Лучший травник СССР (СИ) - Богдашов Сергей Александрович - Страница 20

Да, не быстро выходит. Так и мне, егерю, спешить особо некуда. Телевизора нет, и в парк на танцы не сбегаешь. А тут хоть какое-то развлечение.

Прапор из Солдатки посетил нас лишь в следующие выходные. Прикатил на мотоцикле ИЖ-Юпитер, с коляской.

Оказалось, что в прошлые выходные к ним в часть приезжало какое-то начальство из УралВО «с проверкой», и ему приказали оставаться на месте. «Проверка » закончилась ожидаемо: баней с возлияниями, в обществе пары связисток, не особо отягощённых высокими моральными принципами. Собственно, ради них их и держали, как я догадываюсь.

Как бы то ни было, а прапор предложил козырный вариант — купить командирский УАЗ — перевёртыш, свалившийся с моста в реку. Машина почти новая, была. Движок и рацию с неё сняли, рама погнута, но всё, что ниже днища нетронуто. А там, на минуточку — вся ходовка, включая мосты, коробку передач, и даже те же рессоры, которые нам бы давно стоило поменять.

— Да, интересно, но во что мне это встанет? — поинтересовался я, прежде чем согласиться.

— Двести рублей и ящик водки, — выдал он в ответ странную конструкцию.

Чую, что предложение из наивыгоднейших, но пока не понимаю, в чём подвох.

— Ещё какие-то условия есть? — чисто на интуиции задаю вопрос.

— Рама. Её нужно будет сдать по описи на Вторчермет, — мнётся прапор, — Она же номерная.

— Василий, — призвал я своего техника и консультанта, которому доверяю, — Сколько времени тебе потребуется, чтобы раму УАЗа полностью очистить, сняв с неё всё, что нам нужно?

— Сутки, не больше. И то, если там гайки закисли. Но я их горелкой отогрею, как родные пойдут, — хмыкнул Васька.

Короче, благодаря неведомой силе и счастливому стечению обстоятельств, наш служебный УАЗ вскоре ожил. Ему бы ещё движок поменять, но… Не всё сразу.

Тем временем Ратибор не переставал меня учить, и порой, весьма жёстко. Да, я не высыпался, не хватало времени на свои дела, но как маг и травник я рос, пусть и не день ото дня, а чуть медленней.

Но мой учитель был неумолим. Каждую свободную минуту он требовал посвящать тренировкам.

— Садись, — командовал он, когда я возвращался с обхода. — Закрывай глаза. Чувствуй.

Я садился, закрывал глаза и пытался «чувствовать». Сначала ничего не выходило. Потом, спустя неделю ежедневных упражнений, я начал различать какие-то смутные ощущения. Тепло от земли, прохладу от воздуха, лёгкое покалывание в кончиках пальцев, когда я касался травы.

— Это Сила, — объяснял Ратибор. — Она везде. В земле, в воде, в воздухе, в растениях. Ты должен научиться её чувствовать, потом — брать, потом — отдавать.

— Как аккумулятор? — уточнил я.

— Похоже, — согласился старик. — Только аккумулятор — это мёртвая вещь, а ты — живой. Ты можешь не просто накапливать, но и преобразовывать.

Очередной урок чуть не закончился катастрофой.

Мы отрабатывали «Щуп» — умение протягивать нить Силы к растению и считывать его свойства. Я сидел на поляне, передо мной лежали три листка: подорожник, крапива и одуванчик. Ратибор объяснял:

— Подорожник — он простой, его легко читать. Крапива сложнее, она злая, но полезная. Одуванчик — хитрый, он умеет прятаться. Начни с подорожника.

Я закрыл глаза, сосредоточился. Представил, как от моей ладони тянется тонкая ниточка к листу. Сначала ничего. Потом лёгкое тепло. Потом…

— А-а-а! — заорал я, когда в голову будто тысяча иголок вонзилась. — Что за⁈

— Твою ж дивизию! — выругался Ратибор (он явно нахватался от меня армейских выражений). — Ты что, в крапиву полез⁈ Я ж сказал — в подорожник!

— Я и полез в подорожник! — взвыл я, потирая виски. — Откуда я знал, что она укусит?

— Крапива не кусает, она жжёт, — поправил старик. — А ты явно нарвался на что-то другое. Покажи-ка лист.

Я открыл глаза и посмотрел на то, что держал в руке. Это был не подорожник. Это был… чёрт его знает что. Какое-то растение с мелкими зубчатыми листьями.

