Ковбой без обязательств (ЛП) - Рене Холли - Страница 47

— Чертовски идеально, — низко простонал Кольт. Он запрокинул голову, обнажив горло, и одна рука соскользнула с лестницы и исчезла под темной водой. Я видела, как напрягается его предплечье, когда он сжимает себя.

— Медленно, — приказал он, пожирая глазами каждый отчаянный жест. — Сделай так, чтобы это болело, как болит у меня каждую ночь, когда я лежу без сна и думаю о тебе.

Я вскрикнула, тело выгнулось навстречу прикосновению.

— Кольт… пожалуйста…

— Вот так. Именно так, — уговаривал он. — Каждую ночь я обхватываю член, пока он не начинает пульсировать, думая о том, как ты раньше стонала мое имя. Думая о тебе вот так, раздвинутой, умоляющей позволить тебе кончить.

Я сильнее вдавилась в ладонь, бедра дергались судорожно, все тело было переполнено нуждой, а его слова выжигали меня изнутри.

— Тебе нравится эта мысль, да? — прошипел он. — Хочешь, чтобы я заставил тебя умолять, Блэр?

Я кивнула, не в силах ни говорить, ни контролировать реакцию.

— Попроси меня позволить тебе просунуть пальцы под ткань, чтобы мы оба увидели, как с тебя стекает, пока ты трогаешь себя.

— Пожалуйста, Кольт. — Я смотрела на него и не могла поверить в то, что делаю. — Пожалуйста, позволь мне потрогать себя для тебя.

— Блять. — Его рука задвигалась быстрее, он удобнее зафиксировался на лестнице, а потом вторая ладонь легла мне на колено, разводя бедра еще шире, пока они не уперлись в металл.

— Убери эту ткань, Блэр. Дай мне увидеть то, что всегда было моим.

Рука дрожала неудержимо, когда я отдернула ткань и скользнула двумя пальцами внутрь. Спина выгнулась, и из горла вырвался звук, которого я сама не узнала.

— Господи, Блэр, — прорычал он, его предплечье свело судорогой под водой. — Посмотри на себя. Такая чертовски мокрая. Я кончу, просто глядя, как ты трахаешь себя для меня.

Мои бедра судорожно дернулись, когда я повела пальцы ниже и протолкнула их внутрь себя, и непристойные влажные звуки разрезали ночь.

— Ты хочешь трахать себя для меня, малышка?

— Да, — выдохнула я, и ноги начали сходиться, но Кольт остановил их.

— Шире, — мягко приказал он, и я снова заставила их разойтись. — Покажи мне все, по чему я голодал.

Из меня вырвался звук, где-то между всхлипом и стоном, когда я снова раздвинула колени до конца, полностью открытая, уязвимая и отчаянная. Между нами осталась только нужда. Все тело Кольта напряглось, мышцы дрожали от усилия сдерживаться, но он больше не мог.

Из его груди вырвался хриплый, звериный рык, эхом прокатившийся над водой и заставивший волосы на теле встать дыбом. Мои пальцы скользнули по влаге, легко задевая клитор, и каждое движение отзывалось новым спазмом в самом центре.

Дыхание Кольта рвалось неровными, сорванными глотками. Его глаза были прикованы ко мне, а рука работала яростно, вздымая воду, что с шумом билась о пирс. Я слышала его, слышала этот влажный, безумный звук его кулака, и знание того, что он теряет контроль из-за меня, кружило голову.

Он поднял взгляд с моих бедер на лицо, и я едва не вздрогнула от его жгучей силы.

— Идеально, — прохрипел он. — Дай мне эти пальцы.

Теперь он умолял, вся надменность исчезла, и в том, как он это сказал, было что-то такое обнаженное и надломленное, будто ему это было нужно не меньше, чем мне.

Дрожащей рукой я провела пальцами по промокшему жару и вынула их — блестящие, скользкие, и воздух ударил по коже. Кольт дернулся ко мне так резко, что едва не потерял равновесие на лестнице, и его влажная ладонь сомкнулась на моем запястье, как кандалы. Все его тело вибрировало от едва сдерживаемого напряжения, когда он резко дернул мою руку к себе, так что мое тело дернулось вперед на пирсе.

А потом его горячий, мягкий, ненасытный рот накрыл мои пальцы. Он втянул их между губами, язык закружился вокруг.

Этот вид, это ощущение его рта, жар дыхания, давление языка, снимающего с моей дрожащей руки вкус меня, послали через живот волну расплавленного желания. Бедра качнулись вперед в поисках трения, свободная рука вцепилась в выветренные доски пирса.

