Стражи восемнадцати районов - Крейн Антонина - Страница 5

– Во-первых, вера людей сама по себе подпитывает силой объекты этой веры: страх, интерес, даже сомнение – все помогало иереям оставаться в нашем мире. Во-вторых, начали появляться такие, как ты: любопытные воробушки, клюющие на загадки и сами приходящие в ловушку. Очень удобно. Скажи мне, горе мое, зачем ты согласился проводить какие-то подозрительные манипуляции на старом кладбище с незнакомой девицей?

– Чтобы убедиться, что магии не существует, – протянул я.

Рыбкин вытаращился на меня, потом шлепнул рукой по лбу и наконец рассмеялся:

– Какая ирония.

Да уж. Иначе и не скажешь.

Мокрые волосы, казалось, вот-вот зашевелятся на затылке – что за безумие происходит в моей жизни? Я прикрыл глаза и попробовал подышать «квадратом», чтобы успокоиться.

О’кей, признаюсь. В ду́ше я не только пытался оттереть число 29, но еще и профилактически бился головой о кафельную плитку и рычал. Магия все-таки существует. Существует. Существует.

Два месяца я старательно убеждал себя в обратном. Условно говоря, смотрел на черную стену и доказывал себе, что она белая – ведь такой ее видят остальные. А теперь мне сказали: «Нет, дружок: ты в порядке, ведь она все-таки черная». Я в замешательстве. Мои чувства словно перемололи в блендере. Явно потребуется время, чтобы принять новые правила игры.

С другой стороны, приятно иметь хоть какую-то определенность: итак, я не псих.

Я поелозил на подушках, прежде чем задать следующий вопрос:

– Феликс… Ты ведь не художник, да?

– Я и не говорил тебе, что я – он, – Рыбкин подмигнул. – Это была твоя идея, и я просто не стал тебя поправлять. Потому что не представляю себе человека, который позитивно среагирует на заявление «Привет, я колдун!» от парня, которого видит впервые в жизни.

– Итак, ты колдун.

– Да.

– Значит, говорить это тому, кого видишь… м-м-м… – я прикинул, сколько дней живу в доме у Львиного моста, – шестой раз в жизни – это уже нормально?

– Будь моя воля, я бы еще месяц молчал, но ты же сам притащил проклятую заразу, – он посмотрел на меня с укором. – Как говорится, поздно, Клава, пить боржоми, когда почки отвалились.

– Клава в этой метафоре ты, как я понимаю.

– Ага. Приятно познакомиться, – иронично закончил он.

Я взял с журнального столика чашку горячего кофе и крепко обхватил ее, чтобы согреть ладони.

– Колдун – это должность? Или просто характеристика?

– Какие точные вопросы ты задаешь, – синие глаза Рыбкина проказливо блеснули. – Колдуны – это все, кто умеет применять магию. А вот профессий и должностей в магическом обществе, конечно, великое множество. Что касается меня, то я – один из стражей на службе Ордена Небесных Чертогов. Под моей защитой находятся Адмиралтейский и Василеостровский районы Санкт-Петербурга, а также некоторые другие территории.

– Что это значит?..

– Ну смотри. – Феликс явно задумался, как объяснить попроще. – Главная задача Ордена – защищать людей от магических угроз. Соответственно, те из нас, кто работает стражами, в первую очередь занимаются этим на своих территориях. Большую часть времени мы сражаемся с проклятыми сущностями и всевозможной нечистью, разрешаем конфликтные ситуации с участием магических рас и, конечно, раскрываем преступления. Орденом управляет Совет Небожителей, состоящий из двадцати четырех ангелов и архангелов – тех, чьи скульптуры установлены на Исаакиевском соборе. Главный среди них – архангел Михаил, но мы чаще контактируем с Гавриилом.

В моей голове было так много вопросов, что я не знал, какой следует задать первым.

Орден Небесных Чертогов? Архангелы? Стражи? Некие проклятые сущности, которых Феликс старательно выделяет интонацией?

Я ошарашенно смотрел на Рыбкина. А он в ответ улыбался так тепло, что, казалось, даже частицы пыли вокруг него замедляли кружение, пораженные этим зрелищем. Мне стало не по себе от его великолепия.

