Медсестра. Мои мужчины – первобытность! (СИ) - Фаолини Наташа - Страница 19

Но воды нет и лекарств нет, есть только холодный камень, сырой воздух и моя собственная одежда из грубой шкуры.

Снимаю верхнюю часть своей импровизированной одежды – кусок шкуры, который служил мне чем-то вроде топа. Нахожу самый влажный участок стены пещеры, там, где сочится вода, и прижимаю к нему шкуру, она нехотя впитывает ледяную влагу.

Возвращаюсь к девочке.

Осторожно, стараясь не разбудить ее резким холодом, кладу влажную шкуру ей на лоб.

Затем снова мочу небольшой кусок и обтираю ее шею, запястья, сгибы локтей и коленей – там, где крупные сосуды проходят близко к коже.

Это примитивно и мало, но это все, что я могу сейчас сделать, чтобы хоть немного охладить ее горящее тело.

Она тихо стонет во сне, поворачивается. Лицо ее на мгновение попадает в полосу слабого света.

Оно худенькое, заостренное, с темными кругами под закрытыми глазами.

Болеет давно? Или это последствия плена?

Пока обтираю ее, осматриваю пещеру более внимательно.

Ищу хоть что-то.

Острый камень? Может пригодиться. Глубокая трещина в стене, куда можно спрятаться? Нет, стены кажутся монолитными. Выход только один – тот, у которого сидят похитители.

Слышу их смех снаружи, грубый, мужской. Они спокойны, потому что уверены в своей силе, в своей безнаказанности. Уверены, что их пленница без сознания, а вторая – не жилец.

Нужно разбудить девочку.

Если она придет в себя, может, сможет сказать, кто она, откуда. Может, знает что-то об этом месте, об этих людях.

И вдвоем… вдвоем шансов всегда больше, чем в одиночку. Даже если одна из нас – ребенок, а вторая – попаданка в чужом теле. По крайней мере, в этом облике я могу сделать больше, чем в своем прежнем.

– Девочка, – шепчу я тихо, склоняясь к ее уху. – Проснись. Пожалуйста, открой глаза. Тихонько.

Легонько трясу ее за плечо. Она не реагирует. Пробую еще раз, чуть настойчивее.

– Послушай меня. Нам нужно уходить отсюда. Слышишь?

Ресницы дрожат.

Она медленно, с усилием открывает глаза.

Мутные, непонимающие. Она смотрит на меня сквозь пелену болезни и страха.

– Кто... ты? – шепчет она едва слышно, ее голос слаб и хрипл.

– Я... друг, – говорю быстро, стараясь улыбнуться ободряюще, хотя сердце колотится от страха, что нас услышат. – Я помогу тебе. Как тебя зовут?

Девочка смотрит на меня несколько долгих секунд из-под влажных ресниц.

– Лия, – выдыхает она.

– Лия, – повторяю я. – Меня зовут Галина. Слушай внимательно, Лия. Нам нужно быть очень тихими. Те люди снаружи... они опасны. Ты можешь встать?

Лия пытается приподняться, но тут же стонет от слабости и снова падает на шкуры.

Жар все еще держит ее в своих тисках.

Нет, она не сможет идти сейчас.

Снаружи снова слышен разговор.

Кажется, один из мужчин встает. Его шаги приближаются к пещере.

– Лежи! – шепчу я Лие. – Притворись, что спишь! Быстро!

Сама отползаю в свой угол, падаю на камень и закрываю глаза, стараясь дышать ровно, изображая глубокий обморок.

Сердце грохочет так, что, кажется, его стук слышен снаружи.

Шаги замирают у входа. Слышно, как отодвигается шкура. Кто-то заглядывает внутрь.

Несколько секунд звенящей тишины, во время которой я почти не дышу. Затем шкура опускается на место, и грубые мужские шаги удаляются обратно к костру.

Пронесло.

Но что делать дальше?

Лия слишком слаба, чтобы бежать или хотя бы идти, а ждать утра, когда меня поведут к Хозяину, а ее бросят здесь, нельзя.

Нужно что-то придумать.

Тишина после ухода одного из похитителей кажется оглушительной.

Я лежу неподвижно еще несколько долгих, мучительных минут, прислушиваясь к каждому шороху снаружи.

Камень подо мной все такой же холодный, воздух сырой и затхлый. Боль в затылке не утихает, но к ней примешивается острое, обжигающее чувство ответственности за себя и за девочку, Лию, дрожащую от лихорадки в темном углу.