Кольт не сводил с меня глаз, пока весь его мир сжимался до вкуса меня и потребности в большем. В том, как он смотрел, было столько благоговения, что это ломало меня быстрее всего.

Он мягко прикусил, послав по нервам вспышку боли и наслаждения, а потом с мучительной медлительностью вытащил мои пальцы изо рта. Зубы скользнули по костяшкам, пульс бешено бился под его хваткой.

— Ты даже не представляешь, что это со мной делает, — сказал он, голос был полон голода. — Я скучал по тебе, Блэр. Черт, как я скучал по тому, чтобы ты была вот такой.

Он отпустил мое запястье и прижал лоб к внутренней стороне моего бедра.

— Ты так чертовски сладко пахнешь, — простонал он, и я почувствовала, как его язык медленно, мучительно скользит вверх, к колену. — Я мог бы сожрать тебя живьем.

Отчаянный всхлип вырвался из горла, когда пальцы нашли набухший клитор, бедра резко подались навстречу прикосновению.

— Кольт…

— Вот так. Произнеси мое чертово имя, когда кончишь. Напомни нам обоим, кому ты принадлежишь. — Его рука напряглась, когда он продолжил работать, не сводя с меня глаз. — Я с тобой. Я кончу, думая о том, как буду погружен глубоко в эту тугую маленькую киску.

Я застонала так громко, что казалось невозможным, чтобы нас не услышали во всей долине. Рука двигалась отчаянно, неуклюже, вверх и вниз, пальцы находили и обводили клитор, заставляя тело дергаться без контроля.

Я не могла оторвать от него взгляда. Он дрожал, каждая мышца напряжена, каждое дыхание — сорванный рык.

— Ты этого хочешь, Блэр? — потребовал он, голос был охрипшим от нужды. — Хочешь, чтобы я трахал тебя так глубоко, что ты забудешь обо всех остальных?

— Да, — выдохнула я, слово едва было слышно, почти стон. Голова шла кругом от мыслей о нем, от памяти о его теле на моем, о том, как он медленно, грубо, идеально входил, словно разрывая меня надвое.

— Тогда покажи, насколько сильно ты этого хочешь, — задыхаясь, сказал он, не отрывая взгляда, рука двигалась быстро и жестко. — Покажи, что ты готова на все.

Я показала. Я хотела его до боли. Хотела сломать его так же, как он ломал меня. Я провела пальцами по своей киске — настолько мокрой, что это было почти нелепо, и увидела, как он облизывает губы, когда я ввела в себя два пальца. Ощущение накрыло с головой, и я вскрикнула, проталкивая их глубже и изгибая именно так, как нужно.

Я рухнула на спину, другая рука вцепилась в бедро, ногти впились в кожу, ища опору, пока я рассыпалась.

Кольт терял контроль, грудь ходила ходуном.

— Вот так. Я хочу трахнуть тебя прямо сейчас, но то, как ты трогаешь себя, заставляет меня кончать так чертовски сильно…

Он не договорил. Он застонал, и вода вокруг взорвалась бешеными всплесками, когда он дернул себя до конца.

— Кончай для меня, малышка. Кончай на эти красивые пальцы и произноси мое чертово имя.

Меня сорвало за край. Тело выгнулось, рот был открыт, и с губ срывалось только его имя. Каждая мышца свелась в узел, когда оргазм прошил меня и оставил без сил. Рука застряла между бедер, судорожно двигаясь по клитору, и каждая волна была жарче и сильнее предыдущей.

Я слышала сорванный стон Кольта, чувствовала, как его отголосок проходит через пирс и накрывает меня.

— Дай мне это увидеть. Дай мне это услышать, Блэр, — умолял Кольт, и я хотела дать ему, мне было нужно это. Я заставила себя посмотреть на него, позволить наслаждению исказить лицо, позволить бедрам тереться о ладонь. — Скажи, что ты моя.

— Я твоя, — всхлипнула я, не в силах остановиться, хотя где-то на краю сознания знала, что не должна была этого говорить.

Мир расплывался, тело подалось вперед, жар и давление все еще пульсировали во мне.

— Кольт.

Он взревел мое имя, и все его тело судорожно дернулось, когда он кончил вместе со мной, яростно сжимая член.

Я слышала только наше хриплое дыхание и стрекот цикад, будто ничего не изменилось, будто мы только что не разрушили все к черту.