Развод. Ты (не) заслуживаешь прощения (СИ) - Дале Ари - Страница 14

Получается более или менее прийти в себя, лишь когда Милена появляется в аэропорту. Она оделась повседневно — в джинсы и клетчатую рубашку, завязала волосы в высокий хвост, а в руках держит бордовую сумку

— Я так рада, что ты едешь, — она заключает меня в крепкие объятья, долго держит, после чего отпускает. — Пошли, посадку объявили, — заглядывает мне в лицо, заговорщицки сужает глаза. — И я жду свой рассказ, — подмигивает, после чего разворачивается, берет меня за руку, тащит к терминалу.

— А где твой муж? — спрашиваю, когда мы проходим по рукаву в самолет.

— Вчера улетел, пока я тут дела заканчивала, — Милена отмахивается. — Он в последнее время столько работает, что я даже по ночам его редко вижу. Совсем недавно задумалась, может, он любовницу завел. Но хорошо, что быстро избавилась от этой мысли. Мы же со Славиком еще со школьной скамьи вместе.

В самолете нас с Миленой сажают на разные ряды. Вот только места рядом со мной оказываются свободными, то подруге не везет совсем. Ее кресло зажато между двух огромных мужчин, поэтому мы договариваемся, что после взлета, если у меня не будет “соседей, то Милена пересядет.

Время ожидания тянуться и тянутся. Сердце гулко бьется в груди. Дышу рвано, через раз получается сделать нормальный вдох. Пальцы подрагивают, поэтому зажимаю их между бедер. Постоянно кусаю губы. Считаю каждую секунду, потому что ощущение слежки никуда не исчезает. Выглядываю в иллюминатор, невольно ища знакомую фигуру.

Не мог же Миша узнать о моем отъезде, правда же?

Впиваюсь зубами в губу, сильнее сжимаю. Задерживаю дыхание. Накручиваю себя еще больше.

Если муж узнал, то все кончено. Он меня не отпустит. Ни за что!

— Дамы и господа, — раздается из громкоговорителя механический женский голос. — Вылет нашего рейса задерживается… Приносим извинения за доставленные неудобства!

Шире распахиваю глаза. Сердце разгоняется еще сильнее. Крупная дрожь охватывает тело.

Нет! Не может быть. Этого просто не может быть… Желудок ухает вниз.

Закрываю глаза. Откидываюсь на спинку кресла. Белые стены давят. В висках пульсирует, тру их. Сил не остается совсем. Кажется, если встану, то рухну прямо здесь.

Мысли сами перетекают к моему малышу — в принципе как всегда, стоит только расслабиться. Скулы сводит от накрывающих, но сдерживаемых слез, во рту появляется горечь. Печаль, которая стала моей верной сопровождающей, вспыхивает и разгорается с новой силой, заставляя сердце ныть, будто иглы, которые давно вонзили в него, проникают еще глубже.

Это неправда, что время лечит. Да, оно притупляет боль. Иногда даже получается отвлечься, но, в итоге, чувство потери возвращается с новой силой, накрывает с головой, заставляет вновь окунуться в страдание.

Каждый день я засыпаю с мыслями о потерянном счастье и просыпаюсь с мокрыми щеками. Даю себе время для печали, а потом снова беру себя в руки. Я не должна терять надежды. Обязана продолжать жить, не только за себя, но и за сына, которому не удалось этого сделать.

Тихий стук в дверь заставляет меня распахнуть веки. Все выглядит размытым, но постепенно начинает обретать черты.

Смутно вижу силуэт девушки в белом, переступившей порог. Получается рассмотреть что-то черное у нее в руках. Тяжелый вздох доносится до обостренного слуха.

— Людмила Сергеевна, как хорошо, что вы еще не ушли домой, — произносит она, немного запыхавшись — легкое белое платье колышется при каждом движении.

Моргаю. Потом еще раз и еще.

— Что случилось? — сосредотачиваюсь на Лене, светловолосой помощнице Милены и Стаса, которая, немного покраснев, смотрит на меня.

— Там… — взмахивает рукой, указывая в сторону коридора. — Заказчики, — набирает в легкие побольше воздуха, медленно выдыхает, пытаясь восстановить сбившееся дыхание.

— Разве они не завтра должны были приехать? — хмурюсь.

Упираюсь ладонями на стол, встаю.

