Вуконг. Сердце обезьяны - Райзер Сандра - Страница 4

Чувствуя себя жутко несчастным, я сознался:

– Я обманул их.

– Может быть. А может быть, и нет.

Я с удивлением взглянул на него.

– Когда я и твой отец ещё были детьми, в сердцах наших пылало то же любопытство, которое сейчас движет тобой. Нам было интересно всё, мы везде совали наши носы и подслушивали людей. Как-то раз мы сидели на крыше храма и слушали речь священника. Он рассказывал о Бессмертном, над которым у властителя Царства мёртвых не было власти. И у этого Бессмертного были ученики.

Я начал слушать внимательнее.

– Ты думаешь, он рассказывает им тайну бессмертия? Ты думаешь, он сообщит мне, как мы сможем обхитрить Яму?

– Обезьяне он точно ничего не расскажет, а вот человеческому мальчику…

Он оставил предложение незаконченным. Но в воздухе заискрилась надежда.

Дядя Бен вздохнул:

– Я уже ругаю себя, что я тебе всё это рассказал.

– У тебя нет причин ругать себя. Правда. Без разницы, что случится там, снаружи… Лучше так, чем просто сидеть здесь и ждать, что с вами что-нибудь случится.

Мой голос потерял всякую силу. И лишь хриплый шёпот исходил из моих уст.

– Я бы этого не пережил. Ещё раз потерять кого-то…

Дядя Бен притянул меня к себе.

– Я знаю это, мальчик мой.

Он страдал вместе со мной, когда погиб мой отец.

Вопрос, что мы могли бы сделать, чтобы спасти его, мучал меня. На него был только один правильный ответ: то, что уже случилось, изменить невозможно! Но вот что можно изменить – это будущее! И я его изменю!

Я быстро ответил на объятия дяди Бена. Отодвинувшись от него, я опустил голову и сконцентрировался. По спине побежали мурашки, оставлявшие за собой гусиную кожу, пока исчезали шерстинки. Ловкие обезьяньи ладони укоротились, превратившись в обычные человеческие, лицо тоже потеряло обезьяньи черты. Челюсть с мощными жевательными мускулами резко уменьшилась, выступающие дуги над глазами сгладились, и череп выгнулся по-иному, сформировав человеческую голову. У меня были не совсем приятные ощущения: тело жгло и местами щипало, но я продолжил превращение, пока не обрёл рост и внешность двенадцатилетнего человеческого мальчика.

Пошатываясь, я поднялся и сделал несколько шагов на непослушных ногах со скрюченными человеческими пальцами.

Я прошёл шаг, ещё шаг, много шагов, тысячи шагов, сотни тысяч шагов. На израненных ногах я бродил по деревням и городам. Я спрашивал священников в храмах и людей на улицах. Они говорили мне о легендах, в которых рассказывается о восьми бессмертных. Я очень обрадовался, ведь это в восемь раз увеличивало шанс встретить одного из них.

Но, несмотря на множество рассказанных мне историй, никто точно не знал, где их искать.

Добравшись до моря, я понял, что дом наш – Гора цветов и плодов – находился на острове.

Я поднялся в джонку – китайское парусное судно. Чтобы оплатить свою поездку, я на износ работал помощником кока. Оказалось, что я не очень-то хорошо умею чистить и резать овощи, да и дело это не самое простое, когда находишься на корабле, идущем по волнам. Море становилось всё более бурливым, и незадолго до ближайшей гавани мы попали в шторм. Волны бросали корабль вверх и вниз, и он стонал так, будто сам властитель Царства мёртвых играл с ним. Когда наконец-то мы бросили якорь в безопасном месте, ноги мои дрожали от пережитого ужаса и постоянной качки.

Я не позволил себе отдохнуть и отправился вглубь суши, всё дальше и дальше, пока я не пришёл в местность, поросшую древним сосновым лесом. Тысячелетиями дикие лисы рыли норы в каменистой почве, а разноцветные птицы, ещё никогда не видавшие людей, бесстрашно пели и щебетали.

Неожиданно для меня в симфонию природы вмешались резкие звуки и удары топора. Бах! Бах! Дровосек! Во время работы он напевал какую-то песню. Надеюсь, что рубил он всё же точнее, чем воспроизводил ноты!

Я хотел зажать уши, но вместо этого навострил их. Что это он сейчас пропел?

Я выскочил из кустов.

– Ты и правда встречал Бессмертного Учителя?

