Ковбой без обязательств (ЛП) - Рене Холли - Страница 56

Когда он наконец отстранился, то двигался так осторожно, будто я могла рассыпаться. Потом поднял меня на руки. Я вцепилась в его рубашку и тихо рассмеялась.

— Я могу идти, — соврала я, прекрасно зная, что он чувствует, как дрожь все еще прокатывается по моим ногам под его ладонями.

— Можешь. Но я не дам тебе этого сделать. — Он наклонился и в последний раз поцеловал меня. — Вот так мы, ковбои, понимаем «просто».

Я фыркнула, совершенно голая у него на руках, и провела большим пальцем по его усам.

— Ладно, ковбой.

Я щурился от слепящего солнца, пот стекал по виску и собирался в ямке у основания шеи. Рубашка прилипла между лопатками, а жара даже не думала спадать.

Я был на ногах с рассвета, но теперь позволил себе облокотиться на забор и просто понаблюдать.

В загоне был Маккой. И он проигрывал.

В последнее время он делил дни между работой на ранчо и родео по выходным, гоняясь за призовыми. Клялся, что просто вспоминает старое увлечение, но Маккой уже слишком стар, чтобы лезть на чертовых быков.

Да и сейчас его делала двухлетняя кобылка породы квотерхорс.

У кобылки была белая проточина и характер на троих, и она снова отправила Маккоя в полет. Он отчаянно пытался удержаться, слетая с седла, но все равно грохнулся в пыль. Глухой удар о землю сопровождался резким, недовольным фырканьем лошади. Она лягнула воздух и отбежала прочь.

Я рассмеялся так громко, что Маккой точно услышал, но он даже не поднял головы. Несколько секунд он сидел в пыли, переводя дыхание и сплевывая землю.

— Вот спасибо за помощь. Тебе говорили, что ты просто клад? — крикнул он. Даже издалека было видно, как от злости у него горит лицо.

— Эй. — Я поднял руки, будто сдаюсь. — Я вообще молчу. Просто наблюдаю, как мастер работает.

Он пробормотал что-то про умника и поднялся на ноги, разминая запястье, которое всегда перебинтовывал перед заездом. Лошадь настороженно следила за ним с другого конца загона, уши прижаты, все тело напряжено.

— Спокойно, девочка. Все хорошо, — мягко сказал он, снова подходя к ней с вытянутой рукой, но она ему не верила. Она отплясывала в сторону, не подпуская близко, и Маккою пришлось дважды обойти загон, прежде чем она позволила ему коснуться своей шеи.

Мы забрали кобылку через программу спасения, и она нам не доверяла. Маккой думал, что через пару недель уже посадит на нее седло, но я знал, что это сказки. Я видел диких лошадей, и эта была из самых упрямых.

Но Маккой умел ждать, и я знал, что рано или поздно она ему сдастся.

— Вот так, красавица, — кивнул он ей, проводя рукой по шее.

— Теперь понятно, почему тебя так любят женщины, — крикнул я, складывая руки на перекладине забора и наблюдая, с какой самоотдачей Маккой возится с кобылкой — так он ни с одной девушкой не возился. — Если бы ты так шептал мне, я бы даже ужина не потребовал.

Он бросил через плечо сухой взгляд и снова повернулся к лошади.

— Я, между прочим, сам люблю готовить ужин. Так удобнее дома, если ты понимаешь, о чем я.

— С Хантером под боком? — хохотнул я. — Представляю, привел девушку, а она узнает, что ты живешь со своим парнем.

Уголки его губ дернулись, но взгляд он от кобылки не оторвал.

— Ревность тебе не к лицу, Кольт. — Он глянул на меня всего на секунду. — Но приятно видеть. Я уж думал, у тебя там все сломалось, но раз Блэр вернулась, вижу, все работает как надо.

От звука ее имени у меня дернулась челюсть, а член дернулся в джинсах. Все мое тело отзывалось на нее, даже сейчас. Я до сих пор чувствовал вкус ее кожи на языке, тепло ее тела в ладонях, ее запах на своей коже.

Прошлая ночь крутилась в голове, как замедленная пленка, и каждая деталь была на месте. Я поерзал у забора и попытался думать о чем угодно другом.

Когда мы с Руби уходили утром, Блэр еще спала. Дверь в ее комнату была приоткрыта, она запуталась в простынях и крепко спала. Я думал разбудить ее, просто чтобы увидеть, как она посмотрит на меня в утреннем свете. Но не стал.

