Цеховик. Книга 1. Отрицание (СИ) - Ромов Дмитрий - Страница 16

Я ухожу, а он остаётся в этой своей щели за беляшной. Не знаю, что на меня нашло, чёт жалко стало пацана. Понимаю, мои нравоучения ему по барабану, не в коня корм, но блин… Ладно, проехали…

Когда я захожу домой, меня встречает радостный лай Раджа.

– Соскучился, квазимодо? – хлопаю я его по спине. – Погоди, дай продукты разобрать.

– Ты где был? – выглядывает из комнаты мама. – Я уж волноваться начала. Ушёл и пропал на целый день. Ого! Ты чего понабрал?

– Это ощущение новогоднего праздника, мам, – говорю я, и, дурачась, начинаю петь.

«Праздник к нам приходит

Праздник к нам приходит

Праздник к нам приходит

Веселье приносит и вкус бодрящий

Праздника вкус всегда настоящий»

Всегда Кока-кола, в общем. И… хорошо, что её здесь нет. Люди здоровее будем.

– Что за песня, новенькую сочинил?

– Нет, это реклама тонизирующего напитка.

А я что, песни сочиняю? Новость так себе, между прочим. Как я выкручиваться буду? Тоже на сотряс сваливать?

– Реклама? Вечно ты фантазируешь. Давай, неси, показывай свою добычу.

Заношу мешок на кухню. Я и сам не знаю, что там. Сейчас посмотрим.

Сервелат венгерский, одна штука, шпроты, две банки, майонез «Провансаль», две банки, масло сливочное, примерно полкило, кофе растворимый, одна банка, жестяная, коричневая с крутобёдрой индийской танцовщицей на борту.

– Ты где это взял? – охает мама.

Я молча продолжаю извлекать трофеи.

Горошек венгерский «Глобус», одна банка, болгарский перец, фаршированный овощами, в томате, одна банка, сыр твёрдый, похожий на «Пошехонский», примерно полкило, а ещё печень трески, сгущёнка, маленькая баночка камчатского краба и три шоколадки «Алёнка».

Тут добра, насколько я понимаю, рублей на двадцать пять, а то и на все тридцать, не меньше.

– Нет, ты где это взял?

– Это Юрий Платонович распорядился, нам подарочный набор выдали. Он похоже, какой-то крутой руководитель.

– Какой?

– Ну, серьёзный. Шишка, понимаешь?

– Вечно ты со своими словечками. Теперь давай, складывай всё в свой мешок и неси обратно.

– Чего?! – я аж рот раскрываю. – Обратно? Там уж закрыто наверное.

– Значит завтра унесёшь.

– Да с чего, мам?

– А с того! – сердится она. – Мы такой подарок принять не можем!

– Да это не совсем подарок, я вообще-то деньги за него отдал. Со скидкой, конечно, но всё равно.

– Три рубля? Не смеши меня. Это всё рублей тридцать стоит!

– Я заплатил не три, у меня были деньги. Я же тебе говорил, на обедах сэкономил.

– Это меня и пугает! Ради чего? Ради горошка заморского? Ради этого ты желудок портил и голодом в школе сидел? Надо об учёбе думать, а у тебя в животе урчит.

– Нет, мам, не ради горошка, а ради того, чтобы сделать тебе приятное. Тебе приятно, что я добычу принёс? Признавайся.

Но мама не признаётся, хотя на возврате уже и не настаивает.

– Ладно, – наконец, говорит она. – Надо гостей звать. Не будем же мы с тобой вдвоём этими яствами наслаждаться.

– Мам, а ты партийная, что-то я не припомню?

– Нет, – удивляется она. – С чего это ты?

– Да странно просто, тебя бы с руками и ногами оторвали. Принципиальная ты очень. Заседания парткома бы проводила гениально. Радж, пошли погуляем. На улице неплохо, кстати. Снежок идёт, ветра нет, тепло.

– Это ты над матерью родной подшучиваешь? – хмурится она.

– Нет, что ты, какие уж тут шутки. Всё совершенно серьёзно. Я пошёл с собакой погуляю.

Блин, ну что за хрень. Нет, чтоб порадоваться, сын расстарался, дело сделал, так она недовольна. Понятно почему его чморят все, кому не лень, даже Наташка репетиторша, и та распоряжается. Ладно Брагин, маменькин ты сынок, сделаю я из тебя мужика нормального, благодарить ещё будешь. Только, наверное, ты этого уже не увидишь.

