Ковбой без обязательств (ЛП) - Рене Холли - Страница 5

— Нет, — она покачала головой и медленно прошла мимо меня к ступенькам, по которым я только что поднялась. — У некоторых людишек внуки страшненькие. Это просто факт. — Она махнула рукой через плечо, приглашая следовать за ней, но не стала ждать и начала спускаться. — Мне повезло. Мне притворяться не пришлось.

— Джун! — рассмеялась я, идя следом.

— Что? — она оглянулась, и в ее янтарных глазах было столько тепла, что рядом с ней хотелось укрыться от любой бури. — Это правда. Давайте все помолимся, чтобы твои дети были такими же красивыми, как ты. А то мне пришлось бы врать дамам из книжного клуба, а ты знаешь, как я отношусь ко лжи.

Старое дерево скрипнуло под ее рукой на перилах, но она все равно двигалась уверенно, пусть и медленнее, чем раньше.

Она остановилась на нижней ступеньке и посмотрела на меня.

— Ну что? Идешь?

Что-то отпустило в груди, когда я двинулась за ней, ноги вспомнили дорогу раньше, чем успела голова.

— Куда мы…

И тут я увидела его.

Он медленно выпрямился, проведя ладонями по джинсам, и солнце блеснуло в каплях пота на задней стороне его шеи. Жар хлынул по телу, и я смогла сосредоточиться лишь на стуке собственного сердца и на нем. Он перенес вес с ноги на ногу, двигаясь с той непринужденной уверенностью человека, которому принадлежит каждый клочок земли под его стоптанными сапогами.

Он был одновременно высечен из памяти и казался чужим.

Сколько бы ни прошло времени и как бы он не изменился, одно его появление ударило под дых. Я уехала. Уехала потому, что он велел мне это сделать. А он все так же был здесь, работал на своем ранчо по соседству с бабушкиной фермой, будто ничего не разрушил.

Я машинально сделала шаг назад, ища, за что уцепиться, куда угодно — только не сюда. Но он повернулся, и я встретилась с темно-карими глазами. Глазами, которые не принадлежали мальчику, разбившему мне сердце.

Это были глаза его брата.

— Хантер, — имя само сорвалось с губ, а он одарил меня легкой, расслабленной улыбкой, будто освещавшей все его лицо, вытирая пот со лба.

— Ну надо же, — протянул он, облокачиваясь на забор. — Смотрите-ка, кого к нам кот притащил.

Сходство с Кольтом ударило почти физически.

Хантер стал выше, шире в плечах, и потертая хлопковая футболка теперь натягивалась на его плечах так, как раньше не бывало. Долговязая и неловкая осанка младшего брата Кольта исчезли без следа, уступив место мужчине с четко очерченной линией челюсти.

Но улыбка, которой он одарил меня через забор, была точь-в-точь такой, как я помнила. Один уголок рта поднимался выше другого, и на левой щеке появлялась ямочка. Та самая улыбка, от которой у девчонок подкашивались колени, дьявольская и обещающая неприятности.

Он распахнул калитку, разделявшую участки, сапоги захрустели по траве, пока он смотрел на меня.

— Выглядишь отлично, Блэр, — он кивнул в мою сторону, и я заставила себя выпрямиться.

— Осторожнее, Хантер. Слишком много комплиментов и я решу, что ты по мне скучал.

Он рассмеялся, и этот звук прокатился по мне теплой волной. Глубокий, низкий, до боли знакомый — кожу от него тревожно закололо.

Он был слишком похож на своего брата.

— И не ошибешься, — его взгляд прошелся по мне, будто он сверял, кем я была и кем стала за эти годы. — Мы все по тебе скучали. Моя мама до сих пор часто о тебе спрашивает.

Я не ответила. Не смогла.

Я скучала по ним тоже, конечно скучала. Семья Кольта когда-то казалась мне домом. Его мама была рядом, когда я потеряла свою, но теперь они стали почти чужими.

— Кстати о твоей маме. Передай ей, что я позвоню позже, когда мы с Блэр обустроимся, — сказала Джун, проходя мимо него к моей машине. — А ты будь полезным и помоги донести сумки.

Хантер усмехнулся, но я тут же вмешалась:

— Не нужно, правда. Я справлюсь.

— Да что ты, — ответил он с подмигиванием, поднимая край футболки, чтобы вытереть лицо. — Зато отдохну от этого чертова забора.