— Завтра, — Лена пожимает плечами. — Видимо, что-то изменилось, — бросает взгляд на папку, которую держит в руках. — Вот, — протягивает ее мне. — Милена Владимировна попросила вам передать.

Перевожу взгляд на экран ноутбука, сохраняю последние изменения в финансовом отчете, закрываю крышку. Поправляю узкую черную юбку. Надеваю пиджак, который висел на спинке офисного кресла, и выхожу из-за стола, краем глаза замечая, что за окном уже стемнело. Приближаюсь к Лене, забираю у нее папку, быстро пролистываю документы. Сдвигаю брови к переносице. Суммы и количество необходимых стройматериалов во встречном коммерческом предложении кардинально отличаются от заявленных ранее.

Вздергиваю бровь.

— Это они подготовили? — смотрю на Лену. Она несколько раз кивает. — Выглядит…

— Странно, да? — девушка так взволнована, что едва ли не подпрыгивает на месте. — Милена Владимировна тоже так сказала, а Станислав Николаевич, как назло, только завтра прилетит из Китая, — кусает нижнюю губу, жует ее.

— Что требуется от меня? — бросаю взгляд в коридор с молочными стенами, нехорошее предчувствие ворочается в животе.

— Милена Владимировна, хочет, чтобы вы пришли на встречу, — оглядывается через плечо. — Может, сможете понять, в чем подвох. Пойдемте? — умоляюще смотрит на меня.

Оставлять подругу одну на растерзание волков, то есть заказчиков, нельзя. Перевожу взгляд на окно — я хотела еще в магазин забежать, дома еда закончилась. Теперь придется снова что-нибудь заказывать… Удручающе вздыхаю.

— Пошли, — крепче сжимаю папку в руках.

Лена облегченно улыбается и разворачивается на каблуках.

— Они в малой переговорке, — быстро семеня, выходит из кабинета.

Следую за ней.

Вроде бы ничего такого не произошло, я часто присутствую на переговорах, но в этот раз меня почему-то начинает подташнивать. Ладони становятся влажными, поэтому приходится вцепиться в папку, чтобы она не выскользнула из пальцев.

Мы оставляем позади одну дверь за другой, пока не выходим в просторный холл с цветочными горшками на подоконниках, коричневыми диванчиками и ресепшеном в углу, с одной стороны от которого находится кабинет Стаса, а с другой — та самая переговорка.

— Вы заходите, а я сейчас кофе приготовлю, — Лена направляется к ресепшену, за котором на столике стоит кофемашина с белыми чашками возле нее.

Я же не доходя до стойки, поворачиваю к деревянной двери и глубоко вздыхаю, прежде чем открыть ее.

Не успеваю войти, как сразу же натыкаюсь на рыжую макушку и Миленины плечи, обтянутые белой блузкой. Она сидит за деревянным столом, рассчитанным на четверых, напротив темноволосого мужчины в сером деловом костюме. Он сразу же сосредотачивается на мне. Из-за света фонаря в окне за его спиной, кажется, что вокруг щупленькой фигуры мужчины образуется свечение.

Милена тут же оглядывается, благодарно улыбается.

— Роман Игоревич, — снова переводит взгляд на мужчину напротив, — позвольте представить нашего финансового директора Людмилу Сергеевну.

Подхожу ближе, через стол протягиваю руку заказчику. Мужчина встает и пожимает ее.

— Приятно познакомиться, — пронзает меня взглядом карих глаз, в которых я сразу считываю нездоровый интерес.

— Мне тоже, — аккуратно вытаскиваю пальцы из слишком продолжительного рукопожатия, кладу папку на стол, занимаю место со стороны Милены. Быстро смотрю на ее профиль — подруга выглядит немного встревоженной.

— Я правильно понимаю, что мы ждем еще кое-кого? — она заправляет волосы за ухо.

— Пару минут, — Роман Игоревич бросает взгляд на круглые настенные часы, висящие сбоку. — Наш инвестор скоро будет. Стройка приобрела неожиданные масштабы. Мы открываем филиал в Москве, — он криво усмехается, после чего косится на меня, — поэтому пришлось обратиться за помощью.

Внутри все сжимается. Нехорошее предчувствие превращается в звон в ушах, который четко оповещает: “что-то не так”.

Не знаю почему, но паника проникает в разум, путает мысли. У нее нет причины, есть только предчувствие. Горькое. Подавляющее. Единственное здравое, что удается вытащить из головы — нужно уходить!