Огненный Зверь - Солодкова Татьяна Владимировна - Страница 19

– Ты очень его любишь? – внезапно для самой себя задала я вопрос. Я все еще помнила, как тепло Кирилл отзывался о «старике».

Серьезное выражение на его лице смягчилось.

– Он меня вырастил, – ответил Кирилл, все еще смотря на дорогу. По правде говоря, мне очень хотелось, чтобы он посмотрел на меня. – Владимир Петрович нашел меня на улице, можно сказать, спас от голодной смерти. Все, что у меня есть, только благодаря ему. Конечно же, я люблю его. Он мне как отец.

Его голос был наполнен нежностью – не надо иметь сверхспособности, чтобы понять, когда человек искренен.

– А твои родители? – не удержалась я.

– Умерли, когда я был еще младенцем. Меня взяла тетка, но она пила… Много.

Его лицо снова стало серьезным, и я прокляла себя за то, что подняла эту тему. Только понадеялась, что Кирилл почувствует мое раскаяние и не обидится.

Оставшуюся дорогу до моего дома оба молчали. Я старалась ни о чем не думать, просто пялилась на дорогу. Ни о чем не думать и ничего не чувствовать, убеждала я сама себя, так проще.

Кирилл аккуратно завернул в мой двор и остановился.

– Приехали.

Я подняла глаза. Кирилл тоже внимательно на меня смотрел. Что ж, призналась я сама себе, он мне чертовски нравится. По правде говоря, мне совершенно не хотелось выходить из его машины, в ней было уютно и безопасно.

– Каково это – быть не таким, как все, с самого детства? – спросила я.

Кирилл улыбнулся, пожал плечами.

– Я привык. Не представляю, как это иначе: не чувствовать все то же, что чувствуют другие.

– Это тяжело? – догадалась я.

Кирилл покачал головой.

– Иногда приятно чувствовать чью-то радость, счастье.

– Но ты ведь чувствуешь не только их. – Я вспомнила, как он поморщился, когда я задела больную руку. – Чужую боль ты тоже чувствуешь. И, я так поняла, как моральную, так и физическую?

– Я привык, – он снова пожал плечами, – себя не переделать.

Я смотрела в его глаза цвета стали и думала о том, каково это, чувствовать не только свою боль, но и чужую тоже. Привык он…

– И то, что я сейчас чувствую, тоже знаешь? – спросила с вызовом.

Его губы тронула улыбка, и выглядела она скорее печальной.

– Я тебе нравлюсь.

Я поняла, что совершила роковую ошибку, задав последний вопрос. Кровь прилила к щекам.

– Это от шока, – выпалила я. – После тех огромных похитителей ты примчался меня спасать, как рыцарь в сверкающих доспехах.

На этот раз он искренне рассмеялся.

– С рыцарем меня еще не сравнивали.

– О, я еще и не то могу! – пригрозила я, но все же не сдержалась и тоже рассмеялась.

Нужно было уходить. Я покосилась на ручку двери и заметила, что Кирилл потянулся к своей.

– Я сама, – быстро сказал я и открыла дверцу, пока он снова не стал вести себя как джентльмен, открывающий даме двери. – До свидания.

– Погоди! – Кирилл быстро достал из бардачка блокнот, что-то в нем написал, вырвал листок и протянул его мне. – Извини, визитки кончились. Это мой номер. Если что-то случится, лучше звони мне, не пугай старика.

Я кивнула, молча взяла листок и сунула его в карман кофты. Он проводил меня пристальным взглядом.

Как только я захлопнула дверцу снаружи, автомобиль тут же тронулся с места и исчез за поворотом.

Я вздохнула. Ох уж эти усиленные эмоции. Мне давно так никто не нравился, тем более с первого взгляда.

Поплелась домой, еле волоча ноги по лестнице.

– Куда пропал? – спросила Зверя, войдя в прихожую. Все же я чувствовала себя более нормальной, разговаривая с ним вслух.

«Не мешал тебе любоваться Кирюшей», – отозвался тот с гаденьким смешком.

– Прекрати!

«Сама спросила».

– Я прямо любовалась, да? – обреченно спросила.

«Смотри, не втюрься».

– Зверь! – взмолилась я, и так на душе было тошно.

