Пурпурный рассвет. Апогей 2 - Темир Руслан - Страница 6

– И что, что оставил? Ты не физик-ядерщик, ты не мог знать, как работает этот реактор. Он провел тебе тщательный инструктаж, объяснил все нюансы его работы? Да если он настолько гениальный, то почему не создал автоматическую систему для избежания таких инцидентов. Бросить все на молодого парня, тоже мне изобретатель. – Миле захотелось обнять Прайса, впервые она видела не вечно собранного и сконцентрированного мужчину, а совсем еще юного и ранимого человека, которому требуется выговориться. – Ты и так тащил на себе столько, что мало кто сдюжит. Я все время удивлялась, как ты это вывозишь. Как ты сохраняешь такую трудоспособность и холодную голову. Любой на твоем месте сломался бы намного раньше. Тем более любой из нас прошел через личный ад во время пандемии, а ты вообще оказался один в чужой стране. Все твои близкие за три девять земель, и ты даже не знаешь, что с ними.

– Знаю. – Прайс закрыл глаза, чтобы скрыть слезы. – У меня была девушка, Дейзи. Мы со школы вместе. Хотела стать вашей коллегой, училась на медика. Когда проявились первые симптомы “Пурпурного”, она решила уйти по своим правилам. Передозировка транквилизаторов. Позвонила мне, до того, как потеряла сознание, попрощаться. Я слышал по телефону ее последние слова.

Мила не нашла, что ответить. Только от представления пережитого Стивом, волосы вставали дыбом. Она обняла Прайса и прижала его голову к плечу, сама еле сдерживая слезы и вспоминая мужа и сыновей, умерших у нее на руках. Про пережитое во время пандемии почти никто не говорил, выжившие предпочитали молчать, заперев боль в себе и стараясь абстрагироваться. Ведь если начать вдумываться, дать горю разгуляться по полной, то легко и умом повредится. Но боль все равно находила лазейки и прорывалась наружу, расшатывая и так поврежденную психику.

Стив успокоился и на пару мгновений задержал дыхание, приходя в себя.

– Спасибо вам. – Сказал он шепотом.

– Да было бы за что. – Мила вытерла проступившие слезы. – Нам просто надо чаще разговаривать. То, что мы молчим о наших чувствах, их не убирает. Приходи в любой момент, я всегда тебя выслушаю.

– Это сложно. – Посмотрев в глаза Людмиле, Прайс стыдливо опустил взгляд. – Я вырос в семье, где мужчины обязаны быть из стали. Никаких эмоций, работать, превозмогая себя, не болеть, не плакать. Поделиться переживаниями – показать свою слабость.

– Ты думаешь у нас здесь по другому? Отнюдь. У нас мужчины жили лет на пятнадцать-двадцать меньше, чем женщины, а все почему? Потому что настоящий мужик ничего не чувствует, не устает, он всегда здоров, как конь, на котором можно пахать, а если даже и болен, то никогда об этом не скажет. Знаешь как я со своим мужем по этому поводу воевала? Пахал на двух работах, чтобы дать семье все, что только может и не может. Я ему говорила, что мне нужен живой муж рядом, а не все эти машины, путешествия и вещи. Материальное сильно переоценено, но мужчинам кажется, что их будут меньше любить, если они перестанут давать. Зачастую, так и есть, я не отрицаю. Но если ты любишь своего человека, то для тебя в первую очередь важен именно он. Я его силком заставляла проходить обследования. Замечала, как он кривится от боли, но молчит, ибо только слабаки жалуются. Но это – глупо. Глупо считать, что ты должен быть машиной, работающей на износ. Надо следить за своим здоровьем, как за физическим, так и за психическим. Давай договоримся так: каждую неделю мы будем с тобой встречаться и просто разговаривать. Не в госпитале, а в непринужденной обстановке. И говорить будем не о работе или ситуации в “Истоке”, а о тебе. Я, чтобы тебе было легче раскрыться, тоже буду делиться с тобой своими переживаниями. Договорились?

Прайс посмотрел на Милу. Несмотря на поучающий тон и то, что проводить встречи преложила она сама, в ее глазах стояла просьба. Стив понял, что Людмиле самой нужны эти разговоры. Что она сама хочет высказать все накипевшее, разделить свою боль, которую приходится скрывать. И в его лице она видит человека, который поймет и выслушает. От этого стало легче и даже спокойнее.

