Завтра обязано быть (СИ) - Мирова Ульяна - Страница 18

Требования внутреннего распорядка на время были забыты. Дисциплинарным взысканиям подвергались только серьезные нарушения. На нецензурные слова, курение в неположенных местах, отсутствие на утренней зарядке никто не обращал внимание, документы о таких нарушениях не составлялись.

Это был мутный период. Период затишья, который был направлен на снятие напряжения среди осужденных, которые были как струна, ожидая негативных действий от администрации. Конечно, эти уступки были временны и все это хорошо понимали. Осужденным пошли навстречу, чтобы предотвратить большие беды, так всем казалось тогда.

Если ранее все мероприятия, согласно распорядку дня, проводились под лозунгом «надо», то теперь, то тут, то там слышалось недовольное бурчание, а местами и полный игнор.

Металлические калитки в локальных участках скрипели и хлопали при малейшем дуновении, магнитные замки были сломаны.

И теперь лишь малая часть осужденных продолжала выполнять правила внутреннего распорядка учреждения: вставали по подъему, ходили на зарядку, посещали школу, ходили в форме установленного образца.

А большая часть осужденных вела себя вольготно - передвигалась по территории, выходя за пределы локальных участков, не обращая внимание на время суток, в спортивных костюмах.

Время шло – осужденные, подогреваемые поддержкой «взрослых авторитетных дядек», размышляли о продолжении и даже не подозревали, что являются лишь простыми марионетками.

Имея незрелую психику, чувствуя безнаказанность, действуя в группе – дескать всех не накажут, неспособность управлять своими эмоциями в силу своего возраста, они были слепым орудием, даже не подозревая об этом. Конечно, себе они казались крутыми и взрослыми.

Они дерзили, огрызались, нарушали установленный в колонии порядок и всячески пытались показать себя независимыми в зависимых условиях.

Ходить на дежурства стало жутковато. Потому что днем на территории колонии передвигались и выполняли свои функции сотрудники различных отделов, медработники, учителя и мастера, повара, а после шести вечера внутри можно было лишь изредка встретить сотрудников дежурной смены. Численность их была небольшая и после того, как они разбредались по своим постам, в помещении дежурной части оставались только оператор, наблюдающая за камерами и оперативный дежурный. Оперативный дежурный циркулировал по объектам, а мы с оператором видеонаблюдения оставались одни в огромном здании.

И наступала зловещая звенящая тишина. Осужденные по-хозяйски разгуливали по территории, звонили, стучали в дежурную часть, ожидая, что им откроют.

Я и раньше не любила эти дежурства, а сейчас я стала их бояться.

Но мы продолжали ходить на них. Вместе с оператором я вздрагивала от стуков в двери дежурки. С опаской ходила на обходы по КСП.

Это продолжалось несколько месяцев, и все стали привыкать к такому укладу вещей.

Мы понимали, что, если такие уступки сделаны — значит так было нужно. Что бы успокоить, чтобы не допустить, чтобы предотвратить. Много таких чтобы. Конечно, параллельно с этим разными службами проводилась работа с осужденными.

      Осужденных, содержащихся в строгих условиях, не совершавших повторных нарушений в течение шести месяцев, перевели в обычные условия, а иначе - в отряды, где отбывает наказание подавляющее большинство.

Прошло несколько месяцев. Димка восстановился и вернулся к работе. Но старался не вспоминать, что было тогда. Он одел маску сильного и решительного мужчины, и только Иринка знала, что у него под ней. Ночами он кричал, переживая минувшие события. Заросшие переломы периодически ныли. Но он не хотел об этом говорить даже с ней.

Глава 19

…Дежурство сразу не задалось, отдохнуть накануне ночью не получилось, и я в полусонном состоянии поплелась на дежурство. Конечно, дневные прогулки освежили мою голову, и к вечеру я была бодрячком.

В дежурке мы успели выпить чаю с Верой, оператором поста видеонаблюдения, перекинуться новостями, которые накопили за время, что не виделись и услышали пиликанье входного звонка.

