Развод. Ты (не) заслуживаешь прощения (СИ) - Дале Ари - Страница 16

— Люда, ты, похоже, забыла, с кем имеешь дело, — Миша поворачивается ко мне, засовывает руки в карманы брюк.

— Только не говори, ты опустишься до того, чтобы мне угрожать? — возмущенно вздыхаю.

— Тебе, нет, — уголок губ Миши ползет вверх. Он опирается бедром на стол. — Напомни, как идут дела в фирме твоих друзей, — жестко смотрит на меня.

Кровь отливает к ногам.

— Ты не посмеешь… — произношу и понимаем, что вру себе — Миша способен на все.

— Мне даже ничего делать не придется, — муж берет папку со стола, открывает ее, пролистывает. — Я просто отменю эту сделку, и все, — поднимает взгляд на меня. — Ты же финансовый директор, знаешь же, что после этого произойдет? — он так резко захлопывает папку, что я вздрагиваю. — Подумай хорошенько, стоит ли твое сопротивление, дела жизни твоих друзей, — кладет документы обратно на стол, выпрямляется, недолго смотрит на меня, после чего вразвалочку направляется к двери. — У тебя есть ночь на принятие решения, мы с Романом Игоревичем вернемся завтра, — кладет ладонь на дверную ручку, останавливается, но на меня не смотрит. — Я ни перед чем не останавливаюсь, чтобы вернуть свою жену, — произносит тихо, но при этом устрашающе, после чего выходит, оставляя меня наедине с мыслью, что, кажется, на этот раз сбежать не получится.

— Я не могу, — бормочу про себя, сидя на подоконнике кухни после бессонной ночи.

Между мной и рамой стоит белая кружка с кофе. Бежевая шелковая пижама, состоящая из штанов и маечки на бретельках, совсем не греет заледеневшее тело. За окном над высотками начинает прорезаться рассвет. Кроваво-красный, полностью отражающий мое состояние. Чувствую себя так, будто по мне катком проехали. Тело словно онемело. Мысли никак не могут связаться, чтобы превратиться во что-то стоящее. Они вертятся вокруг мужа и его ультиматума. Периодически в голове вспыхивает разговор с Миленой.

Естественно, подруга сказала послать Мишу в задницу, мы и без его заказа справимся. Но я-то понимаю, что все это просто слова. Цифры говорят о другом. В последнее время фирму преследует череда неудач. Сначала поставщики не прислали материалы вовремя, поэтому мы влетели на огромный штраф. Потом стройматериалы застряли на таможне, потому что появились проблемы с сертификацией, о которой мы раньше даже не слышали. Апогеем всего стал сбой с системами денежных переводов, когда по непонятным причинам наша оплата то и дело не происходила. В итоге, все это привело к тому, что денег хватало только на оплату заработной платы сотрудникам и закупку новых материалов. Но не стоит забывать о других расходах, которые вылазят на постоянной основе: аренда складов, грузоперевозки, реклама в конце концов. И это первое, что приходит на ум.

Еще чуть-чуть и фирма полетит к чертям, я в этом уверена.

Стас, как раз полетел в Китай, чтобы договориться с поставщиками об отложенной оплате, но что-то мне подсказывает, у него вряд ли получилось подписать новый контракт. Он не звонил и не хвалился, а значит, все пошло не по плану.

Тяжело вздыхаю, подтягиваю колени к груди, кладу на них голову.

Но я не могу пойти на условие мужа, правда.

Миша… Я знаю, что он просто так не отступит. Да и угрозу свою выполнит, если потребуются. Но разве я могу просто так оставить людей, которые поддерживали меня на протяжении последних восьми месяцев? До банального: они помогли мне найти квартиру в короткий срок и за нормальные деньги. Милена сама разговаривала с хозяйкой, Стас проверял договор, чтобы там не было подводных камней. Перед тем как переехать, мне пришлось всего лишь подписать документы. Других вопросов не было. Разве я могу сбежать и поступить с ними настолько жестоко?

Но должен же быть выход. Должен!

Вот его я и искала всю ночь. Безуспешно.

Даже если вдруг мы прямо сейчас начнем судорожно искать новых поставщиков, кому можно продать стройматериалы со скидкой — это все равно не покроет расходы.

