Яблочный пирог с загадкой - Тарт Татьяна - Страница 3

– Извините, Люк, – сказала Адель. – Мне нужно подойти к бабушке. Спасибо вам за компанию и интересную беседу.

– Конечно, – кивнул журналист. – Я провожу вас. Не могу упустить возможность поздороваться и помозолить глаза вашей бабушке, – обаятельно рассмеялся он.

Молодые люди, весело переглядываясь, подошли к мадам Мэри.

– Мадам Дюваль, рад видеть вас. Жду с нетерпением, когда смогу поздравить вас и вашу внучку с заслуженной победой!

– Очень приятно, месье Ривьер, – улыбнулась Мэри, протягивая Люку руку и незаметно подмигивая внучке. – Как вы здесь? Все попробовали?

– Да! Все очень вкусно.

– Откуда у вас такие познания в крафтовых напитках, мадемуазель Дюваль? – внезапно вспомнил о незаданном вопросе Люк.

Мэри засмеялась.

– О, она у нас со вкусами на ты, Люк. Могу я вас так называть?

– Да, конечно. Хочу услышать эту историю во всех деталях, – галантно кивнул молодой человек.

– Может быть, может быть… – загадочно протянула бабушка Дюваль.

– Мне было очень приятно вновь пообщаться с вами, милые дамы. Не смею вас больше обременять своим обществом. – Он кинул взгляд на огромные круглые часы, которые висели на одном из зданий площади. – К тому же скоро ваш выход с пирогом.

– Ох, точно! Осталось всего десять минут! – всполошилась Адель.

– Молодежь… все им кажется, время резиновое, – беззлобно поддела ее старушка.

Журналист понял, что настало время откланяться.

– Я пойду. Адель, еще раз желаю вам удачи на конкурсе.

– Спасибо, Люк, – ответила Адель. – До встречи.

Люк ушел, а Адель повернулась к бабушке. Та сидела с надутыми накрашенными губами.

– Даже не начинай.

– Я молчу, – ответила старушка.

– Твой взгляд слишком красноречив.

– Это у тебя фантазия слишком бурная, – в тон внучке ответила Мэри.

– Дамы и господа, – торжественно произнес ведущий и по совместительству главный член жюри. – Мы готовы объявить победителя фестиваля «Вкус Прованса» в номинации «Лучший яблочный пирог»!

Адель затаила дыхание. Сердце ее колотилось в груди, ладони вспотели.

– А-а-а! – В тот миг, когда все замерли, с нетерпением ожидая имя победителя, в другом конце площади раздался пронзительный крик…

Крик прошел сквозь веселый гул фестиваля, как раскаленный нож сквозь масло. Еще мгновение назад шумная и жизнерадостная толпа замерла, людей охватил леденящий душу страх.

Гости начали в панике оглядываться, пытаясь понять, откуда доносится этот жуткий звук. Некоторые вскакивали со своих мест, опрокидывая столы и стулья, другие застыли в оцепенении, словно не веря своим ушам.

Адель инстинктивно схватила бабушку за руку.

– Что случилось? – спросила она, но мадам Мэри лишь пожала плечами; ее лицо выражало такое же недоумение, как и у всех окружающих.

В следующий миг толпа перед одним из шатров заволновалась, словно море во время шторма. Люди начали отступать, расчищая про-ход, и Адель с ужасом увидела, как двое мужчин выносят из шатра человека без сознания и кладут его на скамейку.

Это был Жан-Поль Лару, знаменитый кондитер из соседней деревни, известный своими изысканными шоколадными десертами. Его лицо было бледным, а губы синюшными. Рядом с ним суетилась женщина в белом халате, пытаясь оказать первую помощь.

– Отравился! – донеслось до Адель из толпы. – Съел что-то и отравился!

Адель почувствовала, как волна тошноты подкатила к горлу. Отравление… На гастрономическом фестивале… В эту минуту она забыла о конкурсе, о своей мечте победить. В душе поднялся ужас, а в голове крутился один вопрос: «Почему?».

Бабушка крепко сжала ее руку, словно чувствуя состояние внучки.

– Успокойся, милая, – прошептала она. – С Жан-Полем все будет хорошо. Сейчас приедет скорая, и ему помогут.

Но Адель не могла успокоиться. Ей было жутко оттого, что кто-то способен на такое злодеяние. Отравить человека на празднике, где все должны радоваться и наслаждаться вкусной едой и… жизнью.

