Доктор 2 (СИ) - Афанасьев Семён - Страница 71

К Сергеевичу, кажется, успеваем. Даже с запасом.

— Поясни? Саматов с Арабом вроде бы не считают опасность серьёзной?

— Мелкий, у меня нет от тебя секретов. Но ты уверен, что хочешь ответа?

— Разумеется, — кладу руку на её правое бедро. — Если не скажешь — как раз будет секрет.

— Я ещё пятнадцать минут назад искренне собиралась сделать так, чтоб этого территориального представителя достали и дома. — Признаётся Лена.

— В соседней стране? — широко открываю глаза. — Серьёзно?

— Более чем, — кивает Лена. — И сейчас ещё не уверена, что остыла.

— Тебе не кажется, что это перебор? — свожу брови вместе. — Сегодня и так двое человек погибли. Третий, вероятно, надолго сядет…

— Я не эгоистка. И даже более того, каторгой и фигнёй в реанимации могла бы вообще не страдать, уж ты-то знаешь. Но тут другое, — как-то необычно сосредоточенно объясняет Лена. — Это какой-то мой женский псих. Я понимаю, что он неконструктивен, но именно сейчас ничего не могу с собой поделать. Мелкий, те инъекторы, там ведь разные варианты возможны были. Я не стала спорить на базе, но те ребята с Котлинским не реаниматологи ни разу. А паралитик есть паралитик! И тот, кто готов использовать такое… должен быть готов к аналогичным ответным действиям. — Заканчивает она, со свистом обгоняя по встречке какую-то фуру.

— Араб тоже врач, военно-медицинская академия.

— Ты смотри, а ведь подумала ещё, — качает два раза головой Лена. — Но спросить постеснялась.

— Я не постеснялся, — смеюсь. — Психиатр, говорит.

— Ну видишь, не реаниматолог же. Он с этими спецпрепаратами имел дело только в теории и, скорее всего, только в рамках учебного спецкурса. Теоретического. А я… Это яд, Мелкий. Яд, блокирующий работу дыхания, сердечной мышцы, в общем, разные варианты. Антидот антидотом, но тебе только шестнадцать. — Лена смахивает что-то из уголка глаза. Я тактично стараюсь этого не замечать.

— Хорошо. Едем к Роберту Сергеевичу после тренировки, — киваю, чтоб не углубляться. — Давай с ним советоваться.

Интересно, а где-то есть в мире люди, которые спокойно могут отстоять свою точку зрения, когда их вторая половина плачет? Ни о чем не просит. Ни на чем не настаивает. Только молча роняет слёзы, ничего не прося.

Я уже сам готов придушить этого территориального представителя.

Продолжаю бросать на Лену частоту покоя до самого спорткомплекса. Кажется, её эта история зацепила больше, чем всех остальных вместе взятых.

…

Сергеевич, мазнув взглядом по Лене у входа, отводит меня в сторону:

— Спортивная форма есть?

— Конечно, — поднимаю в воздух пакет, с удивлением глядя на него.

— Не у тебя. Для неё форма есть?

— Да, в багажнике. — Поясняю, — в теннис ездим играть, плюс у неё свой зал, есть во что переодеться.

— Скажи ей, пусть возьмёт форму из машины, переоденется в женской раздевалке и идёт сюда.

Через пятнадцать минут, когда остатки абонементной группы расходятся, в зале остаются только те, кто идёт на соревнования. Тренировку с нами ведёт сам Володин, который мой тёзка. Впрочем, рисунок тренировки с ним не сильно отличается от обычного, разве что в ринге он мелькает гораздо больше Сергеевича. Кстати, через полчаса мне кажется, что как тренер Володин послабее.

А Сергеевич, полностью махнув рукой на наш тренировочный процесс, в углу с Леной лично заставляет её прыгать «квадрат», потом бросать кулаки перед зеркалом в учебной стойке, в общем, выжимает три пота из неё. С удивлением вижу, что вся эта физкультура идёт ей только на пользу, если говорить об эмоциях. Как боксёр она, конечно, выглядит смешно.

Мы уже заканчиваем, идём в душ, взвешиваемся, а Сергеевич с Леной ещё упражняются.

— … Саня, а почему так? — спрашивает Игорь, тяж, указывая на весы. Обращается к Володину, не ко мне.

— Так душ же, — разводит руками Володин. — На мелких весах не видно, а у тяжей часто так. У тебя ещё ладно, сто граммов. А вот на кубке, помню, лет несколько назад… В тяжах тогда Гога был, гоняли его, чтоб в девяносто один втиснулся. Отпахали два режима за тренировку, Гога тогда ещё в озэка тренировался, взвешивается сразу после тренировки. Девяносто с половиной. Он радостный такой, сегодня пожру, говорит, кефирчика бахну. Ещё же семьсот грамм за ночь во время сна слетает.