Убедившись, что стражник не собирается возвращаться немедленно, я снова осторожно поднимаюсь. Голова кружится, но я опираюсь о стену, пережидая приступ слабости.

Двигаться нужно тихо, обдуманно. Каждый неверный шаг может стоить нам обеим жизни.

Подхожу к Лие. Она снова закрыла глаза, но дыхание ее остается частым и прерывистым.

Влажная шкура на ее лбу уже нагрелась.

Снова иду к влажному участку стены, снова смачиваю ткань.

Терпеливо, методично продолжаю обтирать ее горячее тело. Лоб, шея, запястья, подмышки. Это основы первой помощи при лихорадке, то немногое, что я могу сделать без медикаментов в этой проклятой пещере.

Оглядываю стены в поисках хоть какого-то источника воды.

В одном месте камень кажется темнее, влажнее. Провожу по нему рукой – едва ощутимая сырость.

Нахожу небольшой пучок мха, чудом выросший в расщелине. Он тоже чуть влажный. Отрываю его, выжимаю из него несколько капель прямо на потрескавшиеся губы Лии. Она инстинктивно облизывает их, слабо стонет. Мало. Катастрофически мало, но это хоть что-то.

– Лия, – шепчу снова, склоняясь низко. – Ты меня слышишь? Скажи что-нибудь.

Она снова открывает глаза. Взгляд все еще мутный, но в нем появляется проблеск осознанности.

– Холодно... – шепчет она.

Холодно? При таком жаре? У нее сильный озноб и это очень-очень плохой признак. Значит, температура продолжает ползти вверх, несмотря на мои усилия.

– Я знаю, милая. Потерпи немного, – говорю как можно мягче, укрывая ее рваной шкурой плотнее, оставляя открытыми только места для охлаждения. – Скажи, Лия, ты помнишь, как сюда попала? Кто эти люди снаружи?

Она смотрит на меня долгим, испуганным взглядом. Качает головой.

– Не знаю... Темные... пришли ночью... Больно было...

Темные? Это название племени? Или просто описание? И ей было больно – значит, ее тоже ударили? Или она была больна еще до этого?

– А... Хозяин? Ты слышала это слово? – спрашиваю осторожно, стараясь не напугать ее еще больше.

При упоминании Хозяина ее глаза расширяются от ужаса, она вся сжимается.

– Злой... Забирает... Не ходи к нему... – шепчет она, и ее голос срывается. – Он... тень...

Тень? Что это значит? Ее слова – бред больного ребенка или в них есть крупица истины об этом таинственном Хозяине? Одно ясно – он внушает панический страх.

– Я не пойду, если смогу этого избежать, – уверяю ее, хотя сама понимаю, что выбора у меня может и не быть. – А ты откуда, Лия? Из какого ты племени?

Она снова качает головой, слезы скатываются по ее щекам.

– Дом... далеко... Горы... Орлы...

Горы Орлов? Или просто горы, где водятся орлы? Неясно. Но она не из этого лесного региона. Ее тоже притащили издалека.

Пока Лия снова погружается в забытье, я встаю и продолжаю осмотр пещеры.

Нужно использовать каждую минуту.

Прохожу вдоль стен, ощупывая камень. В одном месте нахожу небольшой скол, довольно острый. Беру его – может пригодиться. В другом углу – кучка старых, сухих листьев. Возможно, остатки чьей-то подстилки. Тщательно перебираю их – ничего полезного.

Пол земляной, утоптанный. Возле выхода замечаю следы костра – значит, здесь иногда жгут огонь. Но сейчас его нет. Только холод.

Снаружи голоса становятся чуть громче, слышится. Затем кто-то начинает напевать монотонную, тягучую мелодию. Похоже, они расслабились. Уверены в своей добыче.

Возвращаюсь к Лие. Кажется, ей стало чуть хуже и дыхание превратилось в еще более поверхностное. Проверяю пульс – нитевидный, едва прощупывается. Нужно что-то делать, но что? У меня нет ничего полезного.

И тут меня осеняет.

Дар. Они говорили про дар.

Хозяин ждет меня из-за моего дара.

Они думают, я целительница, знахарка, колдунья... Что ж, может, стоит сыграть эту роль? Если они верят, что я обладаю особой силой, может, я смогу этим воспользоваться?

Это рискованно. Очень рискованно. Если они поймут, что я блефую... Но какой у меня выбор? Ждать, пока меня потащат к этому Хозяину, а Лию бросят умирать? Нет.