазией. Но теперь я так не считаю. Вы сейчас пытаетесь применить рассудок для анализа. Но разве все самые трагические события в истории не плод четких построений рассудка. С прекрасными побуждениями вдобавок. И каков итог? Я повторю вам то, что недавно услышал в свой адрес. Попробуйте не поддаться разуму, а почувствовать! Научитесь чувствовать.
– И как же этому научиться?
В словах Кирсанова звучал неприкрытый сарказм.
– А я не знаю, как можно научиться. Возможно, вслушаться в себя? Вы умудрились продвинуться в политике столь высоко, но сохранить совесть. Или ее остатки. Отсюда ваши сомнения. Но именно «разум» вам сейчас мешает, как и мне, впрочем.
Михаил взял листок для записей со стола и, написав, знакомый ВЭБ адрес, пододвинул его Кирсанову.
– Вот на этом сайте я прочитал многое и в том числе то, что предпочтительней не делать ничего, нежели сделать что-то, не будучи убежденным. То, что я узнал здесь, перевернуло все мое представление о действительности. Потрудитесь посетить его, почитать. И почувствовать меру своей ответственности за те сотни тысяч людей, которые вам верят и за те миллионы, которые пострадают от доверия к вам. Не рассчитать разумом, а именно почувствовать.
Михаил боялся, что Кирсанов вот-вот сорвется и пошлет его, куда в силах был послать, но тот молчал и сидел смирно. Повисла продолжительная пауза. Затем Кирсанов взял в руки листок с адресом. Михаил понял, что его миссия в этом кабинете выполнена.
– Мне пора. Прощайте, Андрей Павлович. Я надеюсь, вы не думаете, что вольны выбирать что-либо. Это трагическое заблуждение. Относительно себя я уже точно так не думаю.
Михаил поднялся и пошел к выходу. Кирсанов молчал и не шевелился. Пройдя мимо секретарши, смотревшей на него с трепетом увидевшей чудо богомолки, он выпорхнул на улицу. Десять отведенных минут обернулись полутора часами драгоценного государственного времени. Воистину, хочешь повеселить Бога – расскажи ему о своих планах! Вздохнул всей грудью с наслаждением, и поймал себя на ощущении из детства. Когда каждая следующая минута жизни желанна и манит новым знанием. Первый раз за много лет.
Он стоял на какой-то улице и соображал, что делать дальше. Времени вагон и маленькая тележка. Все сейчас зависит от Александра, а мне-то что делать? Учиться – вот что. Найти Интернет-кафе и продолжить познавать непознанное современными методами. Пошел пешком – пройтись, на Москву поглазеть. Минут сорок бродил, предоставив ногам выбирать путь. На одном из перекрестков среди толпы взгляд его выхватил две знакомые коренастые фигуры в черных куртках с капюшонами. Сразу стало тревожно. Что за чертовщина! Все попытки более точно идентифицировать фигуры со своими знакомцами не привели к успеху. Толпа была похожа на закипевший суп из людей. Ну конечно показалось!
Шел и размышлял на тему: способен ли человек строя планы, их осуществлять. Опыт, сын ошибок трудных, подсказывал, что этот вопрос требует прояснения. Не все с ним так просто, как кажется. Наконец наткнулся на искомое заведение. Там сидела та же публика, что и в любой провинции. Это особая новая порода молодых, в массе своей, людей, которым не интересен мир за пределами монитора. Не самый плохой способ ухода от жизни в сравнении с массовыми алкоголизмом и наркоманией. Хотя, кто знает, чем это закончится с развитием виртуальных технологий? Оплатил время и проследовал знакомым путем в недра виртуального мира. На знакомом сайте сразу наткнулся на статью по теме, о которой только что размышлял. Ну надо же? И углубился в чтение:
«Есть ли свобода воли?
В одной древней молитве говорится: «Боже! Дай мне силы изменить в моей жизни то, что я могу изменить, дай мне мужество принять то, что изменить не в моей власти, и дай мне мудрость отличить одно от другого».
На что же именно в нашей жизни мы можем влиять? Достаточно ли отпущенной нам свободы действия, чтобы менять свою жизнь и судьбу?
Почему человек естественным путем, от природы не получает этого знания?
Несмотря на то, что в основе нашей природы лежит лень и здоровый эгоизм – желание максимального получения при минимальных усилиях – почему мы, в отличие от животных, совершаем необдуманные и неэффективные поступки?
Возможно, мы действуем там, где уже все запрограммировано заранее и наше участие должно быть намного более пассивным?
Возможно, в большинстве случаев жизни «Аннушка уже пролила масло», а мы-то считаем, что ход событий зависит от нас?
