Четыре года до рассвета - Поликовский Алексей - Страница 1

Знак информационной продукции (Федеральный закон № 436–ФЗ от 29.12.2010 г.)

Редактор: Аглая Топорова

Издатель: Павел Подкосов

Главный редактор: Татьяна Соловьёва

Руководитель проекта: Александра Шувалова

Художественное оформление и макет: Юрий Буга

Корректоры: Юлия Сысоева, Наталья Федоровская

Верстка: Андрей Ларионов

В оформлении обложки использован фрагмент фотографии Самария Гурария, 1943 г.

© А. Поликовский, 2026

© ООО «Альпина нон-фикшн», 2026

Все права защищены. Данная электронная книга предназначена исключительно для частного использования в личных (некоммерческих) целях. Электронная книга, ее части, фрагменты и элементы, включая текст, изображения и иное, не подлежат копированию и любому другому использованию без разрешения правообладателя. В частности, запрещено такое использование, в результате которого электронная книга, ее часть, фрагмент или элемент станут доступными ограниченному или неопределенному кругу лиц, в том числе посредством сети интернет, независимо от того, будет предоставляться доступ за плату или безвозмездно.

Копирование, воспроизведение и иное использование электронной книги, ее частей, фрагментов и элементов, выходящее за пределы частного использования в личных (некоммерческих) целях, без согласия правообладателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

Павлов поднял глаза и несколько секунд молча глядел на лётчика. Тяжёлый, немигающий взгляд был у Павлова, пристально смотрел он в лицо молодому лётчику, а тот глядел в ответ браво и наивно, словно говорил без слов, что не знает и не понимает, отчего такая давящая тяжесть во взгляде светлых глаз Павлова и отчего у него такое белое, застывшее, как маска, лицо.

Павлов был в генеральском кителе с высоким воротником, обведённым золотым кантом, на больших красных петлицах пять звёзд, которые ярко сияли в свете летнего утра, лившегося из окна. Крупная голова сидела без шеи на широких плечах, мощная грудь, обтянутая зелёным сукном, дугой выпирала вперёд. За спиной Павлова, на стене, висела большая карта Западного особого военного округа, с двух сторон наполовину задёрнутая чёрными шторками. Но смотрел он на другую карту, расстеленную перед ним. И эта карта тоже была большая, края свисали со стола. На столе стояли два чёрных телефона и аппарат ВЧ-связи с золотым гербом СССР на диске. Молодой лётчик, глядя на него, сказал себе с трепетом: «Вот по этому он говорит со Сталиным».

Лётчик, фамилия которого была Курносов, впервые видел знаменитого генерала, танкиста, грозу басмачей, героя испанской и финской войн Павлова, впервые был в кабинете командующего округом.

Павлов, внимательным немигающим взглядом просветив лётчика, качнул наголо бритой головой и упёрся глазами в светло-зелёное пятно на карте – лесной массив на границе города Кобрина. В тишине просторного кабинета, с сейфом в углу и графином и гранеными стаканами на отдельном столике, он некоторое время рассматривал это пятно. Лётчик ждал, не меняя позы, – невысокий, широкоплечий, в гимнастёрке, туго перетянутой портупеей, в фуражке на коротко стриженных русых волосах. На боку у него висел планшет. Лётчик был как картинка: ладный, гладко выбритый, в до блеска начищенных ботинках, и запах от него исходил – кожаной портупеи и одеколона.

– Вот тут они должны быть, – негромко сказал Павлов и кончиком остро отточенного красного карандаша обвёл зелёное пятно с квадратами внутри. Это были казармы и гаражи военного городка.

Лётчик ждал.

– Вот что, лётчик… – Снова Павлов поднял на него глаза, и снова что-то тяжёлое, давящее надвинулось на молодого лейтенанта. Опять он видел перед собой большую, бритую наголо голову, и крупные уши, которые казались странно голыми из-за отсутствия на голове волос, и едва заметные редкие брови, а под ними светлые пронзительные глаза. – Полетишь сюда. Сядешь на Именинском аэродроме. Найдёшь командира укрепрайона, – он показал на карте круг с надписью «УР–12», – и передашь ему… – Кивнул на край стола, где лежал узкий жёлтый пакет с сургучной печатью. – С тобой полетит мой делегат полковник Авраменко. Выполняйте.

Лётчик взял пакет со стола, расстегнул планшет, опустил в него пакет, снова застегнул планшет – всё чётко, как на параде, – и спросил:

– Разрешите идти, товарищ генерал армии?

– Иди.

Так же чётко он крутанулся через левое плечо, пошёл к двери и услышал за спиной негромкое, странное, неуставное:

– Надеюсь на тебя, лётчик.

Оставшись один, Павлов опустил голову к карте и долго смотрел на красные полукружия вдоль границы. Каждое полукружие было подписано – 4А, 10А, 14МК, 22ТД, 30ТД… Павлов, глядя на карту, видел театр военных действий во всей его широте и долготе, видел леса и болота, деревни и даже отдельно стоявшие строения, амбары, элеваторы и силосные башни, а когда он взглядом двигался по проложенным по зелени чёрным ниткам, то видел дороги – ленты шоссе, по которым в случае войны предстояло идти на запад в неуклонном сокрушающем движении сотням танков.

В час ночи его вызвал к аппарату в штаб округа нарком обороны Тимошенко. «Ну как у вас, спокойно?» Нет, не спокойно; наблюдается большое движение немецких войск на правом фланге, в Сувальский выступ трое суток подряд идут немецкие мотомехколонны, во многих местах границы с той стороны снимают колючую проволоку. Тимошенко успокоил. «Вы будьте поспокойнее и не паникуйте, штаб же соберите на всякий случай сегодня утром, может, что-нибудь и случится неприятное, но, смотрите, ни на какую провокацию не идите. Если будут отдельные провокации – позвоните». Без четверти два из шифровального отдела принесли линованный листок с багрово-красными буквами ШИФРОВКА и с машинописным текстом – полученную только что из Москвы директиву. Листок лежал на столе у Павлова.

Павлов читал короткий текст на жёлтом листке, откладывал, снова брал и снова читал. Вникал, пытался понять. Первая задача – не поддаваться на провокации. За крупные осложнения – ответишь. Это он уже слышал десятки раз за последние месяцы, твердили по линии наркомата, по линии Генштаба, сыпали телефонограммами из Москвы, звонили по телефону из минского ЦК от Пономаренко: не поддаваться, не реагировать, не стрелять, не двигаться, мер не принимать… А то, что было перечислено в пунктах от «а» до «д», за ночь выполнить невозможно. Он понимал так: в Генштабе подстраховывались, всю ответственность перекладывая на округ. «Павлов все необходимые инструкции своевременно получил».