Я простоял в дверях дольше, чем прилично, глядя, как она спит, и все во мне ныло от желания по ней. Потом я закрыл дверь и напомнил себе, что она сказала.

Это просто.

Черта с два.

Я назову это как угодно, лишь бы она была рядом, но ни одна часть меня в это не верит.

— И что это вообще значит? — Я крепче сжал перекладину забора и вытер пот со лба.

Маккой отступил от кобылки, давая ей свободно двигаться по загону, и облокотился на ворота, сложив руки на груди.

— Блэр вертит тобой, как хочет, даже толком с тобой не разговаривая. — Он усмехнулся. — Жалкое зрелище, но забавное.

— По-моему, ты преувеличиваешь, — сказал я, отводя взгляд. Мне совсем не нужно было, чтобы Маккой знал, насколько он прав.

— Ничего я не преувеличиваю. — Он оттолкнулся от ворот и повернулся ко мне. — Я до сих пор поверить не могу, что ты позволил ей переехать к тебе. — Он покачал головой.

— Она не переезжает ко мне, — возразил я, и сам услышал, как это звучит. — Она поживет у нас, пока в доме Джун идет ремонт. Там был полный разгром.

Уж я-то знал, потому что несколько дней подряд вместо работы на ранчо разгребал тот бардак.

Я пнул носком сапога столб забора, сбивая сухой ком земли.

Он шумно выдохнул и уставился на меня.

— То есть ты хочешь сказать, — протянул он, будто складывал все по кусочкам, — что девушка, которая когда-то разнесла тебе всю жизнь, просто спит в твоей гостевой спальне, и это ничего не значит?

Он имел право беспокоиться. Я всю жизнь ходил кругами вокруг Блэр, и когда она уехала, меня просто разорвало. Я вспомнил прошлую ночь, то, как она смотрела на меня, по-настоящему смотрела, впервые за долгие годы.

Я смотрел мимо него, как кобылка кружит по загону. Ее рыжая шкура была в разводах пота и пыли, мышцы под кожей подрагивали. Стоило Маккою шевельнуться, как в ее глазах вспыхивала настороженность, ноздри раздувались, она следила за ним, собранная, готовая сорваться при малейшей ошибке.

Черт, она напоминала мне Блэр. То, как Блэр смотрела на меня из-под ресниц, как тянулась ближе и тут же отстранялась, стоило мне протянуть руку, будто мое прикосновение могло обжечь. Всегда на шаг впереди, всегда точно знающая, как заставить меня гнаться за ней, даже когда казалось, что сердце вот-вот разлетится от желания.

— Не понимаю, что тут такого сложного, — сказал я, не сводя глаз с лошади, надеясь, что Маккой отстанет. Но он вцепился в тему, как пес в кость.

— Ага. Значит, ты просто сдаешь ей жилье. И все? — Он улыбался, но смотрел на меня прищурившись.

— Я ей не арендодатель. Но да, все именно так.

Слова прозвучали пусто, но я все равно их произнес.

Кобылка ткнулась мордой в забор рядом с моим локтем, ее дыхание было теплым. Я машинально протянул руку, но она дернулась в сторону, неохотно следя за мной.

Маккой продолжал смотреть на меня, все с тем же прищуром, будто и без слов все понял.

— Ты это сделал, да? — наконец сказал он. — Ты с ней спал.

У меня загорелись уши, когда я встретился с ним взглядом. Я открыл рот, чтобы все отрицать, но слова застряли.

— Охренеть, — рассмеялся он. — Ты безнадежен.

Я хотел отмахнуться, сделать вид, что это не так, но воспоминание о ней было слишком свежим, слишком живым.

— Это не то, — соврал я.

Он подался ближе, понизив голос, будто нам снова по пятнадцать и мы воруем виски у моего отца за амбаром.

— И как оно?

Я посмотрел на него, попытался облечь это во что-то аккуратное, но в голову пришла только правда.

— Это… — начал я и замолчал. — Все сложно.

Маккой фыркнул.

— С Блэр всегда все будет сложно.

Я расправил плечи и выдавил слова, будто они и правда были правдой.

— Мы пока без обязательств.

— Кольт. — Он хлопнул меня по плечу чуть сильнее, чем надо, будто пытался вбить в меня разум. — Я не говорю, что ты не справишься. Но ты должен четко понимать, во что влез. Нельзя просто спать с девушкой, в которую ты был влюблен. А если она снова уедет…