"Фантастика 2026-61". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Поселягин Владимир Геннадьевич - Страница 17

Но ни слова над шелестящими волнами, молчание – мой голос. Я окунул пальцы в воду, по ней пошли круги, что тут же вспыхнули лиловым светом. Ночная тьма сгустилась, рухнула в воду, растворяясь в тысячах пляшущих искорок. Лиловый и черный в одно мгновение переплелись, словно две змеи, и призрачно замерцали. Вода ожила – не осталось ни следа от прозрачного спокойствия, царившего тут еще несколько мгновений назад. Я бросил в плошку камни, лилово-черная вода зашипела и ослепительным фонтаном вырвалась вверх. Камни засияли аметистовыми огнями и рассыпались на мелкие осколки. Вода плеснула на камень, осколки кинулись ко мне, впиваясь в обнаженную кожу. Я стиснул зубы – утбурд забери эти ритуалы, как же больно! Но ни звука! Нельзя, иначе ничего не выйдет. Выступившая кровь устремилась к камню, алой лентой разрезала тьму и прошла сквозь лилово-черную завесу. Послышался громкий треск, странный вздох, будто каменный великан сбросил свое многолетнее оцепенение. Воды Скьяльвинд забурлили с неистовой силой, еще мгновение и…

Мое тело онемело: ни холода, ни боли больше не чувствовалось. Я медленно поднял руку: мраморная белизна, странная угловатость движений. И тихий шелест волн:

– Неживой… Родной…

Холодные камни, казалось, еще немного – и превратятся в жидкий огонь, только не оранжево-золотой, а ослепляющий лиловым серебром, который метнется в бурлящие волны Скьяльвинд.

Налетел жуткий ветер, но что ветер камню? Я даже не шевельнулся, оставшись немым изваянием на берегу. Снова затрещали Холодные камни, заплясали в хороводе вокруг них лиловые искры, вода хлынула на берег. Я протянул руку и коснулся ближайшего камня, ладонь тут же укололо, но странно, непонятно… Будто безжизненная скала признала своего и радовалась встрече.

Кажется, Йорд что-то прокричал, но сквозь ветер и неистовство Скьяльвинд я ничего не расслышал.

Холодные камни снова вздохнули, меня оглушил раскат грома. Но ни блеснувшей молнии, ни хлынувших с черных небес струй дождя не последовало. Новый раскат, но через миг я понял, что это вовсе не гром, а голос… голос одного из Совнов:

– Кто ты и зачем нарушил наш покой?

Однако ответить я не успел.

– Нет! Он мо-о-о-о-й! – раздался пронзительный женский крик, больше похожий на плач.

В мгновение ока поднялась огромная волна, рухнула на меня и тысячей невидимых рук утянула за собой.

Оглушенный и оцепеневший, я не сразу понял, что меня больше никто не держит. Тьма перед глазами начала рассеиваться, но толком рассмотреть ничего не получалось. Ни холода, ни боли – и, хотя кругом ледяная вода, дышалось на удивление легко. Или не дышалось? Йенгангер не дышит – именно так говорила моя бабка. Только никогда не поясняла значения этих слов.

– Добро пожаловать в мои воды, – прозвучал высокий женский голос.

В нескольких шагах от меня появилась сотканная из серебра тонкая девичья фигура. Удар сердца – и передо мной некк: болезненно худая, разорванное платье из выбеленного льна едва держится на правом плече, искусная вышивка на рукаве и подоле давно выцвела. Белоснежное облако волос чуть колышут подводные течения, кожа – почти прозрачная, с еле различимой голубой сетью вен. По лицу не разберешь – шестнадцать ей лет или двадцать шесть, а в глаза лучше не смотреть. Два бездонных черных колодца, полных боли и ненависти, – ни зрачка не видно, ни радужки – одна чернота, что на фоне бледной кожи кажется пламенем с той стороны Мрака.

– Не молчи, Оларс Глемт, я знаю, кто ты, – медленно произнесла девушка, – потому и привела тебя сюда.

За спиной Хильды, чуть поодаль, стояли серые камни, похожие на разрушенные колонны. Да и под ногами был не песок речного дна, а выложенная плитками дорожка. Неужели здесь кто-то мог жить?

– Зачем, Хильда, дочь Асмунда? Мало фоссегрима и жителей деревни?

