Острые углы треугольника (СИ) - Ларгуз Ольга - Страница 20

— Куда поедешь? — выныривает из мурчательного состояния Юрка. — Опять к родителям или дома останешься? Может тебе путевку на море купить? Отдохнешь нормально, познакомишься с кем-нибудь…

Сопит, с братом переглядывается. Знакомы мне эти взгляды: обсуждали между собой какую — то тему, теперь пытаются протолкнуть задумку в реализацию.

— Юр, ты о чем? — смеюсь, отпускаю мальчишек и занимаю место за столом. Ужин. Через пару мгновений передо мной стоит тарелка с пастой карбонара. — Я все еще замужняя женщина, а ты меня к морю за женихом отправляешь… Не смеши.

Мужа не видела уже давно. Сама не верю, но за пару недель выходные дни у нас с Димой не совпали ни разу, как в мультике про двух друзей. Дом приходит — гнома нет, гном приходит — дома нет. Разные клиники — разные графики.

— Папа приезжал, — сообщали пацаны. Спокойно, даже равнодушно ставили перед фактом.

— Что хотел?

— Фиг знает, — пожимают плечами, переглядываются. Кажется, что — то скрывают. — Походил, повздыхал. Забрал пару тряпок из шкафа и уехал.

Они так и не общаются. Кажется, даже не здороваются, лишь кивают Диме при встрече. Надо попробовать навести дипломатические мосты еще раз. Пытаюсь.

— Парни, не надо так с отцом. Он хороший и единственный. Вспомните, как много он для вас сделал, сколько времени и внимания тратил…

Тема Димы для сыновей взрывоопасна, вот и сейчас я вижу, как напрягаются их плечи, руки сжимаются в кулаки. Откуда в них столько агрессии?

— Был хороший, — отрезает Юрка, упрямо выставив подбородок вперед. — А потом бросил тебя и переметнулся к этой дуре крашеной…

Алешка пинает брата под столом, но попадает по моей ноге и палится. По последним словам понимаю, о чем молчат сыновья.

— Вы…

— Да, мам. Мы с Лешкой видели их недавно. Эта… — Юра запинается, сдерживает неприличное слово, — блондинка за рулем сидела, а папа — рядом. Довольный, улыбался как придурок. И машина у нее огромная. Нафига бабе сарай на колесах?

И что я могу на это сказать, когда у самой в животе моментально скручивается узел боли? Вся дипломатия летит коту под хвост. Сейчас говорить о хорошем папе бесполезно. Парни в своих рассуждениях правы: был хороший, но весь вышел. Дима уже не их. И не мой. Чужой. Факты новой реальности обнулили прошлые достижения отца.

— Может ты на развод подашь? — ох, чувствую, этот вечер меня основательно встряхнет. Раздумываю над вопросом Юры, гоняя одинокую макаронину по пустой тарелке. — Юрий Николаевич говорит, что если драка неизбежна, то нужно бить первым.

Юрий Николаевич Тихонов — старший тренер команды «Белые крылья», в которой играют мальчишки. Все «крылатые» буквально молятся на своего наставника, ловят каждое слово. Тихонов для них — второй отец, только в спорте.

— Я обещала вашему папе время на то, чтобы он разобрался с ситуацией.

— Он уже… разобрался, — практически шипит Алешка. — Козел!

— Прекрати обзывать собственного отца, Леш. Если он — козел, то ты… сам подумай и заверши логическую цепочку, — одергиваю сына и меняю тему. — Я начинаю новую жизнь и сняла кольцо, — демонстрирую правую руку и встаю со стула. Начинаю загружать пустые тарелки в посудомойку, чтобы скрыть свое состояние. Не судьба мне играть в покер — все на лице написано. — Придет время — подам заявление, не волнуйтесь.

— Ты кольца носи, мам. У тебя руки очень красивые. Пусть все это видят.

Да что ж такое сегодня творится? Каждой фразой сыновья бьют под дых, и я уже с трудом сдерживаю слезы. Это не боль, поддержка, но все равно хочется плакать. Жизнь вывернулась мехом вовнутрь, и теперь дети защищают меня от взрослого мужчины.

— У тебя ведь есть другие колечки? Если нет, то мы с Юркой купим новое. У нас карманные деньги есть, мы экономили. На бриллиант не хватит, но…

Не могу больше, срываюсь. Сгребаю парней в охапку и реву, прячу лицо на груди одного, а потом прижимаюсь к другому. На их домашних футболках остаются темные пятна от моих слез. Парни становятся мужчинами не в постели, совершая сексуальные подвиги, а рядом с женщиной, попавшей в трудную ситуацию. Мои сыновья повзрослели слишком быстро.