Оперативный дежурный отсутствовал, совершая, согласно графику, обход по объектам. Мы никого не ждали. Вера вывела изображение с камеры, расположенной над входом, в дежурную часть, на главный монитор. Мы уставились в него в раздражении.

Двое рослых парней стояли у дверей, третий стоял поодаль, как будто наблюдая за происходящим на территории.

- Да блин, опять они. Этот Ветров никак не успокоится! Дежурный уже с ним разговаривал, не помогает. Когда же это прекратится-то? - первой не выдержала Вера.

Звонок повторился. Только теперь он сопровождался стуком и криками: “Открывай!

- Давай свяжемся с оперативным дежурным, - тут уже я не выдержала. Вера послушно взяла рацию и связалась с дежурным, который и так уже выдвигался к нам.

Пока мы вели переговоры, стук прекратился и силуэты исчезли в темноте.

Я вздохнула, пора идти на обход.

Выйдя из дежурки, я почувствовала дыхание сзади. Волосы на моей голове зашевелились. Капец. Оборачиваться было страшно.

Еще минута и сзади за плечи меня обхватили чьи-то сильные руки и с силой развернули на 180 градусов.

Он смотрел на меня сверху вниз, я ощущала его горячее дыхание и не понимала, что происходит. Страх. Нет, не страх. Ледяной ужас. По спине побежали холодные мурашки.

Я стою с ним один на один, а рядом ни души. Освещенный плац в стороне. Может закричать? Громко, чтобы было слышно везде. Но не факт, что придут сотрудники, могут объявиться любители стучаться в дежурку. Да и если закричу, он подумает, что я его боюсь. А я этого допустить никак не могу.

И тут любопытство взяло верх над чувством страха.

Кто он такой и почему позволяет себе так вести со мной?

Наглость чистой воды.

Конечно, осужденным в последнее время было позволено многое, но, чтобы так фамильярно вести себя с сотрудником, да еще и заходя со спины?

Когда он начал говорить, тихо, вполголоса, с надрывом, оцепенение ушло и уступило место глубокому удивлению.

- Ты дура что ли? Ходишь одна в темноте! Думаешь, все закончилось? - Он цепко держал меня за плечи. Я вытянула руки вперед и попыталась оттолкнуть его. Но моя сила против его силы не возымела никакого действия.

— Это может повториться! И тогда никого не пощадят!

…Стоп, почему он обращается ко мне на “Ты”? Его лицо на минуточку показалось мне знакомым. Возможно, когда–то я сталкивалась с ним…

Он, увидев мое изумление и понимая, что в ступоре я не понимаю смысла его слов, стал трясти меня за плечи, тихий голос перешел на крик, он нервничал. - Услышь меня! - он буквально умолял, - Что ж вы все такие дуры–то? - повторил он и отпустив мои плечи, скрылся в темноте.

Ноги не слушались, я сползла на асфальт и тихонько завыла. Холод стал пробираться к ногам сквозь тонкие форменные штаны.

Я сидела на мокром асфальте, плакала и жалела себя.

Во что же я вляпалась то? Ведь прав был Милый, такая работа не для меня.

Зачем я уже столько времени как мышка, перебираю усиленно лапками и пытаюсь из сливок взбить сметану?

Зачем я столько времени пытаюсь противостоять Мадам?

Зачем столько времени я терплю эти несносные суточные дежурства? Для чего? Ради пенсии? Но мне до пенсии как до луны. Может позвонить Милому, пусть приезжает за мной?

Я сидела и плакала, плакала.

Напряжение медленно стало отпускать и слова осужденного стали доходить до меня.

И кто это вообще такой?

Как понимать смысл его слов?

Медленно встав с асфальта, я дошла до калитки и открыла дверь. Все. Сейчас, проходя вокруг зоны, я успокоюсь.

Я успокоюсь и буду понимать, как быть дальше.

Я шла, ощущая холод через влажные штаны, вытирала, непросохшие до конца. слезы и шла вперед.

И с каждым шагом я все больше и больше распрямляла плечи.

Я сильная.

Я справлюсь.

И пока я буду молчать об этой ситуации. Сначала мне нужно понять, что происходит. Возможно, я расскажу Ирине. Только ей.