Endless summer (СИ) - "Soul-keeper" - Страница 14

— С тобой так странно об этом рассуждать, — он ещё раз усмехается, потерев лицо ладонью, — И вроде думаешь, что делишься мыслями, и в то же самое время замечаешь, как ты пристально смотришь. Фиксируешь каждую мелочь. — Его взгляд вдруг будто загорается. — Слушай, а ты ведь как я!

— В каком плане?

— Тоже повидал на своем веку, стал наблюдательным и осторожным и больше не кидаешься в омут?

«Как в омут с головой…» — проносится в моей голове, и я поворачиваюсь, встречаясь с Вихровым взглядом.

— Мы точно уверены в том, чего хотим в данную минуту, Никит, — заключает он и тянется ко мне почти всем телом.

Нас разделяют считанные сантиметры. Его губы касаются моих, я чувствую, как вздрагиваю, ощущая привкус винограда. Целую его, и почва уходит из-под ног.

И снова никакого «потом». Только его руки, его тело, запах, стоны…

Слова рвутся из груди, но повисают в воздухе — невысказанные, немые. Ласкаем друг друга, допивая остатки вина. Хмелеем, перемещаемся в спальню. Музыка продолжает тихонько играть нам с балкона.

Неужели я вру сам себе, что пытаюсь быть наблюдательным и осторожным?

Всё равно отчаянно ищу, несмотря на преследующие разочарования. И теперь, чем необычнее, тем больше надежды, что это моё?

Он может быть моим? И куда важнее — хочет ли?

========== Chap/17 ==========

Смотрю на него спящего: на то, как мерно вздымается грудь, когда он дышит, как дрожат ресницы, будто он всего лишь дремлет и вот-вот откроет глаза.

Странное, тоскливое ощущение скребется на сердце.

Он в моей постели, а точнее, в постели отеля, номер которого мы делим на двоих. Но это не главное, ведь мы до сих пор вместе. Влад не захотел переезжать в соседний, предложенный после ремонта и замены какой-то сантехники. Да и я тоже не решился.

Вите с Юлей сказали, что хотим сэкономить.

Все шло слишком гладко, и это рано или поздно начало бы пугать. Я знал, что так будет.

Видел, как Юля смотрела на нас украдкой и старался не глазеть на Вихрова слишком часто, хоть и понимал, что этого не скрыть.

Близость не спрячешь.

Мы всюду рядом: иногда невзначай касаемся пальцами или сталкиваемся плечами. Когда сидим где-то — постоянно толкаемся, шутя. И всё это очевидно для тех, кто замечает, как поменялись наши взаимоотношения за те десять дней, что мы проводим здесь.

Я помню, что час икс скоро наступит. Поднимется вопрос, а не пора ли уезжать?

Отъезд означает возвращение в привычную рутину. Работу. Перевозку вещей из квартиры Маши куда-то. Сообщение вести, что я с ней расстался, родителям.

Мой собственный переезд куда-то.

Куда?..

— Не хочу… — задумавшись, бормочу себе под нос. Влад вздрагивает, разлепляя веки и сонно потягивается. Видя, что я смотрю на него, улыбается и ложится поудобнее, подкладывая одну руку под голову, а другой обнимая меня.

— Ты чего не спишь в такую рань? — хрипло спрашивает он, а у меня мурашки по коже от одного только тембра его голоса.

Сразу вспоминаю, как он шептал мне всякие непристойности прошлой ночью; вещи, о которых я бы сам не додумался, чтобы сказать в постели, но сводящие с ума. Откровенные, пошлые, горячие.

Мгновенно заливаюсь краской, словно подросток, ненавидя себя за эту неожиданную и несвойственную мне робость.

Мы слишком близко не только в интимном плане. Однако я страшусь говорить о том, что грядет: о планах на будущее, которого может и не быть.

В голове проносится мысль: «Пытаемся скрыть неизбежное друг от друга»…

— Нехорошо мне, — отвечаю, укладывая голову к нему на плечо и прижимаясь половиной тела. Вдыхаю запах, веду носом вдоль шеи, мягко целую.

— Что-то болит? — обеспокоенно интересуется, приподнимая голову. — Переборщили вчера?

Усмехаюсь, ощущая, что задница действительно ноет. Но от этой боли по всему телу передается какое-то странное, прямо-таки животное удовлетворение. Я давно не чувствовал себя настолько насытившимся сексом.

— Нет, всё в порядке, это здешний алкоголь так влияет, — улыбаюсь, добавляя: — И кухня тоже.

