Ковбой без обязательств (ЛП) - Рене Холли - Страница 28

Тяжесть всего, чего я не знала и не хотела знать, навалилась на грудь и поднялась к горлу. Я подумала о всех этих годах, что меня не было, о том, как я строила новую жизнь, пока Джун и Кэллоуэи продолжали тянуть на себе долг, о котором я даже не подозревала.

От этого осознания у меня вышибло воздух из легких. Я подняла взгляд на Джун, сжимая край бумаг так сильно, что они смялись. Мне хотелось закричать на нее за то, что она скрыла это от меня, за то, что взвалила все на себя. Но слова путались с такой яростной благодарностью. Благодаря ей и Кэллоуэям я прожила последние месяцы с мамой, веря, что с нами все будет в порядке.

Я расправила бумаги на столе, приглаживая их пальцами, пока они не легли идеально ровно. Жест был бессмысленным, но я не могла справиться ни со стыдом за собственное незнание, ни с облегчением от того, что Джун меня защитила.

— Что это? — наконец выдавила я. Голос дрогнул, балансируя между упреком и мольбой.

Джун не ответила сразу. Она наклонилась вперед, уперев локти в край стола, и посмотрела на бумаги.

— Это, — сказала она наконец, потянувшись к договору, — причина, по которой это место до сих пор наше.

— Я не знала, — сказала я, потому что других слов не было. — Ты должна была мне сказать.

Губы Джун тронула грустная улыбка.

— Тебе было пятнадцать, Блэр, когда мы это сделали. Что бы изменилось, если бы я сказала? — она поправила очки, взгляд пригвоздил меня к месту. — Мы с твоей мамой пытались справиться сами. Но иногда помощь принимают. Особенно от тех, кто тебя любит.

— Я бы не уехала, — призналась я, качая головой. — Ты должна была сказать. Я бы осталась. Я бы помогла.

Джун тяжело, нарочито вздохнула.

— Ты хотела уехать, Блэр. А твой отец… — ее рот скривился, словно от кислого. — Он не мой любимый человек, но он дал тебе то, чего я не могла. Колледж. Будущее за пределами этих заборов. Если бы ты захотела остаться, я бы свернула горы. Но ты хотела уехать.

Из-за Кольта.

Я подумала о том, как всю жизнь вращалась по орбите Кольта Кэллоуэя, как каждый мой план так или иначе был вылеплен вокруг него. Это была правда. Я хотела уехать, но только потому, что он мне сказал. Я убеждала себя, что берегу сердце, что строю жизнь за пределами той девчонки, которой была в Уиллоу Гроув.

Я не думала о том, что оставляю после себя, не считая его. Я не задумывалась, как сильно во мне нуждалась бабушка и сколько отдала его семья. Все эти годы я эгоистично пыталась создать новую жизнь и зря. Она так легко ускользнула, потому что на самом деле никогда не была моей.

— Траст твоей мамы специально защищал эти акры для тебя, — сказала Джун, не отводя взгляда. — Она сделала так, чтобы ее часть земли дождалась тебя, когда тебе исполнится тридцать, независимо от того, что будет с остальным.

Я медленно кивнула. О наследстве я узнала вскоре после ее смерти, но все эти годы траст был где-то на задворках сознания, далеким фактом. А вот все остальное — кредиты, Кэллоуэи, отчаяние — от меня скрыли полностью.

Я хотела спросить Джун, жалела ли она. Сидела ли когда-нибудь в тишине этой кухни и думала, стоила ли цена того. Но телефон вдруг завибрировал на столе так резко, что я едва не подпрыгнула. Звук отразился от стен кухни, экран загорелся, и имя Сенатор Монро снова и снова вспыхивало перед глазами.

Взгляд Джун метнулся к телефону, потом ко мне и снова к телефону.

— Будешь отвечать? — тон был будничным, но я видела, как она заранее готовится к тому, что я скажу дальше.

— Это… — я замялась, прижимая ладонь к бумагам и отчаянно желая, чтобы мир на пару секунд притормозил. — Это мой отец. — Я подняла телефон и отправила вызов на голосовую почту. — С ним все в порядке. Я говорила с ним вчера.

Она замерла, внимательно наблюдая за мной.

— Чего он хотел?