В толпе началась паника. Люди в страхе отступали от шатра Жан-Поля, будто опасаясь, что и они могут стать жертвами отравления.

– Кто мог это сделать? – слышались взволнованные голоса. – Зачем?

– Отравитель все еще может быть здесь! – закричал кто-то. – Он может быть среди нас!

Адель почувствовала, как у нее по спине пробежал холодный поток страха. Она оглядывалась по сторонам, пытаясь найти хоть какой-то знак, какую-то подсказку, чтобы понять, что же происходит. В голове ее рисовались картины одна страшнее другой.

В этот момент она увидела Люка: тот стоял поодаль и с интересом наблюдал за двумя женщинами, а когда заметил, что девушка его обнаружила, тут же двинулся в их сторону.

– Ну что, есть какие-то новости? – спросила Адель у приближающегося Люка.

– Жан-Поля увезли в больницу в Авиньоне, – ответил журналист. – В нашей деревне нет необходимого оборудования. Врачи пока не дают никаких прогнозов.

– Боже мой… – прошептала мадам Мэри, ее лицо побледнело.

– Я знаю, это ужасно, – сочувственно ответил Люк, – но давайте верить в лучшее. Я поговорю с врачами позже, когда у них появится какая-то информация, и обязательно сообщу вам.

– Спасибо, Люк, – сказала Адель. – Я очень переживаю за Жан-Поля. В голове не укладывается. – Сердце ее колотилось, руки тряслись.

– Я понимаю, – кивнул Люк.

– Бабуль, помнишь, как он принес свой первый десерт, и тот рассыпался прямо у нас на глазах? – Адель почувствовала, что по ее щекам потекли слезы. Кажется, шок сменился страхом. Бабушка молча обняла внучку.

– Полиция уже начала расследование, и у них есть кое-какие зацепки. – Люк попытался поддержать Адель, но делал это как-то неумело.

– Какие? – спросила девушка, ее глаза загорелись любопытством.

– Они подозревают, что Жан-Поля могли отравить намеренно.

– Отравить? – Адель была шокирована. – Но зачем? Кому это нужно?

– Пока неизвестно, – уклончиво пожал плечами Люк.

– Но у него не было врагов! – возмутилась Мэри.

– Разве что добрая половина участников-кондитеров, – неудачно пошутил Люк.

– Хотите сказать, что его отравил кто-то из своих? – переспросила Адель, и ее глаза расширились от удивления. – Или это могла быть я?

– Адель! – воскликнул журналист, замахав руками. – Я этого не говорил, но у полиции другие мысли на этот счет.

– Какие?

– Да, вы правы, в основном подозреваются другие кондитеры – участники фестиваля, – сказал Люк, наблюдая за реакцией Адель.

– Но… но это же невозможно! – воскликнула девушка. – Мы все друг друга знаем, мы конкуренты, конечно, но не враги! Да и… это какой-то сон и кошмар…

– Я знаю, – согласился Люк. – Но все это лишь гипотезы. Вы же знаете, что полиция будет рассматривать любые варианты. И начнет, конечно, с тех версий, что лежат на поверхности.

– В мире кондитерского бизнеса всегда была жесткая конкуренция… – как-то уклончиво проговорила мадам Мэри.

Адель задумалась. Она никогда не думала о своих коллегах как о потенциальных преступниках, но слова Люка заставили ее усомниться в своих убеждениях.

– Ты тоже думаешь, что это кто-то из нас? – спросила она у бабушки.

Мадам Мэри пожала плечами.

– Не говори глупости, Адель. Все это очень странно, но не до такой же степени.

На площади по-прежнему царила суета, но теперь она была пропитана тревогой и подозрением. Люди больше не смеялись и не шутили, их лица были хмурыми и настороженными. Ароматы специй и сладостей, которые еще недавно казались такими аппетитными, теперь словно растворились в тяжелом воздухе, полном недоверия.

Жандармы, появившиеся на фестивале, словно серые тени, сразу же огородили место событий желтой лентой и теперь скользили между шатрами, опрашивая участников и гостей, причем их вопросы звучали резко и холодно, словно острые лезвия, рассекающие праздничную атмосферу. Один из жандармов подошел к мадам и мадемуазель Дюваль. Он цепко присматривался то к одной женщине, то к другой, не выпуская при этом из зоны внимания молодого журналиста, на что мадам Дюваль хладнокровно ответила немигающим взглядом.