— Вот балда, — вздохнул Ратибор. — Это же лютик. Он ядовитый. Хорошо, что ты его просто пощупал, а не есть полез. А то бы сейчас не сидел, а бегал по кустам с мылом во рту.

— С мылом? — не понял я.

— Ну, чтоб вырвало, — пояснил он. — Ладно, проехали. Давай заново. Только теперь смотри, что в руки берёшь.

Я вздохнул, отбросил лютик и осторожно взял пальцами лист настоящего подорожника. Закрыл глаза. Снова сосредоточился.

На этот раз пошло легче. Нить Силы коснулась листа, и я вдруг… почувствовал его. Буквально. Ощутил, какой он плотный, сочный, как много в нём влаги и какой-то тягучей, успокаивающей энергии.

— Есть! — заорал я, открывая глаза. — Получилось!

— Молодец, — одобрил Ратибор. — А теперь попробуй взять из него немного Силы. Самую чуточку.

Я снова сосредоточился, представил, как нить втягивает в себя зелёное свечение. И вдруг почувствовал, как по руке разливается приятное тепло. Голова перестала болеть, усталость как рукой сняло.

— Ни фига себе, — выдохнул я. — Это что, я теперь всегда так смогу?

— Сможешь, — подтвердил старик. — Но не злоупотребляй. Растение — не бездонный колодец. Если всю Силу забрать — оно завянет. Бери понемногу, благодари мысленно, и тогда оно поделится.

Я посмотрел на подорожник. Он действительно чуть привял, но не критично.

— Прости, друг, — мысленно сказал я ему. — Спасибо.

И вдруг почувствовал ответную волну — слабую, едва уловимую, но вполне реальную. Будто растение сказало: «Ладно, живи».

— Охренеть, — только и смог выговорить я вслух.

— Привыкай, — усмехнулся Ратибор. — Это только начало.

Вечером того же дня я решил попробовать кое-что посложнее. Ратибор предупреждал, что нельзя спешить, но мне было интересно. Я взял горсть земляники, которую насобирал утром, и попытался «прочитать» её так же, как подорожник.

И чуть не взорвал себе мозг.

Ягод оказалось слишком много. Их энергия была разной — каждая ягодка жила своей жизнью. Они переплетались, путались, и когда я сунул туда свой «Щуп», меня буквально закружило в водовороте.

— А ну прекрати! — рявкнул Ратибор, и я почувствовал, как кто-то (явно он) грубо оборвал мою связь с ягодами. — Совсем очумел⁈ С одной травинкой едва справился, а туда же — за горсть хвататься!

— Я… я не подумал, — прохрипел я, хватая ртом воздух. Голова кружилась, перед глазами плыли разноцветные круги.

— Думать надо! — отчитывал меня старик, как нашкодившего щенка. — Сила — она как огонь. В малых дозах греет, в больших — сжигает. Ты бы ещё в ведро с водой нырнул, не умея плавать!

— Понял, — выдавил я. — Больше не буду.

— То-то же, — проворчал Ратибор. — Иди умойся холодной водой и ложись спать. Завтра продолжим. С одной ягодой.

На следующий день я послушно «читал» одну земляничину за другой. К вечеру мог отличить спелую от недозрелой, лесную от садовой, и даже определял, на каком склоне она росла — солнечном или тенистом.

— Прогресс, — похвалил Ратибор. — Ещё неделька таких тренировок — и можно будет пробовать собирать энергию для простейших зелий.

Я сидел на крыльце, смотрел на закат и чувствовал себя… настоящим. Не просто егерем, не просто травником, а кем-то большим. Тем, кто слышит лес, понимает его, живёт с ним в одном ритме.

Из дома вышел Вован, сел рядом, протянул кружку с чаем.

— Ты чего такой задумчивый? — спросил он.

— Да так, — улыбнулся я. — Думаю, как же мне здесь хорошо.

— Это точно, — кивнул Сорока. — Место здесь особенное. Не зря наши предки тут селились. Говорят, сама земля здесь силу даёт.

— Говорят, — согласился я и отхлебнул чай.

Внутри довольно замурлыкал Ратибор. Кажется, он был согласен с Вованом.

Уже вечерело. Мы с Вованом сидели на улице, дожидаясь, когда впитается мазь от комаров. Обычно на это минут пять уходит, зато потом эффект держится долго, или пока всерьёз не вспотеешь.