Дневник Белой Ведьмы - Ударцева Людмила Владиславовна - Страница 1

Глава 1 Потери и находки или путь в неизвестность на остатках энтузиазма

Начну с того, что я потеряла всё: дом, семью, подруг. Я потеряла даже Путеводную Нить. Это такое заклинание было, его Фалентир, брат Даромира создал. Соединил невидимой, но вполне осязаемой верёвкой два артефакта и сказал, что на другом конце мой ненаглядный Даромир может появиться. Может, но это не точно. И я помчалась вперёд, держась за неё одной рукой, не думая об усталости.

Маршрутом, который выбрал Фалентир, пользовались патрульные – маги Содружества Государств Элинии, в котором я родилась, но, так сказать, не прижилась. Из-за колдовства тёти Анабель я долгое время не росла физически и могла быть только тенью образцовой семьи правителей Исильгарда, четвёртого по влиятельности государства Содружества. Потом так сложилось, что глава самого Содружества был вынужден стать моим мужем. В жизни иногда обстоятельства складываются так, как мы не готовы их принять, а когда понимаем, что это подарок судьбы, оказывается слишком поздно.

Вот и у нас с Даромиром всё получалось ни так, как принято. Он очень сложная натура. Его боятся даже гоблины, предвечные уважают, а сограждане, несмотря на его пугающую внешность и такой же нрав любят и складывают оды. Для меня он тоже служит идеалом, потому что непревзойдённый мастер магических искусств, а ещё он прошел столько трудностей в жизни, которые всем без исключения покажутся непреодолимыми. Но это тайна, хранимая, за семью печатями. Я его не боялась, даже спорила с ним, в отличие от остальных. Мы оба не вписываемся в рамки, установленные обществом, и оба ценим магию, как величайшее благо.

Даромиру придворные готовы были прощать и высокомерие, и вечную угрюмость и даже нелюбовь к танцам, потому что он герой Элинии и живая легенда. Меня же не обсуждали открыто исключительно из-за его авторитета. Когда мы поженились (если это можно так назвать, потому что я до сих пор не понимаю тонкостей взрослой жизни), он был признанным правителем целого континента, о существовании третьей сильфийской принцессы знали единицы, потому что меня скрывали. Но мы с ним нашли общий язык, можно сказать, поладили. Я помогла ему в противостоянии с Мологом и его аватарами. И кто бы мог подумать, что, когда мир в Содружестве начнёт налаживаться, он всё бросит и меня в том числе.

И вот, я, убоявшись остаться брошенкой, предпочла уйти за своим героем. Кто возьмётся утверждать наверняка, что лучше? Уйти в неизвестность или остаться там, где точно знаешь, как жизнь в отчем доме, рядом с властным отцом обзовётся?

Мой слегка потемневший, но всё ещё розовый оптимизм подпитывало то, что, оставив трон, Даромир освободил меня от пугающей обязанности тратить жизнь на становление идеальной правительницей под стать любимому герою. Всю свою жизнь я хотела посвятить изучению магических искусств, политика, тем более вышивание крестиком были мне не по нраву.

Однако теперь, насмешкою судьбы, я оказалась на континенте, где природной магии почти нет. Здесь волшебство творить можно только с помощью кристаллов-накопителей или внутренних резервов. Утешает то, что я скоро найду Даромира, а у него внутренний резерв неисчерпаемый, он и будет обеспечивать нам комфорт.

С рассветом заприметив узкую тропинку, совпавшую по направлению с Путеводной Нитью, я довольно быстро передвигалась среди скромной по эльфийским меркам растительности чужой земли под названием Тури. С ношей вещей и деревцем за плечами бежала, радуясь необычайно резко взошедшему на небосклон светилу, когда темнота без предрассветного марева вдруг стала ярким утром. Радовалась до тех пор, пока не поняла, что свет здесь не такой безопасный, как тот, что согревает парк вокруг дворца под магическим пологом. Кожа на лице и шее как-то особенно нагрелась, что поначалу казалось непривычным, а после и вовсе неприятным.

