Неразрывная цепь - Стилл Рассел Ф. - Страница 25

После безопасного прекращения отсчёта Борман вышел на связь и сообщил, что своими глазами видел воспламенение двигателей с орбиты. Как только пуск был прерван, немедленно началась работа по эвакуации двух разочарованных астронавтов. У основания «Титана» была зафиксирована небольшая утечка топлива, и к стартовому столу направили четырёх техников в защитных костюмах SCAPE — огнеупорных комбинезонах с автономным жизнеобеспечением; в них они были похожи на астронавтов у основания ракеты. Быстро установили: преждевременно отсоединился хвостовой разъём первой ступени «Титана» — это и вызвало остановку двигателей. Но ещё более тревожным оказалось другое: в клапанной сборке обнаружили небольшой пластиковый колпачок, который, судя по всему, так и не был снят с момента поставки двигателя. Остановка двигателей оказалась скрытым благословением. Не случись она, велика вероятность, что сразу после старта произошёл бы отказ двигателя!

После устранения утечки топлива полсотни или более инженеров и техников заполонили стартовый стол для осмотра. Всё было залито водой из системы пожаротушения. Вскоре дали добро на подъём башни обслуживания, и мы приступили к окончательному плану эвакуации экипажа. Через полтора часа после остановки мои техники были в белой комнате и вытаскивали Уолли с Томом. Астронавты сняли шлемы, переговорили несколько слов и спустились в лифте. По правилам миссии они должны были покинуть стартовый стол на бронетранспортёрах. Два БТР стояли в готовности у основания пандуса и быстро увезли их в операционный корпус.

Во многом благодаря опыту и выдержке Уолли корабль удалось подготовить к повторному пуску, который прошёл успешно, всего через три дня. Когда Уолли вышел из лифта в белую комнату, техник по скафандрам вручил ему бумажный пакет. Уолли шёл ко мне с улыбкой, потом бросил пакет снизу вверх. Как ни стараюсь, не могу вспомнить, что там было, но уверен — это была хорошая шутка.

Посадка экипажа снова прошла без сучка без задоринки. Потом — обратный отсчёт, зажигание, старт. И едва за шесть часов полёта было выполнено первое в мире «настоящее» орбитальное сближение. Новый рубеж в нашем наступлении на Луну. Для меня это — жемчужина всей программы «Джемини».

После напряжения и успеха «Джемини-6» и «Джемини-7» мы вернулись к более размеренному ритму — примерно один пуск в три месяца. Следующим был «Джемини-8» с Нилом Армстронгом и Дейвом Скоттом. На «Джемини-9» назначили Чарли Бассетта и Эллиота Си.

28 февраля 1966 года Си и Бассетт вместе с дублёрами экипажа «Джемини-9» — Томом Стаффордом и Джином Сернаном — поднялись в два самолёта T-38 и полетели в Сент-Луис. Им предстояло несколько дней тренировок на тренажёре на нашем заводе. В районе Сент-Луиса была отмечена низкая облачность и ограниченная видимость, и пилоты подали планы полёта по приборам. К моменту прибытия погода ухудшилась ещё больше. Си заходил на посадку первым.

Выйдя из низких облаков, его самолёт оказался выше по глиссаде. Слишком далеко от торца полосы, Си решил выровняться под нижней кромкой облаков и зайти на второй круг. Стаффорд и Сернан, шедшие следом, столкнулись с аналогичной проблемой, но выбрали стандартную процедуру ухода на второй круг и набрали высоту обратно в облака.

По всей видимости, Си потерял скорость на вираже и включил форсаж, пытаясь погасить снижение. Было поздно. T-38 задел крышу здания «Макдоннелл», где работали инженеры над самим их кораблём. Самолёт НАСА врезался во двор за зданием. Том и Джин вскоре появились на посадке — и увидели пылающие обломки своих друзей. Си и Бассетт были мертвы.

После гибели двух астронавтов GT-9 миссия была передана Стаффорду и Сернану. «Джемини-8» и «Джемини-9» оба вышли на орбиту весной 1966 года, но не без серьёзных проблем. Эти проблемы дали планировщикам НАСА основания беспокоиться о достижении двух из трёх главных задач программы в оставшихся трёх миссиях: стыковки и преодоления трудностей ВКД и работы в открытом космосе.

К этому времени большинство из нас, работавших на стартовом столе, отточили свои приёмы и методы до хорошей слаженности. За редкими исключениями, наши графики пусков выглядели выполнимо, а процедуры выполнялись как часы. Мы накопили огромный опыт и были готовы к любым непредвиденным обстоятельствам, которые только могли предвидеть. Это было разительное отличие от наших неловких попыток и бесконечных задержек эпохи «Меркурия». Хватало и весёлых моментов.