– Слушай… – протянул я. – А ты вообще человек?

Он, уже потянувшийся за очередным клубочком пишмание, остановился и изумленно вскинул брови.

– Так-так!.. Чем я себя выдал?

– Ну не то чтобы выдал. Просто ты кажешься слишком…

Я замешкался, подбирая подходящее определение. Не называть же его красивым вслух, верно? Это странное слово, которое звучит почти неприлично в отношении представителя твоего же пола.

– …слишком холеным для обычного человека. Хотя при этом я не замечал, чтобы ты был как-то особенно помешан на своей красоте.

Черт, вот и проговорился.

– Ощущение, что ты не прилагаешь особых усилий – все это тебе просто дано. И эти волосы, и кожа, и какая-то особенная аура. А еще твой ошейник – он как будто бы слишком модный для такого нормального парня, как ты, понимаешь?

Феликс машинально коснулся шеи. Пару секунд он молчал, в то время как я мысленно бился головой об стол из-за столь сомнительной речи.

А потом мой сосед звонко рассмеялся:

– Ох. Впервые в жизни мне ставят мою внешность в упрек. И да, это называется не ошейник, а чокер. Впрочем, неважно.

– Я бы подумал, что, возможно, все колдуны такие отфотошопленные. – Я твердо решил довести свою мысль до конца. – Но Анна выглядела как обычная девушка. Соответственно, я полагаю, что ты не человек. А кто? Вспоминаю твою шутку про небо… Неужели ты все-таки ангел?

Тут Феликс даже слегка покраснел.

– Нет, я не ангел, – пробормотал он смущенно. А потом словно перевел тему: – Как ты думаешь, почему меня зовут Феликс Рыбкин?

– Я полагал, что тебе дали имя в честь персонажа Стругацких9.

– Нет. На самом деле из-за этого. – Он встал и неожиданно задрал футболку.

Воу-воу, полегче!

Я хотел было отвернуться – как-то неприлично смотреть на полуголых людей, даже если они сами устраивают шоу, – но кое-что очень странное приковало мой взгляд.

Справа под ребрами у Феликса была татуировка в виде золотой рыбки с пышным, как у петушка, хвостом. Очень красивая и… живая. Она деловито плыла куда-то, помахивая плавниками и пуская мирные пузыри.

Застигнутая врасплох, рыбка вздрогнула, резко остановилась и бросила укоряющий взгляд наверх, словно пытаясь пристыдить хозяина – ты совсем дурак, что ли, меня так показывать?! Клянусь: будь у нее руки, она покрутила бы пальцем у виска. В итоге рыбка оскорбленно булькнула, а потом развернулась и, проплыв вниз по подтянутому животу Рыбкина (вот гад: у него даже были кубики), скрылась под джинсами.

– Вот это и есть я, – сказал Феликс, опуская футболку.

Такого поворота я никак не ожидал.

– Что?! – Моя челюсть отвисла. – В смысле?!

– «Феликс» – «счастливый» на латыни. «Рыбкин» – рыбка. Я оборотень – золотая рыбка. Представитель одной из магических рас с отличной предрасположенностью к занятиям колдовством, – с усмешкой стал объяснять он. – Пять лет назад архангел Гавриил уговорил меня занять должность стража. Для того чтобы я мог полноценно работать в городских условиях, он подарил мне этот артефакт.

Феликс снова коснулся пальцами чокера.

– Благодаря ему я в состоянии постоянно сохранять человеческий облик – мне не приходится проводить значительную часть времени во второй ипостаси, как этого требует оборотничество. Очень удобно. Так что теперь проявляй побольше уважения к моему «ошейнику»! Без него я стану максимально странным соседом.

В гостиной воцарилось молчание. Я сидел с открытым ртом. Наконец, кое-как захлопнув его, я тупо переспросил:

– Ты реально рыба? А как у тебя обстоят дела с памятью?..

– Не рыба, а рыбка! Все с моей памятью хорошо! – возмутился Феликс. – Вообще, лучше просто зови меня «колдуном» или «стражем». Меня уже давно ничего не связывает с другими золотыми рыбками.