Неприятности грозили не только мне, но и моему волшебному дереву – радоцвету. Ви попыталась закрыть меня от дневного пекла своими веточками, но листики на них, тоже не привыкшие к открытому свету, стали высыхать и сворачиваться. Лучи Гелиоса, едва нашарив наши не знавшие загара организмы, теперь прилипли и от них уже не отставали, жгли что есть мочи.

Я свесила суму на правое предплечье, свободной от Нити рукой достала наволочку, послужившую мне походным узелком, вытряхнула вещи в суму и накинула пустую наволочку на радоцвет. Ви повисла на плече, совсем варёная, цепляясь за меня всего несколькими сяжками. Я поправила поклажу и побежала дальше. У меня не было ни малейшего представления о том, что кроме камней-накопителей Фалентир положил в рюкзак (так он заплечную суму назвал). И я не стала подыскивать в нём что-нибудь себе, одной свободной от Нити рукой, хотя щёки пылали, подогретые сразу с двух сторон. С меня сошло уже несколько потов, кровь, разогретая длительным бегом, почему-то выбрала несчастные щёки и нос, отправляя лишнее тепло тела именно туда.

Когда закололо в боку, сбавила скорость, перешла на шаг, дважды останавливалась, чтобы наклониться вперёд, присесть на корточки, так как ноги, обычно носившие меня не дальше библиотеки, стали заплетаться. А когда от усталости они и вовсе начали терять чувствительность (одна подвернулась, и чуть не вывихнулась в щиколотке), я была вынуждена немного передохнуть. Я присела на пригорок и, не выпуская из правой руки направляющее заклинание, пристала к Ви с вопросами о её самочувствии.

Ви не реагировала. Успокаивало то, что её ростки, прикрепленные к вороту моего платья, держались надёжно. Я понадеялась, что она бережёт силы и, последовав её примеру, какое-то время просто шла. Пока опять, в воображении представив нашу с Даромиром скорую встречу, не понеслась, что есть сил вперёд, нагоняя потерянные минуты.

Нить пропала неожиданно, наверное, я не сразу это обнаружила, продолжала бежать по тропинке, пока рука не опустилась, начиная свободные движения в такт бегу. Пошевелив пальцами, поняла, что в них пусто и остановилась. Нити больше не было.

Повела руками вверх-вниз до самой земли, пошарила под ногами. Фалентир предупреждал, что если Нить отпустить, то потом не найдёшь, но я её не отпускала. Точно знаю, она была зажата в ладони, и вот кулак оказался пуст. Я умела окрашивать магические потоки, как это делал ректор данзиранской академии, умела находить магические следы, не хуже следопыта. Но истратив часть внутреннего резерва на такие редкие для женской образованности умения, лишь убедилась, что Нить пропала без следа.

Легче было списать неудачу в поисках на недостаточность старания, чем поверить, что ориентир окончательно пропал по какой-то другой причине. Я действительно использовала собственный источник магии впервые, и что-то могло пойти не так. Фалентир же, связываясь с артефактом на кордоне, создал своё заклинание на линиях природной силы. Заклинание не могло подвести ещё и потому, что на другом конце Нити был кордон, где возможно появиться Даромир. Фалентир упомянул, как нам важно именно там не разминуться.

С упорством гнома, забытого в шахте, ползала кругами во все стороны, шарила руками, тратила резерв на поисковые заклинания. Когда вспоминала, что время уходит, а тропинка, по которой я двигалась, вроде как, тоже с нужным направлением совпадала, задумалась и, прикусив нижнюю губу, остановилась. Но ничего лучше не придумала, чем в новом приливе оптимизма зацепить прежний надёжный ориентир, снова стала прыгать, задрав голову и руки вверх. И только после неудачного прыжка, прокусив губу и саданувшись пяткой в тонкой туфле о камень, я с трудом подавила желание сесть, разрыдаться, и, горько вздохнув, похромала по тропинке.

Сил как-то сразу поубавилось, вероятности, что успею прибежать на место раньше, чем обряд Отчуждения перенесёт туда Даромира тоже почти не осталось. Оставалось упорство, желание идти вперёд, страх перед ночью среди камней и непривычно тонких стволов деревьев. Я ведь даже одета была в простое платье и домашние туфли, боялась себя выдать камеристке, и не переоделась для побега из дворца.