— Он хочет, чтобы я вернулась и спасла свои отношения, — я усмехнулась с горечью. — Считает, что мне нужно все уладить с Грантом, сделать вид, будто все прекрасно, и перестать «позориться», отказываясь от такого «хорошего мужчины». — Слова «хорошего мужчины» слетели с губ, как проклятие, пропитанное всей сдерживаемой злостью.

Джун фыркнула и скрестила руки.

— Я ненавижу этого человека.

— Он не понимает, — я покачала головой. — Думает, что если я снова поговорю с Грантом, то осознаю, что выбрасываю лучшее, что со мной когда-либо случалось.

— Это не так, — без колебаний сказала Джун. — Этот ублюдок тебя не заслуживал. Он просто богатый придурок, и мне он никогда не нравился.

Я не смогла сдержать смешок.

— Ты ведь даже не встречалась с Грантом.

Я столько раз уговаривала ее приехать ко мне, познакомиться, но она всегда находила повод отказаться.

— И не нужно было, — она откинулась на спинку стула. — Я видела это по фотографиям. По тому, как ты о нем говорила. Есть мужчины хорошие, а есть те, кто хорошо притворяется. Твой отец всегда был из вторых. И Грант такой же.

Я попыталась отмахнуться, но она была права.

— Если вдруг задумаешься вернуться к этому типу, бери меня с собой. Я сначала вобью тебе немного разума.

Слова Джун легли тяжело, потому что я знала: отец и Грант не перестанут тянуть меня обратно в ту жизнь, чего бы мне это ни стоило.

— Ни за что на свете, — я покачала головой. — Я не вернусь.

Мысль о том, чтобы осесть в доме бабушки и день за днем помогать ей с хозяйством, казалась одновременно невозможной и утешительной. А потом я подумала о «Джемах Джун» и о том, как мы могли бы все наладить.

А еще был траст мамы. Те акры, которые она оставила специально для меня. Я годами старалась не думать о наследстве, о той страховке, но сейчас в груди что-то встало на место. Это была не просто земля. Это были корни. Это было ее. И мое. Это был дом.

Я вытерла ладони о шорты, собираясь с мыслями, прежде чем заговорить снова.

— Я думаю, я побуду здесь какое-то время, если ты не против.

Улыбка Джун была такой широкой, что показала небольшую щель между передними зубами. Она потянулась через стол и сжала мою руку, ее пальцы были теплыми.

— Детка, — сказала она, и голос дрогнул от чувств, — мне больше нигде не нужно, чтобы ты была.

Грохот ударил по ушам еще до того, как мы поднялись на крыльцо. Ровный, настойчивый стук — бах, бах, бах, будто кто-то пытался разобрать дом изнутри.

Я сжал ладонь Руби и постучал в дверь Джун, но шум внутри полностью заглушил звук. Я уже собирался постучать снова, когда сквозь грохот прорезался голос Блэр.

— Открыто!

Я распахнул дверь и заметил, как Руби сморщила нос. Запах плесени и застоявшейся воды стоял густо, как в сыром подвале, который месяцами не проветривали, и в доме был полный разгром. Под потолком тянулись синие брезентовые полотнища, у дальней стены громоздились коробки, а из пола гостиной прямо вверх поднималась металлическая лестница, уходящая в рваную дыру в потолке.

Сверху донесся визг электрической пилы, резанувший воздух, потом резкий хлопок и посреди всего этого хаоса стояла Блэр.

Она метнулась от кухонной раковины к столу, волосы спутаны в пучок на макушке, на одной щеке — полосы пыли. Под мышкой — рулон бумажных полотенец. Она что-то бормотала себе под нос, пока наконец не подняла голову и не увидела нас.

— Блэр! — взвизгнула Руби и уже рванулась к ней, но я успел ее перехватить.

— Что, черт возьми, тут произошло? — спросил я, оглядывая комнату и пытаясь понять, что вообще случилось.

— Черт, — выругалась Блэр вполголоса, уронив бумажные полотенца на стол и сдувая с лица выбившуюся прядь. — Джун тебе не звонила? Она сейчас у твоих родителей.

— Джун не звонила. — Я моргнул, снова окинул взглядом разгром и встретился с ней глазами. — Тут что, торнадо прошло, а я не в курсе?