– Хорошо, давайте.

– Только без “вы”, а то я себя чувствую психотерапевтом, а мы с тобой – друзья. – Ответила Мила, чуть улыбнувшись уголками губ.

– Ладно, но таблетки мне все равно нужны.

– Конечно. – Людмила подошла к шкафчику с замком, в котором хранились рецептурные медикаменты. – Держи, сейчас напишу тебе рекомендации по применению, обещай соблюдать их строго.

– Обещаю. – Стив кивнул, немного удивившись тому, что такой короткий разговор смог помочь не хуже таблеток.

6 декабря

9.12 по местному времени

19.12 по московскому

Аэропорт города Розуэлл

Штат Нью-Мексико

Впервые за долгое время Марк проснулся от того, что выспался. Никто не будил, никакого шума, нападений или тревог. Потянувшись, он посмотрел в окно. На улице яркий солнечный день, словно лето здесь никогда не заканчивается. Тимур спит на соседней кровати, из дальнего конца трейлера доносится храп Федоровича. Осторожно встал и на цыпочках дошел до душа. Приведя себя в порядок, решил выбраться на улицу, подышать свежим воздухом. Выйдя на ступени трейлера, увидел Воеводова на площадке между домами. Вадим уже где-то раздобыл штангу и занимался.

– Ты когда-нибудь не тренируешься? – Спросил Марк, присаживаясь на ступени.

– А ты как думаешь? – Ответил Вадим, бросая снаряд на землю. – Я два года на гражданке просидел, если бы не занимался, то все навыки бы растерял.

– Я думал, это как езда на велосипеде, никогда не разучишься.

– Не разучишься, но выносливость и скорость реакции теряются очень быстро. А тебе что не спится? – Воеводов взял полотенце с перил лестницы и вытер лицо.

– Выспался. – Коротка ответил Марк и начал разглядывать свои ладони.

– Смотри, сегодня ночью выезжаем, там уже так не отдохнешь, пользуйся моментом.

– Я четыре года по больницам “отдыхал”. Весь день в четырех стенах, большую часть суток только и делал, что спал. Так что мне хватило.

– Как знаешь. Вещи подошли по размеру? Я на глаз прикидывал. – Спросил Вадим.

– Да вроде. – Марк похлопал по новым карго-брюкам песчаного цвета. – Удобные, с сеточками везде, где надо. На коленях карманы для защиты.

– Еще бы, “Пять одиннадцать тактикал”, хорошие вещи делали, и экипировку для военных. Давно хотел обзавестись, но цены у них больно злые были.

– А теперь все бесплатно.

– Не скажи, мы все за это заплатили непомерно. – Вадим сел рядом на ступени. – Ты вообще как, готов?

– К чему? К прорыву на “Проталий”? – Марк посмотрел в глаза Вадиму. – Если бы не был готов, вообще не полетел бы.

– Думал, чем после займешься? – Спросил Воеводов.

– Пока еще нет. Я уже давно перестал строить какие-то планы, просто плыву по течению. – Марк замолчал и спустя пару секунд продолжил. – У меня было такое чувство, что я умер, но по какой-то причине задержался в этом мире, все эти четыре года. А сейчас у меня есть цель, уничтожить “Проталий”, это поможет людям, которые стали мне близкими, и, возможно, даст человечеству шанс на нормальную жизнь.

– Человечеству? С каких это пор ты думаешь о людях? – Удивился Вадим.

– Не знаю. Наверное, “Исток” меня изменил. Я вижу, что стараются сделать ребята там, построить новое общество, которое будет жить другими ценностями и у них даже что-то получается. Может это позволит людям увидеть прошлые ошибки, осознать, насколько тупиковым и бесперспективным был путь развития до “Пурпурного”. Может Стив с Князевым создадут тот мир, в котором не будут насиловать и убивать девушек…

Марк замолчал. Вадим не решился продолжить разговор, видя, насколько сложно Сахарову даются воспоминания о сестре. Он пошел в трейлер, оставив Марка сидеть одного. Тимур с Михаилом еще спали, так что Воеводов тихо зашел в душ, не желая будить спутников.

* * *

– С такой техникой справитесь? – Спросил Рассел. Именно так звали уже знакомого чернокожего патрульного.

– Руль, коробка передач и три педали, что тут сложного. – Ответил Вадим, рассматривая предоставленный “Oshkosh”.