Метка Дальнего: Антикомендантский Час (СИ) - Кронос Александр - Страница 2

Слёзы. Ну не надо же так. Не люблю, когда кто-то мои эмоции щипает, чтобы слезу выжать. Убивать хочется.

Голос Мэй срывается на китайский, потом обратно на русский. Она тянет назад. Упирается ногами в залитый кровью пол.

Олег поднимается. Пошатываясь, идёт к Василию. Хватает сына за волосы. Дёргает вверх. Бьёт по лицу наотмашь.

— Падай в ноги, идиот! — орёт старик, срывая голос. — Умоляй тебя простить! На колени, грю!

Бьёт ещё раз. И ещё. Василий мотает головой, как тряпичная кукла. Парализован ужасом. Мычит.

Н-да. Мэй пекла пироги. Помогала с Дарьей. Фактически спасла её. Не задавала вопросов. Приносила бульон. Единственный нормальный человек в этом здании.

Убивать парня на глазах у стариков — мерзко.

Но Василий знал, кто мы. Привёл сюда смерть за тысячу рублей. Спустить с рук? Он фактически едва не убил нас всех. Такое не прощают.

Высвобождаю руку из пальцев Мэй. Стремительным рывком, с частичной трансформацией пальцев. Несколько быстрых шагов. Вошедшие в горло когти. Ошеломлённые глаза Василия. Похоже он не верил всерьёз, что его убьют. Зря. Любое действие вызывает последствия. Атакуя кого-то и пытаясь нанести вред, ты заранее соглашаешься с ответкой.

Мэй кричит. Падает на пол, что-то вопя на китайском. Олег отступает к стойке. Хватается за бутылку. Недолго у него мозг работал в трезвом режиме. Теперь и ещё один повод круглосуточно бухать появится.

А вот мне некогда. Сначала наверх по лестнице. Коридор. Студия.

Здесь погром — вспоротые матрасы, разбросанные вещи, осколки. Вентиляционная решётка на месте. Четыре винта, которые я тут же выдираю подцепив эту хреновину когтями. Импровизированный тайник цел. Деньги. Немного мясных кубиков. Пастилки. Запасные патроны. Алхимические гранаты. Всё в сумку.

Обратно вниз. Мэй сидит на полу рядом с Василием. Раскачивается. Рыдает беззвучно, зажав рот ладонью. Олег у стойки — уставился в одну точку и пьёт из горла. Андрея не видно. На кухне. Где-то неподалёку воют сирены. Патрулей нынче стало меньше, но всё равно достаточно. Единственная причина по которой тут пока нет полиции — «Кролики» наверняка предупредили мундиров о своём визите. Вот только пальба стояла такая, что проигнорировать всё равно не выйдет.

— Тэкки. Дарья, — оглядываю их. — Уходим.

Варраз на ногах. Еле бредёт. Дарья, которая чувствует себя лучше, поддерживает его с одной стороны, я с другой. Сейчас бы к Владиславу за регенерационными пастилками. Жаль не выйдет. Сначала отыскать укрытие. Потом наведаюсь к эльфу в одиночку.

Чёрный ход. Проулок. Ночной воздух бьёт в лицо. Где-то за спиной — едва слышные и затихающие рыдания Мэй.

Морально паршиво. Мэй — единственный человек в этом здании, который относился ко мне по-людски. А я убил сына на её глазах. Правильно и по делу. Но лучше от этого не становится. Отпустить тоже не мог — когда смотрел на него, чувствовал ярость и давление своей звериной части. Она жаждала возмездия и справедливости. В самом древнем её значении. Око за око. Либо, вырезанный город в ответ на агрессию.

Паршиво. Ну да и хрен с ним. У них ещё Андрей есть.

Ночь. Портовый район. Пытаюсь ускориться, таща за собой Тэкки. Нам нужно покинуть портовые кварталы и затеряться в соседнем районе. Там, где полно заброшенных зданий и есть, где укрыться.

Дарья молчит. За всё время не сказала ни слова. Варраз хрипит при каждом шаге. Сворачиваем в узкий проулок, выходящий на боковую улицу. Доходим до угла.

Звук двигателя. Из-за поворота медленно выкатывается патрульная машина. Проблесковые маячки не работают. А вот фары они врубают прямо сейчас — лучи света бьют в лицо, заставив меня закричать от боли.

Раскалённый свет плавит мозг. Выжигает мои глаза. Зверь внутри ревёт от паники. Мир — сплошное белое пятно. Внутри головы — пульсирующая боль.

