След мертвеца (СИ) - Рудин Алекс - Страница 7

Я подумал, что эта женщина просто разучилась говорить другим голосом.

Зотов покачал головой, собираясь отказаться, но я его опередил.

— Мы с удовольствием выпьем чаю, Генриетта Абелардовна, — с вежливой улыбкой сказал я. — На улице такой мороз.

Мне нужно было понять, какие эмоции движут этими странными замкнутыми людьми. Я решил добиться своего любым возможным способом.

— Анюта, — повысила голос госпожа Гюнтер, — принеси чай и печенье. Прошу вас, господа, садитесь.

Небрежно кивнув нам, она опустилась в кресло.

Мы тоже сели.

— Значит, вам так и не удалось найти моего мужа? — воскликнула Эльза Леопольдовна.

Ее голос трагически дрожал, но мне показалось, что она переигрывает.

— Пока мы его не нашли, — согласился Зотов. — У нас есть несколько версий, и мы их все проверяем.

Он посмотрел на меня.

— У вас есть вопросы, Александр Васильевич?

— Есть, — улыбнулся я. — Скажите, Эльза Леопольдовна, почему вы не взяли фамилию своего мужа?

— Потому что нельзя отказаться от фамилии Гюнтер ради того, чтобы стать Аладушкиной, — снова ответила вместо Эльзы ее мать. — Это немыслимо.

— Почему? — простодушно удивился я.

— Господин Воронцов, вы знаете, кто такие Гюнтеры? — старуха высокомерно вскинула подбородок. — Это древнейший баронский род Восточной Пруссии. Наша родословная насчитывает тридцать поколений.

— Понимаю, — кивнул я.

Генриетта Абелардовна смерила меня долгим подозрительным взглядом, а затем повернулась к Зотову.

— Вы сказали, что проверяете разные версии, господин полковник. И какие же?

— Мы подозреваем, что вашего зятя могли похитить.

— Вот как? — Генриетта Абилардовна насмешливо подняла брови. — Вы считаете, он мог кому-то понадобиться? Позвольте предложить вам другую версию, господин полковник. Я думаю, что Тимофей завел себе любовницу и сейчас отсиживается у нее.

— Что вы говорите, мама? — снова фальшиво всхлипнула Эльза.

Генриетта Абелардовна наградила ее коротким тяжелым взглядом.

— Я знаю, что говорю.

— И у вас есть доказательства? — поинтересовался Зотов.

Он хотел кинуться на спинку кресла, но передумал и остался сидеть прямо.

— А вам нужны доказательства? — невозмутимо парировала Генриетта Абелардовна. — Все мужчины склонны к разврату, это заложено в вашей природе.

Отбрив Зотова, она величественно повернула голову в сторону входной двери.

— Анюта, долго нам ждать чай?

— Несу, мадам, — ответил ей испуганный шепот, и в дверях появилась горничная с подносом.

Когда девушка ставила чашки на стол, я заметил, что ее руки дрожат.

— Не трясись, — бросила ей Генриетта Абелардовна.

Горничная испуганно вздрогнула, и молоко из молочника пролилось на тяжелую скатерть.

— Прошу прощения, мадам, — прошептала горничная. — Я все уберу.

— Пошла прочь! — не повышая голоса, распорядилась Генриетта Абилардовна. — Еще одна такая оплошность, и ты будешь уволена.

— И пожалуйста, — отворачиваясь, произнесла девушка одними губами.

Генриетта Абелардовна ничего не заметила, но я прекрасно расслышал слова горничной.

— Прошу вас, господа, пейте чай, — обратилась старуха к нам. — Берите печенье.

Ее гостеприимство было таким же фальшивым, как скорбь ее дочери. Но я сделал вид, что мне все нравится, и взял из вазочки печенья.

И тут же поймал на себе взгляд брата Эльзы. Он смотрел на меня с каким-то хищным интересом.

— А чем вы занимаетесь, Генрих Леопольдович? — спросил я.

— Мой сын — владелец похоронного бюро, — ответила Генриетта Абелардовна.

— Не очень веселая профессия, — посочувствовал я.

— Ну что вы, граф! — неожиданно возразил Генрих Леопольдович.

Голос у него был высоким и скрипучим. Он наклонился вперед и прищурился, словно стараясь разглядеть меня получше.

— У меня очень интересная работа. Знаете ли вы, сколько людей умирает каждую неделю, подавившись печеньем?