Володин делает паузу, его начинают торопить:

— Нууу?!!

— А потом Гога идёт в душ. Парится там с криками «ААА! ЫЫЫ!», довольный такой выходит в одном полотенце, — смеётся Володин, заражая настроением и нас. — А Сергеевич ему говорит: «Я тебе говорил под горячим душем не париться? Сполоснуться только холодным? Встань-ка на весы, родимый».

Володин снова делает паузу, пережидая напор окружающих:

— Ну!.. А дальше?!

— А дальше становится Гога на весы. Девяносто один двести. — Смеётся Володин. — А Сергеевич подходит сзади, хлопает его по плечу и ехидно говорит: «Вот и попил кефирчика».

Зал взрывается смехом, а Сева-легковес дёргает за рукав Володина:

— Как это возможно?

— У вас может и никак, а у тяжей, когда сильно вес гоняют, обезвоживание на другие объёмы идёт. Да с полутяжей начиная, пожалуй. Вот организм даже через поры кожи, оказывается, какое-то количество воды впитать и способен. Сто грамм у Игорюни — это ещё мелочи. — Володин поворачивается к Игорю. — До семисот грамм сегодня жрёшь и пьёшь смело, у тебя хорошо за ночь слетит.

…

Все уже разошлись. Вовик спросил Сергеевича, везти ли его сегодня, получил отказ и укатил домой. С ним мы сегодня ещё увидимся.

А Сергеевич с Леной ещё что-то обсуждают в углу. Лена стоит с красным лицом, тяжело дышит. Сергеевич наоборот лучится каким-то олимпийским спокойствием и умиротворённостью. Подхожу к ним:

— Коллеги, вас ждать? — вежливо интересуюсь, потому что ни на какие подобные события не рассчитывал. С другой стороны, спасибо Сергеевичу. Эмоции Лены теперь как небо и земля, если сравнить с тем, что было в машине до тренировки.

— Ждать, — кивает Лена.

— Да мы уже закончили. — Добавляет Сергеевич. — Сейчас только в шахматишки перекинемся…

— Мелкий, дай своё полотенце, — просит Лена. — У меня форма была, полотенца нет.

Отдаю Лене свои шлёпанцы и полотенце с мылом, и она исчезает в другом конце спорткомплекса. Женская душевая у нас в другом крыле.

— Спасибо большое, — говорю, проигрывая Сергеевичу вторую партию. — На неё сегодня что-то как волной накатило. Не знал, что делать. Вроде и психолог по образованию… А я не знал, как её успокоить.

— Хорошо, что сюда зашла, — говорит Лена, появляясь в дверях с мокрыми волосами. Её, впрочем, это не портит. — Сергей Сергеевич, спасибо огромное. Как заново родилась.

— У нас свои методы терапии, — хмыкает Сергеевич. — Все эмоции выходят с потом. Давно до нас известно. Ну и, лично мой совет. Ходи к нам, можешь вместе с Сашей в одно время. Тебе и для мироощущения полезно будет.

— Да я вот уже задумалась, — кивает Лена, садясь на мой стул и сдвигая меня попой со стула. — Мелкий, дай я сыграю. Ты всё равно проиграешь…

Через полчаса игр в шахматы, Сергеевич предлагает куда-то заехать поесть вместе.

— Только платите вы. — Подмигивает он.

— Конечно! — синхронно выпаливаем мы с Леной и Лена везёт нас в «ХАЧАПУРИ».

После первого, второго и салата её настроение вообще похоже на эйфорию.

Сергеевич молодец. Снимаю шляпу.

За ужином мы только что рассказали ему о причинах сегодняшнего такого состояния Лены.

После паузы, он говорит в ответ:

— В жизни всякое бывает. Главное — не давайте психике победить мозг. Тебя, Лена, для этого жду в зале на регулярной основе. Можешь ходить вместе с Сашей, но две тысячи в кассу. Зато заниматься тобой буду почти что индивидуально.

Лена сосредоточенно кивает, а Сергеевич продолжает:

— А по этому конкретно случаю… У вас, конечно, свои ресурсы. Они вам пропасть не дадут. Но вот моё мнение старого человека: бог никогда не даёт человеку испытаний, которые он не мог бы преодолеть. По крайней мере, в наше время. Я не знаю, как у Саши дела в школе, на плавании, на работе. Но вижу, что справиться с любыми проблемами он в состоянии. Иногда нужно просто шагать по дороге. — Пожимает плечами Сергеевич. — В смысле, по жизни. Неприятности были, есть и будут. Но есть кто-то, кто и с огромными проблемами ощущает себя счастливым человеком. А есть те, кто, катаясь как сыр в масле, всё равно чем-то не довольны из разряда «Богатые тоже плачут».