— Слишком жирно? — Влад тихонько смеется, гладит меня по волосам кончиками пальцев, осторожно перебирая пряди, и я уже готов задремать.

— Дома сяду на диету, — бурчу сонно, язык становится неповоротливым, тело нежится в жарких объятиях.

— А где ты живешь? — вдруг спрашивает Вихров, и я буквально за секунду ощущаю, как во мне напряглась каждая мышца.

— Север Москвы, — отвечаю чуть погодя, незаметно закусывая губу и зажмуриваясь. Сердце предательски стучит, выдавая мое волнение. — А ты?

— Запад, рядом с Крылатским, — легко отвечает Вихров. — Не совсем близко.

— Но и не далеко, — едва слышно шепчу я, боясь сделать вдох.

Зачем он это спросил? Почему после моей реплики про диету? Хотел переехать ко мне, чтобы готовить? Но мне и жить-то сейчас негде, что я ему скажу?!

— Никит, а ты работаешь каждый день? — Влад продолжает задавать вопросы, от которых волосы на руках встают дыбом. Не верится, что мы заговорили об этом, может, его тоже волнует, что будет после?

— График разный, зависит от клиентов, — отвечаю, как по заученному, — иногда посещаю клинику, у меня там контракт. Но я работаю по часам. А ты?

После моего вопроса воздух вокруг нас словно наэлектризованный, почти искрит.

— Обычно в салоне, в центре города. Но моё время часто расписано на месяц вперед… Есть свои постоянные клиенты, — он сползает вниз по подушке, оказываясь со мной лицом к лицу.

Сейчас или никогда… Скажет или не скажет? Что я буду делать? Что ответить?

Сдерживаюсь, чтобы не трясло, дышу медленно, едва-едва выпуская воздух из легких.

— Мы, наверное, могли бы найти время друг на друга? — осторожно спрашивает он, глядя на меня исподлобья.

— Ес-сли ты хочешь, — шепотом, все же чуть заикаясь, отвечаю я.

— А ты? — он улыбается и гладит меня по щеке.

Я пытаюсь ответить, открывая рот, но в горле предательски перехватывает.

— Я как раз размышлял об этом, — сбивчиво начинаю, боясь, что Влад соскользнет с крючка или я передумаю говорить то, что собирался. — Но после нашего разговора, когда ты сказал, что тебе неплохо и одному…

Влад внезапно хмурится и моё дыхание сбивается снова.

— Мы так здорово начали, — нахожу под одеялом его ладонь, переплетая пальцы. — Но я должен рассказать тебе несколько вещей, чтобы ты понял, как я к этому отношусь…

— И я должен, — прерывает Вихров и ловит мой взгляд. — Никит, я много ошибался за свою жизнь, врать не стану. Дураком я был, этого не отнять… И боюсь облажаться, когда чувствую, что… происходит нечто важное.

— Важное? — отвечаю вопросом на вопрос, удивленно глядя на него и забывая все свои мысли. Его большой палец выводит круги на моей ладони. Успокаиваюсь, но не до конца, хотя любопытство одерживает верх над страхом.

— Я понимаю, какое мог произвести впечатление, Никит… со всем моим… напором очарования, — он усмехается, и я замечаю, что улыбаюсь в ответ, кивая. — И это не потому что я веду себя так постоянно. Я не совсем такой человек, — он замолкает на секунду, добавляя: — В реальной жизни я не такой. А здесь мы создали сказку, и я бы хотел поблагодарить тебя за это от всего сердца… Хотя мне чертовски страшно!

Молчу, ожидая, пока он договорит. Но сердце колотится, как сумасшедшее, а счастье рвется из груди.

— Я очень боюсь надеяться на что-то большее, ведь это не только мне решать. Когда сказка превратится в реальность… останемся ли мы такими же?

— Останемся, — отзываюсь эхом, тянусь к нему за поцелуем, но ощущаю ладонь на груди. Упреждающий жест, он еще не договорил.

— Никита, я серьезно. Я еще не бывал в таком положении. Сказка длилась долго, и я боюсь, что не оправдаю твоих надежд, когда мы уедем, поэтому я осторожен. И хочу быть откровенным с этой минуты.

Меня распирает от нежности, хочется успокоить его, прижать к груди, сказать, что всё будет отлично. Плавлюсь от эмоций, не знаю, как выразить облегчение, которое чувствую от искренних слов. Его сомнения смешат, хочу развеять их, обнадежить, взбодрить…