Никита Михайлович к этому времени тоже успел взять печенье из вазочки. Услышав слова Генриха, он раздраженно швырнул печенье на скатерть. Но промахнулся, и печенье упало на пол.

Зотов наклонился, чтобы поднять печенье, но Генриетта Белардовна остановила его.

— Оставьте, господин полковник. Горничная потом приберет. Давайте обсудим, как вы собираетесь искать Тимофея.

— Эльза Леопольдовна, я прошу вас ответить честно, — откашлявшись, обратился Зотов к жене Аладушкина. — Вы тоже считаете, что ваш муж может скрываться у другой женщины?

— Может быть, я не права, — снова вмешалась в разговор Генриетта Абелардовна. — Но такую возможность нельзя исключать. Тимофей — порядочный тюфяк, но даже в самом безобидном мужчине всегда таится дьявол.

— Я спрашивал не вас, а Эльзу Леопольдовну, — остановил ее Зотов, и в его голосе явно прозвучало раздражение.

— Эльза — дурочка, — ничуть не смутилась Генриетта Абелардовна. — Что она может знать? Я знаю все, что происходит в этом доме.

— Поэтому вас называют ведьмой? — как ни в чем не бывало спросил Зотов.

— Ведьмой? — удивилась Генриетта Абелардовна.

Впервые за время нашего разговора она улыбнулась. Эта улыбка была очень неприятной.

— Те, кто так говорит, просто боятся меня. Ну и пусть. Боятся — значит уважают.

Видно, терпение Зотова подошло к концу, и он решил сменить тему.

— Скажите, ваш муж приносил домой со службы какие-нибудь документы? — спросил он, упорно обращаясь к Эльзе.

Жена Аладушкина подняла голову и растерянно захлопала глазами.

— Документы? — переспросила она. — Может быть, я не знаю. Никогда не видела.

— А что скажете вы, Генриетта Абелардовна? — Зотов слегка повернул голову.

— Я тоже ничего подобного не замечала, — с явным сожалением ответила старуха. — Служебными вопросами Тимофей всегда занимается в своем кабинете, и никто, кроме него, туда не входит.

— Даже вы? — удивился Зотов.

Генриетта Абелардовна прикусила нижнюю губу и промолчала.

— Как вы думаете, мой муж мог погибнуть? — внезапно спросила Эльза. — Может быть, он свел счеты с жизнью? Как вы считаете, господа?

Она поочередно смотрела то на меня, то на Никиту Михайловича.

Я заметил, что Эльза упорно не называет своего мужа по имени. А еще мне показалось, что она спрашивает о гибели мужа с надеждой, и я не сразу поверил своим ушам.

— А у него были причины для такого поступка? — поинтересовался Зотов.

— Мужчинам не нужны причины для глупых поступков, — снова не сдержалась Генриетта Абелардовна. — Они совершают глупости при любой возможности.

— Я сомневаюсь, что господин Аладушкин покончил с собой, — покачал головой Зотов. — Не забывайте, пока мы считаем, что его похитили.

— Но тогда похитители могли его убить! — воскликнула Эльза.

Нет, я не ошибся, она и в самом деле спрашивала с надеждой. Конечно, Эльза Леопольдовна пыталась это скрыть, вот только получалось у нее плохо.

— Если вы хотите знать статистику… — скрипучим голосом начал Генрих Леопольдович.

— Не хочу, — оборвал его Зотов. — Мы теряем время. Вы говорите, господин Аладушкин всегда работал в своем кабинете? Я хочу осмотреть кабинет. У вас есть запасной ключ?

— Нет, — с сожалением ответила Генриетта Абелардовна.

— Значит, придется вскрыть дверь, — твердо сказал Никита Михайлович, поднимаясь на ноги.

Генриетта Абелардовна тоже встала и смирила Зотова взглядом.

— И у вас есть разрешение?

— Разумеется, — в тон ей ответил Зотов. — Я сам себе его выдал. Будьте любезны, покажите кабинет.

Разумеется, все остальные тоже отправились за нами.

Никита Михайлович приложил руку к замку. Замок жалобно скрипнул, и дверь открылась.

Я принюхался в комнате, едва заметно пахло жжёной бумагой.

— Ваш муж курит? — спросил я Эльзу Леопольдовну.

— Никогда, — снова ответила вместо нее Генриетта Абелардовна. — Это вредно для здоровья окружающих.