«А что? – интонация Зверя стала немного серьезнее. – Я совершенно без шуток предупреждаю: не втюрься в этого парня. Он, конечно, не виноват, что ему так не повезло. Но водить шуры-муры с эмпатом – это сущее наказание. Ты для него как открытая книга, он чувствует все».

Я обреченно вздохнула. Сущее наказание – как выразился-то.

Сбросила кроссовки, достала из кармана зеленый кристалл, хмыкнула и положила на тумбочку в прихожей, затем прошла в комнату.

Я безумно устала. Зверь был не прав: чтобы устать мне не нужно было разгрузить машину дров. Оказалось, достаточно оббежать полгорода, спалить двух человек, потом встретить парня своей мечты не в том месте и не в то время, а затем еще час выслушивать историю о добрых волшебниках и злодеях Черных Капюшонах.

Поэтому я, как была, в одежде, рухнула на неубранную с утра постель и отключилась.

– Зве-е-ерь! – проныла я, когда он снова разбудил меня в шесть утра. – Ну зачем поднимать меня в такую рань?

«А тебе напомнить, в какую рань ты завалилась спать? – пристыдил он меня. – Даже не переоделась и не умылась».

Что ж, вынуждена признать его правоту. Сегодня я не чувствовала такого эмоционального подъема, как вчера. Мое тело было бодрым, но морально я была полностью разбита. Не могла ничего с собой сделать и снова вспомнила убитых мной людей.

«Прекрати, – сурово приказал Зверь. – Это была самозащита».

– Знаю, – неохотно согласилась я.

«Знаю, – передразнил он. – Прежде чем убиваться по двум негодяям, ты лучше представь, куда они тебя везли. Ясное дело, к этим Капюшонам. Думаешь, те стали бы вежливо тебя просить передать им меня? Если они выливают из магов всю кровь, чтобы завладеть их силой, то явно не склонны к милосердию. Вспомни Нину».

– Знаю, – уже тверже повторила я.

«То-то же, – по голосу слышала, что Зверь доволен тем, что я перестала спорить. – А теперь перестань лить слезы по недостойным и собирайся. У тебя, между прочим, сегодня первый рабочий день».

– О боже! – выдохнула я. Сердце забилось быстрее. Первый рабочий день!

На новую работу в первый день идти всегда страшно: новый коллектив, новые обязанности… А тут еще и новая сторона мира: маги и их способности. И как я только умудрилась влипнуть во все это? Я никогда не отличалась особой невезучестью, всегда была просто среднестатистической жительницей города со среднестатистическими способностями и скучной обыденной жизнью. Теперь же я была вовлечена в водоворот событий, который просто сносил с ног.

Вспомнила о Кирилле.

Он жил с этим с детства. Со всем этим пришлось столкнуться ребенку, еще маленькому и слабому. А я, уже давно взрослая, сижу и ною, проклиная судьбу.

«Слабачка», – Зверь тут же не упустил случая поддеть меня.

Но он был прав и в этом. Пора перестать распускать нюни и встретиться с трудностями лицом к лицу. Зверь уже во мне, и это нужно принять как данность. Никто, кроме меня самой, не сможет вытащить его. Только я.

Поэтому я решительно встала с кровати и отправилась приводить себя в порядок. Как обычно по графику: душ и черный кофе.

Пробегая мимо прихожей, заметила, что странный кристалл исчез, растворился, как и обещал Золотаревский.

Пока собиралась, зверь молчал. Я уже начинала распознавать виды его молчания. Сейчас он показывал им свое недовольство моим утренним нытьем. Зверь хотел, чтобы я была сильной.

Сегодня я собиралась дольше обычного. Золотаревский обещал познакомить меня с «остальным коллективом», и, как на любой новой работе, пусть и такой странной, мне следовало произвести на этот самый коллектив хорошее первое впечатление.

Я перерыла весь шкаф и комод в поисках подходящей одежды. Хотелось выглядеть подобающе.

Наконец нашла зеленую рубашку с длинным рукавом, которая выгодно подчеркивала мой цвет глаз, и остановилась на ней. С отвращением посмотрев на стопку однотипных узких «рабочих» юбок, выбрала черные зауженные джинсы.

«Ты увлеклась, – все же не выдержал Зверь. – Кому какая разница, во что ты одета».

– Это тебе так кажется, – парировала я. Мне хотелось хорошо выглядеть, во что бы то ни стало.