GT-9 изначально планировался к пуску 17 мая в погоню за целевым аппаратом «Аджена». Но ракета-носитель «Атлас-Аджена» клюнула носом и упала в Атлантику. Пуск отменили, и астронавты с раздражением покинули корабль. Резервная цель, ATDA, была готова и 1 июня выведена на орбиту.

Когда Стаффорд и Сернан вошли в белую комнату для второй попытки, они держали перед нами два круглых плаката. На одном было написано «Мы стараемся больше». Другой был по-немецки: «В следующий раз сделаем лучше». В ответ я указал на таблички, которые запускная команда повесила над люками корабля. На правой был нарисован большой магнит с подписью «Локатор ATDA Джина» — намёк на их цель сближения. На левой красовалась грозовая туча с молнией, а под ней — якобы слова Тома: «Ну, блин.» Это оказалось пророческим: пуск вскоре снова отменили — на этот раз из-за неполадок с телеметрией.

Через два дня астронавты вместе с Дике Слейтоном прибыли на площадку № 19 для третьей попытки. Садясь в лифт, они прочитали на табличке: «Том и Джин: обращаем ваше внимание — режим движения вниз у этого лифта отключён. Сделайте это с первого раза.» Выйдя из лифта на уровне корабля, Слейтон передал что-то Стаффорду, и тот вручил нам. Это была трёхметровая спичка — на случай, если у нас возникнут трудности с поджиганием фитиля. Все от души посмеялись. Том и Джин на миг остановились, читая табличку, которую вывесил дублирующий экипаж над кораблём. «Раньше мы шутили, а теперь — нет. Отправляйтесь в космос, или мы займём ваше место.» Джон Янг получил командование GT-10. На тренировках с Майком Коллинзом он многократно жаловался: некоторые разъёмы и соединения слишком трудно подсоединять в перчатках. Он хотел взять плоскогубцы. НАСА эту идею не поддержало и проголосовало против. Янг продолжал жаловаться.

18 июля Янг и Коллинз явились в белую комнату. Я встретил их метровыми плоскогубцами — из пенопласта и алюминиевой фольги. Джон расхохотался и спросил, куда их засунуть. Он нашёл это совершенно уморительным. Много лет спустя он напомнит мне об этом случае.

— Помнишь плоскогубцы, которые я хотел взять на GT-10? — спросил он. — Я протащил свои собственные в кармане скафандра контрабандой. Джон, как и я, никогда не давал правилам встать поперёк работы, которую нужно было сделать. К финалу миссии GT-10 официальные лица НАСА вздохнули свободнее насчёт сближения и стыковки, но проблема ВКД их по-прежнему беспокоила.

В апреле 1966 года была отобрана пятая группа астронавтов. Их стало так много, что уследить за всеми было трудно. Помню, однажды мы выполняли какую-то плановую работу в белой комнате. Я заметил этого рыжего парня, который слонялся вокруг. Выглядел, как старшеклассник. Я решил, что кто-то привёл студента-инженера.

— Чем могу помочь? — спросил я.

— Нет-нет, всё в порядке. Я просто смотрю, — ответил он.

Просто смотрит? Кто этот парень, чёрт возьми?

Я попробовал быть дипломатичным: — Молодой человек, могу я спросить, на кого вы работаете?

Его ответ меня поразил.

— О, я работаю в НАСА. Я астронавт. Меня зовут Стю Руза. Пит Конрад во многом был похож на Уолли Ширра — в том числе неприязнью к «экспериментам». Для этих ребят первостепенным всегда было пилотирование корабля и успешное выполнение целей миссии. Оба считали — и, уверен, многие другие астронавты разделяли эту точку зрения, — что второстепенные эксперименты создают лишнюю нагрузку на выполнение главных задач.

Во время большей части подготовки к «Джемини-11» я тесно работал с Питом. Он был совсем не доволен обилием экспериментов, навешанных на его полёт. Однажды, сидя в корабле во время испытания, он открыл один из экспериментальных блоков. Следующее, что мы увидели — из устройства посыпались искры. Пит вскипел. Оказалось, в блоке находился высоковольтный конденсатор. Счастье, что он обнаружил его способность так бурно разряжаться. После закрытия корабля тот был бы наполнен стопроцентным кислородом. Искра в такой среде почти наверняка вызвала бы катастрофу. Это наглядно показало, насколько сложна наша цепочка и как легко она может оборваться. В космическом полёте каждая мелочь должна работать по плану. Отказ самого маленького звена может привести к провалу миссии и гибели экипажа.