Потому как, «нас просто меняют местами, таков закон Сансары». Боюсь, ты испустил вместо меня дух в моём мире. Погиб на радиаторе маршрутки. Ну а как это иначе всё понимать? Пересеклись энергии.

Под эти размышления я выхожу из подъезда с радостным Раджой. А на улице действительно хорошо. Сгустились сумерки и снег повалил. Сказка просто. Во всех смыслах, мля.

– Ну давай, показывай, где тут у вас что, – говорю я псу. – Сам-то я неместный.

Ну, в том смысле, что не центральный. Моё детство прошло или, вернее, ещё только пройдёт в Заводском районе. В центре я, конечно, тоже ориентируюсь, но пробелы имеются.

Радж бежит через поляну, останавливается, оглядывается, поджидает и трусит дальше. Я спокойно иду за ним. Хорошо. Во дворе никого. Только мы и снег. Как у Джека Лондона, белое безмолвие.

Вдруг я слышу шаги за собой. Кто-то спешит, торопится.

– Э, подожди, – раздаётся голос.

Я иду не останавливаясь, собака лает, а караван идёт. Буду я реагировать на каждое «э».

– Брагин, чё, не слышишь что ли?

Ну, раз Брагин, ладно, так и быть.

– Радж, – окликаю я пса и поворачиваюсь назад.

Ко мне подбегает Трыня. Вернувшийся Раджа смотрит на него с подозрением и тихо рычит.

– Не цапнет? – спрашивает пацан.

– Не должен. Ты чего здесь?

– Это… короче… – мнётся он. – В общем…

– Тихо, Радж, свои. Говори, чего стряслось-то?

– Да ничего не стряслось, – отвечает он и с силой трёт щёку, нервничает. – Но тут такое дело… Каха адрес твой прислал. Мне Джага сказал, ну тот, что с финкой был…

– Джага?

– Да… В общем, Каха приказал тебя пасти. Типа ты сейчас раненый. Короче, велел тебя отметелить, чтоб овощем сделать, типа чтоб в штаны гадил. Ну, это Джага сказал. Короче, ты понял, да? Джага в натуре с отбитой башкой, и он не один будет. Ладно, всё. Я предупредил тебя. Давай, это…

Он поворачивается, чтобы убежать.

– Постой, – говорю я. – Тебя как зовут?

– Трыня, – удивляется он.

– Нет, не кликуха, а имя.

– Андрей, – отвечает он всё так же удивлённо.

– Держи, – протягиваю я ему руку. – Я Егор, если что. Спасибо, Андрюха, что предупредил.

Он молча отвечает на рукопожатие. Радж смотрит на это всё неодобрительно, но не возражает.

– А это чё за порода? – спрашивает Андрей.

– Да кто его знает, я думаю, овчарка с бульдогом потрахалась.

– Чё сделала?

– Да вот это вот и сделала, – усмехаюсь я.

– А можно погладить?

– Ну попробуй. Сначала дай руку понюхать, не трогай сразу. Тихо-тихо, Радж, не рычи, пусть человек тебя погладит.

Раджа относится к этой идее с большой настороженностью, но даёт себя потрогать. Трыня кивает мне и уходит.

– Ну ты заходи, адрес знаешь, – говорю я ему в спину, но он не отвечает.

Я ещё какое-то время наслаждаюсь прогулкой. Мы идём мимо детских садов, их тут три подряд, и делаем внушительный крюк, прежде чем возвращаемся во двор. Когда проходим мимо трансформаторной будки, пёс останавливается и тихонько рычит, а шерсть на его загривке начинает топорщиться. Из тени появляются две фигуры.

– Курить есть? – раздаётся глухой колючий голос.

Примечание

* Автор текста Мирзо Турсун-заде, музыка Андрея Бабаева

– Нет, – спокойно говорю я, хотя на сердце делается тревожно.

– Не куришь что ли? – спрашивает дерзкий немного насмешливый голос.

– И другим не советую, – отвечаю я в той же манере.

Сражаться не хочется, я всё-таки не в форме, но избегать боя я тоже не собираюсь. Честно говоря, не думаю, что это то, о чём говорил Трыня. Полагаю, им сначала нужно понаблюдать, узнать, когда я ухожу-прихожу или вот с собакой гуляю. Нужно время выбрать и место, план разработать, чтоб посторонних не было. Так что эти ребята либо не от Кахи, либо ещё только присматриваются. Вряд ли будут импровизировать. Хотя, кто их знает.