Дровосек так испугался, что выронил свой топор.

– Святые духи леса! Как же ты меня напугал! Я чуть ногу себе не отрубил!

– Прости. Я просто… Ты пел о том, что встречал Бессмертного?

Он посмотрел на меня с сомнением.

– Пожалуйста! – упрашивал я. – Это очень для меня важно!

Я произнёс «очень важно» с такой интонацией, чтобы стало понятно: для меня это настолько значимо, что я готов перечислить все жизни, которые зависят от его ответа, начиная с моей самой младшей сестрички, заканчивая бабушкой.

Дровосек вздохнул.

– Он… Учитель помог мне, когда дела мои шли плохо.

– Ты можешь мне сказать, где он живёт?

– Ты хочешь стать его учеником?

Я с жаром кивнул:

– Да!

– Не так это просто, мой мальчик.

– Я справлюсь. Пожалуйста, подскажите мне, где его найти?

– Тебе нужно идти дальше в лес. Храм Бессмертного ты найдёшь в пещере. Её называют Пещерой косых лучей луны и трёх звёзд.

Он показал наверх.

– Ты найдёшь её там, вверху, где тень деревьев темнее всего.

– Спасибо!

Следуя его совету, я пошёл через самый дремучий лес. Я некоторое время поднимался по горе, пока не достиг высокой стены с закрытыми воротами.

Неясные очертания моего человеческого тела отражались в блестящем красном лаке, который защищал древесину от дождя и снега.

Я уже хотел сложить пальцы в кулак и постучать, но тут мой желудок сжался от страха.

А что, если человек, который мне откроет, меня не впустит? Что тогда я буду делать?

Несколько минут я рассматривал стену, пытаясь понять: её задача не впускать пришлых людей или же она ещё должна удерживать от выхода во внешний мир детей, которые там учатся? Будь я в облике обезьяны, я бы вполне мог перебраться через неё. Но в человеческом образе мне придётся ждать, откроются ли ворота. За ними можно было рассмотреть открытый двор, в задней части которого далеко ввысь уходила скала.

На табличке над воротами я заметил целый ряд знаков. Я не мог их прочитать. Но старые китайские символы представляли собой картинки, которые передавали всё написанное несколькими штрихами.

Мое внимание привлекли три точки, похожие на кометы. При некоторой доле фантазии я смог разглядеть под ними силуэт косого полумесяца. Итак, Пещера косых лучей луны и трёх звёзд.

Я нашёл пещерный храм, в котором преподавал Бессмертный. Если легенды не обманывали, то там, внутри, учились тридцать Избранных. Но я не слышал… ничего. Ни звука не доносилось из пещеры.

Мёртвая тишина.

Мои пальцы стали липкими от пота. У обезьян ладони потеют, чтобы мы могли лучше хвататься и быстрее карабкаться в том случае, когда нам угрожает опасность. Но сейчас пот мне был совершенно не нужен. Это просто свидетельство того, как сильно я нервничал. Вблизи гора стала мне внезапно казаться опасной. Чудилось, она могла раздавить меня. Как будто скала предупреждала меня, что моя миссия будет трудной. Очень трудной.

Будет очень трудно? Но что будет такого трудного? Само время в пещере? Или уговорить Бессмертного взять меня в ученики?

А что, если он не согласится?

Бум-бум-бум – грохотало в груди моё сердце. Мне нужно набраться решимости и постучать в ворота. Глубоко вдохнув, я собрал всё своё мужество в кулак и тут услышал скрип щеколды. Ворота отворились. Похоже, открывали их нечасто.

Какой-то мальчик оглядел меня с ног до головы. Он выглядел старше и намного ухоженнее меня. Его свободные штаны и жакет с поясом, крепко завязанным сбоку, сияли чистотой и белизной. В отличие от моих коротких и всклокоченных волос у него на голове был аккуратный пучок. Его внешний вид кое-что поведал мне о нём.

Что он хотел казаться крутым? Или что поблизости не было парикмахера? Нет! Его пучок означал, что он больше не считался ребёнком. Как только юношу принимали в круг взрослых, ему можно было больше не стричь волосы. Но если он всё же их стриг, то это могло быть принято за преступление. Были даже такие люди, которые скорее позволили бы отрубить себе голову, чем обрезать этот пучок волос. Парень, стоящий передо мной, точно никогда бы не поддался искушению сделать себе более практичную причёску. Он явно гордился своим статусом, а пучок на голове напоминал чёрную корону.