Союз спасения Завтра - Фим Юлия - Страница 2

– Боже, я пропустил запятую! – ужаснулся Проводник Благого Вестника.

Однако про него тут же забыли.

Проводник в пёстром одеянии тут же оживилась, пытаясь понять, какой именно дух сегодня присоединился к ним. Все замерли, ожидая свежих идей, чтобы чаша весов на этом суде склонилась уже хоть в какую-нибудь сторону.

И хаос начался.

Проводникам приходилось нелегко, и некоторые из них уже отчаялись уловить суть происходящего. Они только клацали и клацали по клавиатуре, пытаясь запротоколировать позицию их Разработчика мира. Внезапно каждый из них понял, что они синхронно печатают последние строки, в коих значилось наиважнейшее решение совещания.

Воцарилась тишина. Проводники замерли. Они хотели бы отдохнуть, насладиться тишиной или посетовать на свою трудную работу, но принятое решение не укладывалось в голове. Как же так? Может, они неправильно поняли? Ошиблись в записи протокола?

Тревожное ожидание разорвал стук каблуков. Ким Хёнджу поднималась по ступеням к выходу из аудитории. Именно этой влиятельной леди предстояло привести приговор в исполнение. Все Проводники знали, что она откладывать не будет. Нужно было срочно сверить все протоколы, чтобы не допустить непоправимой ошибки. Дружно Проводники вернулись к записям, чтобы привести их в надлежащий вид.

В современном мире острый ноготок Ким Хёнджу был орудием казни. Всего лишь нажать одну кнопку, и это решит судьбу Создателя мира. И отменить решение уже будет нельзя.

Щёлк.

Такое уведомление появилось перед глазами парня по имени Хан Ён, когда он рассматривал визитку компании, куда был приглашён на собеседование.

Ён провёл пятернёй по волосам, скрывая огорчённое выражение лица, пока заглядывал в канализацию. Вонь немедленно ударила в нос – затхлая, с примесью сырости и чего-то тухлого. Внизу глухо журчала вода, словно бы посмеиваясь над Ёном: «Сюда, сюда, ты спустишься сюда».

Ему обещали, что работа будет заключаться в спасении мира. Никто не говорил, что спасение мира будет означать хождения по канализации. Спросить он, впрочем, такие детали тоже не догадался, а подписанный контракт о работе не читал достаточно внимательно – кто знает, что там было мелким шрифтом.

Поборов досаду, Ён отступил от люка и прислушался к словам обеспокоенного гражданина.

– Всё, что падает туда, немедленно исчезает, – произнёс мужчина лет пятидесяти с намечающейся лысиной и в типичном сером офисном костюме. Взгляд его поблёскивал в предвкушении скандала.

– А зачем вы туда что-то роняете? – осведомился начальник смены очистных сооружений, господин Хон.

Резонный вопрос, если кто-нибудь спросит Ёна. Ещё ни разу в своей жизни он не проверял, возвращаются ли вещи, упавшие в канализацию.

– А ещё постоянно кто-то хихикает, зловеще так, – продолжил гнуть свою линию мужчина. – И я видел там клоуна!

Под скептическим взором начальника смены он поправил себя:

– Почти уверен, что видел!

К ним подошла пожилая женщина в цветастых штанах и в козырьке от солнца, распространяя запах тигрового бальзама. Типичная аджумма[1].

– А ещё там кто-то воет, – добавила она. – Вот так жутенько: у-у-у.

Была главная причина, почему Ён не любил работать в спальных районах: жители немедленно объединялись вокруг любой беды, даже если не знали, что за беда и откуда началась. По опыту Ёна, ещё минут пятнадцать, и около этого люка соберётся полрайона, и, конечно же, начнут кричать, что службы ничего не делают, только прохлаждаются, а честные люди должны страдать. Нет, часто они, может, и были правы, но клоуны в канализации? Такое бывает только в кино.

Начальник службы обернулся, осмотрел свою команду, состоящую из четырёх человек: долговязый Ли слишком внимательно смотрел куда-то в сторону, Сон зевал, прикрыв рот кулаком, а Чхве листала телефон с видом человека, которому заметно недоплачивают, – и похлопал Ёна по плечу.

– Давай, новенький, отправляйся вниз, проверь всё.

Ён растянул губы в улыбке. Вообще-то Ёну и правда нужно было вниз. Вот только ему жизненно необходимо было оказаться внизу с мобильным телефоном начальника Хона, но тот, как назло, нигде не оставлял его без присмотра. Телефон всегда был надёжно пристёгнут к ремню на поясе.

Ничего не оставалось, кроме как разыграть настоящее театральное представление. Брови сошлись в печали, голос задрожал, а взгляд стал щенячьим.

– А можно я позвоню сначала? Мне просто…

Начальник Хон посмотрел на него в изумлении, разве что рот не открылся, чтобы сцена не превратилась в полностью карикатурную. Со стороны коллег послышались едкие смешки, а обеспокоенные жители зацокали языками – такое неуважение со стороны мальчишки! Со всех сторон на Ёна были обращены взгляды, означающие только одну общую на всех эмоцию: что за наглый щенок, ленивый и безрассудный!

Честно говоря, он уже привык к таким взглядам. Если бы Ён попал в то телешоу, где исправляли «антисоциальных» элементов общества, то начал бы своё представление так: «Добрый день, меня зовут Хан Ён, мне двадцать один год, и я сменил 37 работ».

На данном этапе его жизни можно было бы даже сказать, что его основная работа заключается в том, чтобы устраиваться на работы, втираться в доверие к людям, а потом воровать их технику.

Нет, конечно, не воровать, но так звучало драматичнее. Ему нужно было всего пять минут с телефоном начальника в канализации.

– Помните, я говорил, что моя мама в больнице, а я забыл дома телефон? – затараторил Ён, не давая никому опомниться. – Можно я просто позвоню с вашего телефона? Успокою сердцебиение? А то я сейчас так переживаю, что прямо тудум-тудум сердце делает… И я сразу же спущусь вниз! Буквально два слова! Пожалуйста, начальник-ним[2]?

Ён сложил руки на груди в молитвенном жесте и посмотрел на господина Хона, он даже умудрился присесть так, чтобы казаться ниже, а это было не так уж просто, когда обычно ты возвышаешься над всеми.

– Пожалуйста?

Всё-таки в чём-то и Ёну повезло, у него была совершенно особенная суперсила: просто потрясающе получалось притворяться жалким. Кто-то может сказать, что это самый жалкий вид везения, который только можно придумать. И окажется прав, но будет поздно, потому что он уже пожалеет Ёна.

– Только быстро, – недовольно пробормотал начальник Хон, сдавшись и отстёгивая от пояса телефон.

– Я быстро, я очень быстро, – подобострастно закивал Ён.

Взяв простенький «Самсунг», он сделал шаг в сторону канализации.

– О! – вдруг испуганно вскрикнул Ён и добавил ещё пару раз: – О! О!

Телефон выскользнул из руки и полетел вниз. Ён мгновенно бросился его ловить, но тот ускользал, прыгая из одной руки в другую; наконец уже у самой земли Ён отбил его ногой, как в джегичаги[3], и всё-таки схватил аппарат.

Раздались возгласы, восхваляющие ловкость Ёна. Он поклонился, принимая похвалу, и одновременно разжал пальцы, роняя телефон в канализацию.