Нелюбимая жена герцога, или я не ведьма – я врач! - Луна Кармен - Страница 7

Ах ты, засранец.

Хорошо. Смотри и учись.

Я подошла к столику, взяла серебряный нож, провела лезвием по пальцу.

Острая боль кольнула кожу. Капля алой крови упала на белоснежную простыню.

Я полюбовалась пятном.

Как художник, оценивающий свой мазок.

А потом, с самой невинной улыбкой на свете, швырнула простыню ему в руки.

Он поймал.

Пробежался взглядом по пятну.

И вот теперь…

Теперь в его стальных, холодных, чёртовых глазах мелькнул блеск.

Восхищение…Да ладно!

На короткий, едва заметный миг.

Будто он только что увидел не надоедливую невесту, а нечто интересное.

Почти… стоящего противника.

Но этот момент длился ровно два удара сердца.

А потом его лицо снова стало безупречно спокойным. Чурбан бессердечный!

Он свернул ткань в аккуратный свёрток, разглядывая пятно с академическим интересом, будто проверяя его на подлинность.

– Очень практично, – наконец выдал он.

Голос ровный, бесстрастный.

Но я-то уже видела, что это была не совсем правда.

Я улыбнулась ещё шире, подошла к двери своей спальни, смежной с его спальней и, прежде чем выйти, повернулась и сладко пожелала:

– Спокойной ночи, муж мой.

Закрыла дверь за собой, оставляя ледяного герцога наедине с его мыслями.

И чёрт возьми, я не могла избавиться от ощущения, что сегодня я выиграла первый раунд.

Терять девственность как попало я не собиралась. В этом теле я снова была невинна – и на этот раз решу сама, когда, где и с кем. О, уж точно нет. Если это когда-нибудь и случится, то точно не так. Не в холодной комнате, под пристальными взглядами слуг, не в рамках политической формальности и уж точно не с мужчиной, которому плевать.

Я слишком хорошо знала, что значит делать что-то “как положено” и “потому что так надо”.

О да, я прекрасно помню свою первую "великую" любовь.

Двадцать два года. Поздновато? Может быть. Но в те времена, когда я ещё была Анной Викторовной, девушки не кидались в омут страстей с первого курса.

Я училась, старалась, строила карьеру, думала, что успею всё. И вот он – студент-интерн, младше меня на пару лет, такой весь искренний, весёлый, с горящими глазами.

Я, дура, думала, что это и есть любовь. Что он тот самый. Что у нас будет всё. И да, я отдала ему свою невинность. По наивности, по молодости, по глупости.

А он?

О, он даже не подумал на мне жениться. Обещал, конечно. Но интернатура закончилась, он ушёл дальше, а я осталась.

Потом…

Выкидыш.

Тот самый, после которого врачи, переглянувшись, осторожно, почти извиняющимся тоном сказали: "Детей у вас не будет."

Вердикт.

Холодный, сухой, без эмоций.

И никто из них не знал, сколько ночей я потом рыдала в подушку.

Сколько раз повторяла себе, что всё в порядке, что у меня есть работа, пациенты, карьера.

Что я сильная. Что смирилась.

А теперь?

Теперь у меня другое тело.

Другая жизнь.

И кто знает…

Кто знает, что в этот раз решит судьба.

Стоило мне закрыть за собой дверь и почувствовать радость победы, как в постель приземлилось пушистое нечто.

С громким прыг! мне на колени свалился кот.

Мой кот.

Василиус.

Огромный, рыжий, с роскошной шерстью, важной мордой и выражением лица, будто он лично следит за балансом добра и зла в этом мире.

Я, машинально улыбнувшись, провела рукой по его мягкой шерсти, почесала за ухом.

– Василиус моя. Любовь моя, – пробормотала я, чувствуя, как кот довольно урчит и трётся о мои пальцы.

Вот и прекрасно. Хотя бы один мужчина в этом доме меня любит.

Но тут…

ТУТ.

Этот пушистый, холёный, самодовольный обормот открыл пасть.

И выдал:

– Правильно сделала, хозяйка. Обойдётся этот Сероглазый. Слишком многого захотел.

…

…

ЧТО?!

Я застыла.

Мозг, привычный к критическим ситуациям, отказывался это обрабатывать.

