Медленный яд... (СИ) - Валеса Диана - Страница 27

Снова… Опять кровь из носа пошла из-за давления.

В тот же момент слышу странный гортанный рык звук за спиной. Ашер резко отпускает мои волосы, рывком разворачивает меня лицом к себе. Его брови сходятся на переносице, а глазах полыхает настоящее пламя.

— Ты чем-то больна? — спрашивает он и пальцем смахивает струйку крови, стекающую с моего носа.

— Пошёл ты к чёрту! — толкаю его в грудь и вырываюсь изо всех сил.

Но он нависает надо мной, словно скала, не позволяя сдвинуться с места. Вместо этого, Ашер перехватывает меня локоть и тянет в душевую. Я скольжу голыми ступнями по кафели, продолжая вырываться. Бью мерзавца по плечу и царапаю кисть.

— Отпусти!.. Куда ты…

Ашер резко открывает шкафчик. Он достаёт белое полотенце, не говоря ни слова. Тащит меня к раковине, включает прохладную воду, смачивает ткань. Грубо начинает вытирать кровь с моего лица. Желваки на его челюсти ходят ходуном, глаза горят непонятным огнём.

— Хватит… — пытаюсь перехватить полотенце, но он лишь крепче сжимает его в руках, не позволяя мне вмешаться.

— Ашер, прекрати! — дёргаюсь, пытаясь отстраниться. — Что ты делаешь?

— А что, не видно? Кровь смываю с твоего лица, — рычит он, снова окуная полотенце под струю воды.

— Я сама могу! Мне твоя помощь… — не успеваю закончить фразу, потому что он буквально пытается затолкать край ткани в мою ноздрю. Боль вспыхивает резко, заставляя меня вскрикнуть.

— Да хватит уже! Мне больно! — наконец вырываю полотенце из его рук и осторожно прикладываю к носу, глядя на него измученным взглядом.

Сама не замечаю, в какой момент слёзы перестают течь. Наверное, ещё тогда, когда этот ненормальный начал свои странные манипуляции с полотенцем. Внутри всё кипит от смеси обиды и растерянности.

— Почему у тебя постоянно идёт кровь?! — его голос звучит глухо, словно доносится из самой преисподней. В нём смешались раздражение, тревога и что-то ещё, неуловимое.

— Да какая тебе разница? — огрызаюсь я, сжимая полотенце в руках. — Просто отстань от меня!

Ашер продолжает стоять на месте, прожигая меня раздражённым и бешеным взглядом.

— Предупреждаю: ещё раз увижу рядом с моими друзьями, сделаю так, что ты об этом будешь жалеть всю свою оставшуюся жалкую жизнь, — словно змея, шипит этот ненормальный. — Лучше не привлекай ко мне внимания, Ка-ри-на.

Ничего не говорю, только вижу, как его глаза скользят от моего носа к скуле, что в данный момент ужасно горит.

Этот урод так сильно приложил меня к стене, что не удивлюсь, если у меня останется синяк! Какой же мерзавец… Ненавижу его.

Ашер продолжает смотреть на меня какое-то время. Затем шумно втягивает воздух через нос, набирая полные лёгкие, и на его лице появляется недовольная гримаса. Я даже вижу, как он поджимает губы. Кидает на меня презрительный взгляд, а затем разворачивается и уходит.

Стоило Ашеру покинуть помещение, как я мгновенно включаю воду, не теряя ни секунды. Начинаю умываться, пытаясь хоть немного прийти в себя. Руки дрожат, внутри меня будто что-то рухнуло.

Чем я заслужила всё это?

Ашер видит, как его друг встречает меня на парковке. Тот нарочито вручает мне цветы, а потом поцелует в щёку. Теперь-то я понимаю, что Алекс точно сделал это намеренно. Хотел позлить Ашера. Но зачем? Что он хотел доказать?

И почему Ашер так взбесился? Вряд ли дело в каких-то чувствах ко мне. Скорее всего, его мозг снова запустил привычный сценарий и он уверен, что я всё это подстроила. Что я намеренно пытаюсь привлечь его внимание, играя в какие-то глупые игры. Мне его внимание не нужно, ни сейчас, ни когда-либо ещё. Я мечтаю лишь о том, чтобы Ашер просто исчез из моей жизни.

Поднимаю взгляд к зеркалу и внимательно рассматриваю своё лицо. Скула пылает ярким пятном, на ней отчётливо виден след от удара. Ашер приложил меня к кафелю с такой силой, что теперь кожа горит, а в голове пульсирует тупая боль. Кровотечение из носа остановилось, но это никак не облегчает моего состояния.