Возможно, мы вообще должны перестроить свою жизнь и не относиться к ней так, будто мы что-то решаем, а предоставить ей течь самой по себе, самим же устраниться и действовать лишь в тех сферах, которые подвластны нашему влиянию?
Неразумные поступки совершают дети, потому что их развитие (так определено природой) происходит неосознанно или под влиянием инстинкта. Взрослый человек определяет цель, и желание достичь ее дает ему энергию для движения к ней.
Очевидно, мы ошибаемся именно в определении пределов наших возможностей в достижении цели. То есть мы желаем достичь невероятного или изменить то, что неподвластно нам.
Природа не дает нам информации о том, в каких поступках мы действительно свободны, а в каких существует лишь иллюзия свободы. Природа позволяет нам ошибаться – как каждому человеку, так и всему человечеству. Ее цель – привести нас к разочарованию в своей способности изменить что-либо в этой жизни и в самих себе, чтобы все мы оказались в состоянии полной растерянности и дезориентации относительно того, «как дальше жить?» И тогда, остановившись, смогли бы определить, на что же мы в состоянии влиять.
СВОБОДА ВОЛИ
Суть свободы
При общем рассмотрении свободу можно отнести к закону природы, пронизывающему все стороны жизни. Мы видим, что животные в неволе страдают. И это свидетельство того, что природа не согласна с порабощением любого творения. И не случайно человечество сотни лет вело войны, пока не достигло некоторой степени свободы личности.
В любом случае, наше представления о свободе очень туманны, и если мы углубимся в ее содержание, то от него почти ничего не останется. Ведь прежде, чем требовать свободы личности, мы должны предположить стремление к свободе у каждой личности. Но прежде надо убедиться, способна ли личность действовать по свободному желанию.
Наша жизнь – между наслаждением и страданием.
Если проанализировать действия человека, мы обнаружим, что все они являются вынужденными и были совершены по принуждению. Ведь внутренняя природа человека и внешние обстоятельства вынуждает его действовать по заложенному в нем алгоритму поведения.
Потому что природа поместила нас между наслаждением и страданием. И нет у нас свободы выбрать страдания или отвергнуть наслаждения. А все преимущество человека над животными состоит в том, что человек способен видеть отдаленную цель и поэтому готов согласиться на известную долю страданий, видя в будущем компенсирующее вознаграждение.
Но на самом деле, тут нет ничего, кроме расчета, когда оценив пользу, мы находим ее предпочтительней боли и согласны перенести боль ради наслаждения в будущем. Так мы идем на хирургическую операцию и еще платим за нее большие деньги, готовы много трудиться для обретения выгодной специальности. И все дело в расчете, когда вычитая страдания из ожидаемого наслаждения, мы получаем определенный положительный остаток.
Так устроены все мы. А кажущиеся нам безрассудными и не расчетливыми – романтики или жертвующие собой – не более, чем люди с особым видом расчета, для которых будущее проявляется как настоящее, и столь явно, что во имя него они готовы сегодня пойти на необычные для других страдания, которые понимаются нами как жертва, подвиг.
Но на самом деле и в этом случае организм сознательно или подсознательно производит расчет. Известно психологам, что в любом человеке можно изменить приоритеты, приучить его производить расчеты так, что из самого большого труса получится герой. В глазах каждого человека можно возвысить будущее настолько, что человек согласится на любые лишения ради него.
Отсюда следует, что нет разницы между человеком и животными. А если так, то не существует свободного, разумного выбора.
Кто определяет наши наслаждения?
Кроме того, что нет у нас свободного выбора, мы также не выбираем сами и характер наслаждения. Это происходит не по нашему выбору и свободному желанию, а в соответствии с желаниями других. Мы не выбираем моду, образ жизни, увлечения, досуг, пищу и прочее – все это выбирается в соответствии с желаниями и вкусами окружающего общества. И не лучшей его части, а большинства.
Ведь нам удобнее вести себя проще, ничем не обременяя себя, но вся наша жизнь скована условностями вкусов и манер общества, превращенными в законы поведения и жизни. А если так, то скажите: где же наша свобода? И если так, то получается, что нет нам ни вознаграждения, ни наказания ни за какие наши поступки.
Почему все же каждый ощущает себя как индивидуальность? Что в каждом из нас есть особенного? Какое свойство в нас мы все-таки можем независимо менять? Если оно существует, мы обязательно должны выявить его из всех остальных свойств, развивать только его, потому что все остальные будут реализовываться поневоле».
- Предыдущая
- 39/49
- Следующая