А потом…

Сработала чистая инстинктивная реакция русской женщины.

Я перекрестилась.

Отпрыгнула.

О, чёрт возьми, я даже тапком замахнулась!

Кот вальяжно облизал лапку.

Выглядел он не испуганным, не ошарашенным, не хоть как-то обеспокоенным.

Вообще никак.

Будто он говорил со мной каждый день.

Будто ему не впервые сообщать хозяйке великие истины бытия.

Будто он не только умел говорить, но и в принципе давно считал себя тут главным.

А потом, раздражённо прищурившись, снова подставил ухо.

– Продолжай гладииить, – потребовал Василиус.

…

Я невероятно хотела лечь и умереть.

Я стояла на кровати, держа тапок, как последний рубеж обороны. Кот сидел развалившись в моём одеяле, вылизывал лапу и выглядел так, будто вообще не понимает, что меня смутило.

– Ты… ты только что разговаривал?! – мой голос сорвался на нелепый писк.

Василиус лениво повёл ухом, недовольно подёргав хвостом.

– А ты что, впервые слышишь говорящего кота?

Я замерла.

Проморгала.

Перекрестилась второй раз.

– ДА!

Он нахально заурчал, как трактор.

– Странно, ты ведь не глупая, хозяйка. Должна была догадаться.

ДОГАДАТЬСЯ?!

Как, простите, я должна была догадаться, что мой уличный облезлый нахлебник умеет говорить?!

Я шокировано ткнула в него пальцем.

– Ты… ты что, всегда умел говорить?!

Василиус философски покосился на меня и потянулся, раскладываясь по всей ширине кровати.

– Конечно. Просто раньше не видел в этом смысла.

…

Ага.

Раньше, значит, смысла не видел.

Я жила с котом, который мог бы подсказывать мне результаты экзаменов, пересказывать книги, вести философские дискуссии, а он – не видел смысла.

Чудесно.

Просто замечательно.

Я заметалась по комнате, пытаясь осознать, что в моей жизни не так.

Райнару я нахамила.

Королю, возможно, тоже.

Леди Эванна объявила мне персональную войну.

Я фиктивно лишилась девственности.

И теперь мой кот разговаривает.

Ну а почему бы и нет?!

Я резко повернулась к Василиусу, ткнула в него пальцем.

– И давно ты шпион королевства?

Кот обиделся.

– Что за оскорбления, хозяйка? Я не работаю ни на кого, кроме себя.

Он поднял голову, гордо выгнул спину и ещё раз требовательно подставил голову под мою руку.

– А теперь продолжай гладить.

Я выпустила воздух сквозь зубы, села на кровать и уткнулась лицом в ладони.

– Господи… я точно в аду.

Василиус мягко боднул меня в плечо.

– Не бойся, хозяйка. Ты здесь не одна.

Я тяжело вздохнула.

Ну да.

Как минимум у меня есть мой наглый, пушистый, говорящий кот.

И, пожалуй, это уже не так плохо.

Я всё ещё пыталась осознать происходящее, когда Василиус довольно потянулся, изогнув спину, и снова подставил голову под мою руку.

– Гладь, хозяйка. Не останавливайся.

Я, автоматически, провела пальцами по его пушистой шерсти, а потом… резко отдёрнула руку.

– Так, стоп!

Он недовольно приоткрыл один глаз.

– Что теперь?

– Что теперь?! Ты! Говорящий кот! – я ткнула в него пальцем. – Не смей болтать при других!

Василиус приподнял голову, прищурился, будто раздумывая, насколько стоит слушать мою просьбу, потом лениво зевнул и провёл лапкой по уху.

– Ну уж нет, – фыркнул он. – Меня годами принимали за обычного кота, и что я с этого имел? Миску молока да редкие чесательные сеансы. А теперь я, между прочим, почётный советник при хозяйке!

– Советник?!

– Конечно! – гордо заявил Василиус, умастившись на моей подушке. – Ты ведь даже не представляешь, сколько у тебя врагов. Нужно же тебе с кем-то обсуждать стратегии.

Я прикрыла глаза, сделала глубокий вдох, выдох, посчитала до пяти…

Не помогло.

– Василиус, если ты хоть раз при посторонних откроешь свою пушистую пасть, мне конец.