— Есть, мои хорошие, конечно, есть. Завтра обязательно надену, — шепчу, шмыгаю носом, не поднимая взгляда. Знаю, что и они плачут, пытаясь незаметно размазывать по щекам соленую воду и тихо шмыгая носом. Сейчас нам всем это нужно — выплеснуть эмоции, чтобы скрученная до предела пружина боли и обиды ослабла, не мешала жить. — Я вас очень люблю.

Сердце — на разрыв, в хлам, в ошметки. Боль бешеными молоточками стучит в висках, но сильные руки и тепло моих мальчиков постепенно ее изгоняют, оставляя звенящую пустоту. Пусть так.

Чтобы отвлечься от эмоциональной сцены, идем в комнату к Алешке и начинаем проверять его огромную сумку, с которой он завтра уезжает в лагерь, а потом уделяем внимание Юре. Конечно, это все формальность: в бесконечные поездки спортсмены собирают дорожный набор не глядя, помнят наизусть все нужные вещи. Прикасаюсь к вещам, любуюсь сыновьями. Глаза снова на мокром месте.

Еще одна ночь пролетает, даря странные сновидения. Почему — то в последнее время мне часто снятся птицы, парящие над морем. Белый птицы. Чайки, может быть? К чему? Не знаю. Постоянно думаю об отъезде своих «белокрылых» хоккеистов, вот и снится непонятное…

— Ты не переживай, мам. В двенадцать автобус отходит от клуба. Как займем места — напишем, — рапортует утром Рома, накрывая завтрак на троих. — Все будет хорошо!

Я в этом уверена, вот просто абсолютно, только душа тихонько подвывает, предчувствуя два месяца одиночества. В моей жизни это происходит впервые и на праздник не похоже ни капли.

— Ир, ты чего такая грустная?

Маша — администратор с моментально ловит это настроение. Летом количество операций уменьшается, но сейчас это не радует: развод и раздел имущества маячит на горизонте темным призраком, а обязательные выплаты по ипотеке сами себя не погасят.

— Нормально, Машуль, просто задумалась.

Хочу пройти мимо, но тонкие пальчики Марии цепляют меня за локоток.

— Девчонки шепчутся, что ты себе Марата отхватила. Это так, Ир? Все завидуют…

Опаньки! Знала, что мимо внимательных женских взоров распитие кофе на парковке не пройдет бесследно, но, чтобы все так серьезно… не ожидала. Объяснять и убеждать кого — либо все равно бессмысленно, вы сами понимаете, поэтому…

— Маш, мы просто приятели. Расслабься… Марат — джентльмен и отличный собеседник.

Под тихое женское хмыканье освобождаю руку и иду в раздевалку, когда ухо обжигает чужое дыхание и пара фраз.

— Я вот гадаю: это был комплимент или оскорбление? Ммм?.. Приятели, говоришь?..

Вот черт! Подкрался незаметно, выпуская в забег по моему телу табун колючих мурашек. Не хочу ничего говорить. Я не готова разбираться в тонкостях мужского общения и психологии. Как пелось в одной песне, «мы просто знакомы». Пока пусть будет так, ибо Боливар не вывезет все и сразу. Оставляю вопрос без ответа и скрываюсь в раздевалке.

Сегодня мои мальчики уезжают… Может кота завести? Будет не так одиноко.

— Ма, мы на месте. Поехали, — прилетает в мессенджер. Парни создали новый чат для нас троих, теперь общаемся в нем. Старый семейный — на четверых — уже долгое время не используется. Грустно.

Читаю в перерыве между операциями, строчу в ответ: — Удачи! Я мысленно с вами. Люблю. Целую.

Несколько ми-ми-ми-шных смайликов в конце строчки. Брутальным пацанам не по чину, а маме можно, она — девочка.

Где — то там, наверху, решили исправить мне настроение, поэтому утром под дворником старенького «Соляриса» я начала находить милые букеты. Белые ирисы, хрупкие разноцветные герберы, лилии… Лепота! Сначала хотела сходить на пункт охраны, посмотреть по камерам, кому не спится ранним утром, а потом передумала. Люблю сюрпризы! Дед Мороз среди лета — а почему бы и да! Приходится вновь возвращаться домой, чтобы поставить цветы в вазу, но это — милые хлопоты.

На работе присмотрелась к Башарову: вроде дышит ровно, в глаза на заглядывает. Неужели Дима из Ясенево катается на Тушинскую, чтобы сделать пока еще жене маленькую приятность? А может новый кавалер появился, а я не в курсе? Как говорится, запасаемся попкорном и занимаем место в первых рядах. Занавес, мы начинаем представление!