Я взглянула на Джун, пока Хантер вытаскивал оба чемодана с заднего сиденья, будто они ничего не весили.

— Не знаю, что бы я делала без вас, мальчиков Кэллоуэев, — Джун похлопала его по плечу, и я поспешно отвела взгляд. — Поставь на веранде. Дальше мы сами.

— Слушаюсь, мэм, — отозвался Хантер и прошел мимо нас, поднимаясь по ступенькам.

Джун смотрела на меня с самодовольной уверенностью человека, читающего мысли, как открытую книгу, и в ее глазах искрилось веселье.

— Даже не начинай, — предупредила я, указывая на нее пальцем.

После моего отъезда она часто заводила разговоры о Кольте. Потом — снова, когда узнала о моей помолвке с мужчиной, которого называла «таким же полезным, как сиськи быку». Но я всегда обрывала эти темы. Я не хотела знать ничего о его жизни здесь. Я бы этого не вынесла.

— Я и слова не сказала, — ответила она легко и дразняще, но не стала настаивать. Она обняла меня за талию и повела обратно вверх по ступенькам веранды. — Поговорим позже, — прошептала она, и в тоне было поровну ласки и предупреждения.

Хантер ждал у входной двери, держа в руках по чемодану.

— Точно не хочешь, чтобы я отнес их наверх?

— Этого достаточно, Хантер, — сказала Джун, берясь за дверь. — Спасибо за помощь, красавчик.

По его лицу расползлась медленная улыбка, щеки порозовели.

— Вы льстите моему самолюбию, мисс Джун.

— Этому самолюбию помощь ни к чему, — она закатила глаза. — Никогда не была нужна.

Хантер усмехнулся, наконец поставил чемоданы и слегка наклонил голову.

— Если что понадобится — кричите.

— Спасибо, Хантер, — выдавила я, когда мы вошли в дом.

Здесь пахло старыми сосновыми половицами, отполированными десятилетиями шагов, клубникой, настолько спелой, что сладость густо висела в воздухе, и едва уловимым ароматом духов Джун.

Пахло точно так же, как я помнила. Пахло домом.

Мы свернули на кухню, и там стояли корзины, переполненные яркими ягодами, вываливающимися прямо на стол. Из одних сочился сок, оставляя темные липкие пятна, другие сморщились, как забытые жертвы урожая, с которым одной женщине не справиться.

— Тут у нас аврал. Рук не хватает, — обронила Джун как бы между прочим, вытирая руки о фартук, хотя взгляд задержался на мне.

Горло сжало от всего, что я могла и должна была сказать, но слова не шли. Вместо этого я неловко собрала волосы, схватила ближайшую корзину, и плетенка впилась в ладонь.

— Куда мне? — спросила я, уже высматривая, где разруха сильнее всего.

Она улыбнулась мне той самой мягкой улыбкой, предназначенной только для меня, той, что когда-то лечила разбитые колени и чинила сердце. Но даже магия Джун не дотягивалась до трещины, оставленной Кольтом.

— Может, ты сначала разберешь вещи и отдохнешь? Это все подождет.

Я покачала головой. Сидеть спокойно я была не в состоянии.

— Разберу потом. Я хочу помочь.

Она кивнула в сторону кухонного окна, на грядки клубники, чья рубиновая мякоть блестела под беспощадным теннессийским солнцем.

— Надо спасти хоть что-то, пока жара не превратила все в кашу. Рабочие собирают сколько могут, но в этом году урожай выдался щедрый.

Я поцеловала ее в висок, губы скользнули по серебряным прядям, выбившимся из- под кос, и направилась к задней двери. Петли застонали протяжным, ржавым скрипом, когда я вышла наружу.

— Я рада, что ты вернулась, малышка, — окликнула меня Джун. — Неважно, что тебя привело. Важно, что ты дома.

Жара дрожала над рядами клубники, пока я смотрела на ферму.

Мне это было нужно: земля под ногтями, солнце, от которого розовеют мои плечи, сладкий вкус ягод, которые я ела прямо с куста. Мне хотелось этого ощущения нужности — снова быть важной для себя и для этого места.

У Джун было несколько работников, но их не хватало на эти раскинувшиеся гектары, которые она упрямо отказывалась сокращать. Работы было по горло, и Джун не тянула бы все в одиночку, если бы я не уехала.