Ашер настоящий психопат. Самый больной из всех. Животное, которому наплевать на людей.

Осторожно вытираю лицо полотенцем, невольно морщась от боли. Прикосновения отзываются неприятным покалыванием. Завтра точно здесь будет синяк, если не намазать мазью. Но боюсь, что она не особо поможет.

Мерзавец. Как же я его ненавижу.

Я надеваю платье, которое так и осталось валяться у двери. Глубоко вдыхаю, пытаюсь унять дрожь в руках, а потом медленно выхожу из помещения на улицу.

Возвращаюсь к бассейну. Мама уже вернулась из дома и лежит на шезлонге, подставив лицо солнцу.

Она открывает глаза и смотрит на меня, замечает моё лицо. Тут же подрывается с шезлонга. Быстрыми шагами подходит ко мне, с глазами полными тревоги.

— Что случилось?! — её голос дрожит, в нём слышится неподдельное беспокойство.

Я заставляю себя улыбнуться.

— Всё в порядке, — говорю я. — Просто ударилась о бортик бассейна, когда хотела вылезти. Ну, и кровь ещё из носа пошла.

Врать получается неожиданно гладко. Даже сама себе удивляюсь.

Её взгляд задерживается на покрасневшей скуле. Она хочет что-то сказать, но сдерживается. Вместо этого осторожно проводит ладонью по моей щеке, едва касаясь кожи.

— Будь аккуратнее, — наконец произносит она тихо. — Ты меня напугала. Идём домой, приложим холодное.

— Нет, я сейчас холодной водой промывала. Вряд ли мне тут лёд может помочь, — пожимаю плечами. — Лучше намажу чем-нибудь. Что-то я устала. Пойду к себе.

— Ох, хорошо. А с твоим носовым кровотечением что-то надо делать. Уже какой раз за последние два года это повторяется?

— Не помню, кажется… — хочу сказать в седьмой, но потом вспоминаю, что я не говорила маме про тот случай в туалете, когда Ашер меня там поймал и запугивал. — шестой.

— И почему врачи ничего не могут найти? И обследование проходили. Надеюсь, это и правда, давление. Но в твоём возрасте такие перепады тоже нехорошо. Я позвоню в клинику, договорюсь, чтобы тебя снова обследовали, — мама гладит меня по руке. — Ладно, иди, отдыхай. Я ещё немного поплаваю.

Я киваю, опуская глаза. Внутри всё сжимается от вины за то, что я вру ей. Маме не нужно знать, с каким психопатом мы живём в одном доме.

Мама ещё раз внимательно смотрит на меня, потом медленно отходит назад к шезлонгу. Я же иду в дом, поднимаюсь в свою комнату, прихватив с собой аптечку. Руки всё ещё слегка дрожат. Закрываю дверь, прислоняюсь к ней на мгновение, пытаясь собраться с силами.

Всё ещё не могу поверить в то, что Ашер настолько больной парень.

Достаю из аптечки антисептик, ватные диски и охлаждающий гель. Осторожно обрабатываю щёку. Прикосновение к повреждённому месту отзывается резкой болью, но я терплю. Наношу гель тонким слоем, стараясь равномерно распределить его по покрасневшей коже.

Проглатываю таблетку обезболивающего, запивая её водой из бутылки, стоящей на тумбочке, чтобы унять головную боль. Подхожу к кровати, сбрасываю платье и купальник, натягивая на себя пижаму, и забираюсь под одеяло, сворачиваясь калачиком. Закрываю глаза, погружаясь в глубокий сон.

Когда просыпаюсь, за окном уже сгущаются вечерние тени. В комнате полумрак. Переворачиваюсь на спину, пытаюсь сообразить, сколько времени прошло. Голова тяжёлая, но боль прошла.

Взгляд невзначай падает на стол. Там, посреди привычного беспорядка из книг и тетрадей, лежит какой-то белый бумажный пакет.

— Не поняла… — хрипло говорю вслух.

Осторожно поднимаюсь, подхожу к столу. Медленно разворачиваю пакет, и внутри вижу тюбик мази от ушибов и красивую прозрачную коробку с шоколадом и клубникой внутри.

Я замираю, не зная, что чувствовать. Ведь явно не от мамы подарок. И не сложно догадаться, от кого именно это.

Дрожь пробегает по всему телу.

Бросаю мазь обратно в пакет и быстро подхожу к двери, которая оказывается открытой. А я вообще закрывала её, перед тем, как лечь? Не помню…