– Много ты знаешь, – неожиданно змеей зашипела она, и я тут же пошатнулся, будто слова ударили, став подводным течением. В черных глазах сверкнули яростные искры.

Я медленно поднял руку, кисть окутало лиловым пламенем. Некк, как зачарованная, смотрела на мою руку, ее ярость тут же исчезла.

– Расскажи мне, – мой голос звучал мягко, но властно: страх и неуверенность показывать нельзя, иначе быть беде.

Хильда сделала глубокий вдох:

– Если кто и сможет помочь мне, то только Посредник. – Она посмотрела на меня. – Такой как ты.

Я стиснул зубы. Поменьше надо болтать, даже если уверен, что тебя не услышат. На тонких губах Хильды появилась улыбка.

– Многое мне слышно через воду. Но знай, не по своей воле уносила я жизни людей. Холодные камни… – Она сглотнула. – Когда мои братья стали ими, Хозяин Штормов наложил на них непреодолимые чары. С тех пор они обязаны служить ему и тянуть к себе людей. А я… хоть и пыталась сопротивляться, но заманивала сюда жертв.

– И какая судьба их ждала?

Хильда смотрела куда-то вдаль, словно не видя меня.

– Они… – Голос будто вода журчит, совсем ничего человеческого: – Они тоже становились камнями. Но не такими, как братья, а маленькими совсем. Если обойти Холодные со стороны гор, можно увидеть россыпь – черные, гладкие и…

Хильда вздрогнула, будто сама боялась своих слов. Маленькая испуганная девочка, знающая, что никто из взрослых за ней не придет.

Я плавно протянул руку и осторожно коснулся ее пальцев, некк посмотрела на меня, потом отвела глаза.

– Ты не живой и не мертвый, – неожиданно еле слышно произнесла она. – Кто ты? Так странно…

Я аккуратно сжал ее ладонь, словно пытаясь поделиться своей силой. Значит, не все обо мне знает, раз спрашивает.

– Благодаря Хозяину Штормов я стал таким, девочка. Но это долгая история. Расскажи мне, чего хотел он от твоего отца? Зачем надо было убивать людей? Я сумею тебе помочь. – Это обещание прозвучало твердо. – Сумею.

Хильда вновь взглянула на меня, спокойствие и уверенность вернулись к ней:

– Мой отец – толкователь снов. Был им. Он обладал не слишком сильным даром, но трудом и стремлением к знаниям добился очень многого. А потом появился господин… Хозяин Штормов. Только позже я узнала, что он вовсе не человек, а порождение Мрака.

А может, и нет. До сих пор я так и не понял, кто же он на самом деле.

– Спокельсе как-то усилил дар отца, чтобы можно было не только разгадывать сны, но и самому насылать их…

Я приподнял бровь: так-так, это уже интереснее, да и Линд об этом упоминал.

– Но отец всего раз сделал это, а потом испугался и даже… даже некоторое время не принимал никого из жителей деревни, боясь, что может кому-то навредить.

– Навредить? А что-то произошло?

Хильда неопределенно мотнула головой, белоснежное облако волос колыхнулось, на мгновение скрыв лицо.

– Мне приснился жуткий сон. Я не помню его полностью, но было очень мерзко и страшно. Хотелось кричать, но не получалось. И если б не кошка, разбудившая меня, то не знаю, проснулась бы я вообще… Будто весь первородный ужас вышел наружу, страх, живущий в каждом из нас, но отступающий при свете дня. Однако, когда приходит ночь, спастись невозможно.

– А после?

Слова некк заставили задуматься.

– После ничего не происходило, мы все забыли, жили как прежде. Отец помогал жителям деревни, мать лечила, я по хозяйству, братья торговали. Приближалась ярмарка, нужен был товар. Староста собрался в дорогу, и в этот раз мне удалось уговорить его разрешить мне поехать с братьями. А когда мы вернулись…

Плечи Хильды вздрогнули, послышался короткий всхлип.

– Поздно уже было, – она сделала глубокий вдох, чтобы успокоится. – Вместо дома – пепелище.

– А как братья поняли, чья тут вина?

– После ссоры с Хозяином Штормов отец нам все рассказал. Поэтому мы знали, но… но он оказался слишком силен. И даже теперь он получает нашу силу и силу душ погибших людей. Только почему-то давно тут не появлялся.

– Но как могли ваши односельчане обратиться к нему за помощью?