Сделка, которую, оказывается, предлагал мой муж, стала бы для нас спасением. Заполучив ее, можно было бы не просто продержаться на плаву, но и даже начать масштабироваться. И это без последних изменений в коммерческом предложении. Там количество единиц товара возросло в разы, не говоря уже о том, что появилась “надбавка за срочность”. А сейчас светлое будущее фирмы, которую я помогала поднимать почти с нуля, может схлопнуться по щелчку пальца Миши. Конечно, если я приму “неверное решение”.

Вот черт!

Как я могу согласиться на его условия? После всего?

Вернуться в Москву — это последнее, чего я хочу. Я не скучаю по этому городу. Мне не нравится его бешеный ритм жизни. Вечные пробки просто вымораживают. Но самое страшное, что в столице я потеряла своего малыша. Лишилось самого дорого в жизни. Часть моей души умерла вместе с ним именно в том городе.

Как после этого возвращаться? Вот как?

Тем более, с мужем. Миша же не просто переспал с моей подругой. Это была не разовая интрижка. Он не отрицал, что были другие женщины.

Чего только стоит его фраза “Я всегда, каждую ночь, возвращался к тебе!”.

Почему? Почему он со мной так поступил? Почему не мог быть верен? Почему даже не пытался уважать меня?

У меня нет ответов на эти вопросы. Я ведь же любила его! Любила!

Слезы снова подкатывают к глазам. Зажмуриваюсь. А я думала, что все выплакала. Горько усмехаюсь.

Да, видимо, раны, нанесенные самыми близкими людьми, никогда не затягиваются. В груди навсегда останется дыра, и стоит ее потревожить, она снова начнет кровоточить. Шумно втягиваю воздух, выпрямляюсь, прислонясь затылком к стене.

Что же мне делать?

Беру кружку за ручку. Хочу сделать очередной глоток кофе, надеясь, что он поможет прочистить спутанные мысли, как раздается трель дверного звонка.

Вздрагиваю, перевожу взгляд через узкую кухню в прихожую. Хмурюсь. Вроде бы я ничего и никого не жду.

Звон раздается вновь, и нехорошее предчувствие вонзается шипами в уставшее тело. Отворачиваюсь к окну, не собираясь открывать. Но человек за дверью все не перестает звонить.

Тяжело вздыхаю, ставлю чашку на подоконник. Медленно сползаю. Когда к стопам приливает кровь, их словно тысячи иголочек начинает покалывать. Едва чувствуя ноги, бреду мимо деревянного кухонного уголка и стола, прислоненного к стене, с тремя стульями, стоящими со свободных сторон. Выхожу в прихожую с бежевыми, блестящими обоями, шкафом для верхней одежды, достигающим потолка, и комодом для обуви. Останавливаюсь у двери. Мне приходится заставлять себя повернуться к ней и заглянуть в глазок.

Желудок тут же ухает вниз. Крупная дрожь проносится по телу. Сглатываю вмиг образовавшейся в горле ком.

— Что ты здесь делаешь? — не узнаю свой голос, настолько хрипло он звучит.

Сжимаю похолодевшие пальцы в кулаки, прислоняюсь всем телом к двери, боясь упасть.

— Я хочу приготовить тебе завтрак, — муж, стоящий на лестничной площадке в джинсах и белой рубашке, поднимает серый пакет.

Смотрю в глазок на мужа и не могу пошевелиться. Такое чувство, что тело онемело, а разум захватили галлюцинации. В реальности Миша просто не мог ничего подобного сказать. Не говоря уже о готовке. За шесть лет брака муж ни разу к необработанным продуктам не прикасался. Он ел либо приготовленную мной еду, либо заказанную из ресторана. Но чтобы самому готовить — никогда.

— Впустишь меня? — Миша приподнимает бровь.

— Нет, — выпаливаю быстрее, чем успеваю подумать. Обхватываю дверную ручку и поднимаю ее вверх, будто это не даст мужу войти в квартиру.

Сердце пропускает удар, когда я вижу, как черные глаза Миши сужаются.

— Люда, открой дверь, — муж сводит брови к переносице. Делаю глубокий вдох, чтобы послать его подальше, как слышу: — Пожалуйста.

Слова застревают в горле. Мне же не послышалось? Что произошло с Мишей? Не помню, когда он последний раз произносил “пожалуйста” и говорил ли вообще. Молчу о том, что муж привык приказывать, а не просить.