Рывок назад и в сторону. Голые рефлексы. Выживание. Вжимаюсь спиной в шершавую прохладу кирпичной стены за углом здания. Быстро. Но меня всё равно должны заметить. Тэкки и Дарья вовсе всё ещё там — в свете фар.

Понимаю, что должен действовать. Но я ослеплён. Варраз сейчас даже муху не убьёт. Бежать под пулями им тоже нельзя — верная смерть.

Дарья понимает это быстрее меня. Треск рвущейся ткани. Потом — крик. Срывающийся, отчаянный. Девушка, на которую напали. Просит о помощи.

— Помогите! Этот урод набросился! Пожалуйста! — в голосе настоящая мольба.

Мгновенная импровизация. Ни капли стыда. Избитый и залитый кровью гоблин на асфальте рядом, в картинку не вписывается. Но я уже смутно различаю контуры и понимаю, что она расхреначила надвое уже надорванную футболку. Оголив свою грудь.

Хлопает дверь. От машины тянет горячим маслом и бензином. Теперь шибает приторным одеколоном и сигаретным дымом.

— Опа-на, — с предвкушением тянет мундир… — Какие цыпочки в нашем районе. Не боись, красавица. Щас поможем. По полной программе. И орально глоточку помассируем, и анально подлечим.

Защитники и слуги народа. Гордость полиции Дальнего.

— Стой, япь! — рявкает водитель, тоже открывший дверь. Лязгает затвор автомата. — Их же трое было вроде! Куда второй зелёный делся⁈

Зрение возвращается. Контуры проступают достаточно чётко — мусорный бак, стена, водосточная труба. Атаковать в лоб, под светом фар — словить пулю. Но Дарья дала мне фору.

Срываюсь с места. Бесшумно скольжу, вдоль стены. Через двор, заваленный мусором. Мимо баков — тянет рыбой и гнилыми овощами. Полностью огибаю здание.

Двадцать метров. Тёмная подворотня. Перемахнуть ящики. Протиснуться между стеной и ржавым контейнером. Ещё поворот.

Выныриваю из темноты ровно за спинами патрульных. Стоят в свете собственных фар. Параноик водит стволом по углу здания — тому самому, где я стоял. Сальный нагнулся к Дарье. Девушка сидит на асфальте, прижимая к груди обрывки футболки. Тот тянет пальцы и внутренний зверь взрывается яростью. Трогать моё? Порву!

Но сначала водителя. Он опаснее. Два шага из темноты. Прыжок. Колено в спину, на которой бронежилет. Лезвие ножа в горло. Пальцы левой руки — на рот. Привычная, отработанная схема. Такое ощущение, что я этим с детства занимаюсь.

Сальный оборачивается на звук. Улыбка сползает с лица. А я уже совсем рядом. Удар. Брызжет кровь. Скребут по асфальту пальцы. Довольно улыбаюсь я.

— Себя теперь подлечи, — смотрю в глаза этого отброса. — Ты ж секретный способ знаешь. Через жопу.

Не реагирует. А вот Дарья внезапно улыбается. Даже смеётся. Я же быстро вырезаю на его лбу метку.

Девушка уже на ногах. Стягивает с мёртвого водителя куртку. Набрасывает на плечи, запахивает. Минуту назад рыдала и кричала, срывая голос. Сейчас спокойна, а глаза сухие и цепкие. Второй раз вижу этот фокус. В прошлый раз разыграла подвыпившую шлюху перед матросами. Теперь — жертву перед мундирами. Ловко.

Два трофейных пистолета — один за пояс, второй Дарье. Патроны. Рация на поясе у параноика. Тянусь к ней.

— Не бери, — тихо хрипит Дарья. — Внутри что-то есть. Слабое совсем, но фонит.

Артефакт в корпусе рации? Возможно маячок — отслеживать патруль. Или найти того, кто стащит полицейскую рацию. Я думал слушать переговоры, но раз так — лучше оставить устройство здесь.

— Хорошо, — киваю ей. — Уходим.

Тэкки уже пытается подняться. Правда встать у варраза получается только с нашей помощью.

Перебежками через тёмные дворы. Проулки. Глухие заборы. За спиной воют сирены. Разбиваю второй флакон «стирателя».

Уходим всё дальше и дальше. Запахи меняются. Вместо рыбы и портовой гнили, кирпичная пыль с ржавым металлом. Цинниванский район. Не зря в прошлый раз его оценивал в плане возможного укрытия.

Заброшенный корпус мануфактуры за покосившимся забором. Выбитые стёкла, обвалившийся козырёк. Тихо. Из живого — только крысы.

Забираемся на второй этаж, затащив туда же Тэкки. Дальнее помещение в конце коридора. Бетонные стены, дыра в потолке. Тусклый лунный свет.