Война песка (СИ) - Казаков Дмитрий Львович - Страница 30

Я тут же отступил на шаг.

Не успели мы устроиться, как с юга появился второй дрон, закружился над самым песком, полетел вниз отделившийся от него груз.

— Карло, забирайте! — приказал Цзянь, и в зарослях слева от нас раздалось шуршание.

Четверо бойцов без брони и оружия выскочили на открытое место, рванули по песку. Через пять минут они понеслись обратно, каждый со здоровенной картонной коробкой в руках.

— Отлично, с голода не помрем, — Вася похлопал себя по животу.

— Мы уже мертвы и умереть не можем, — заявил Сыч. — Хотя есть хочется как живому. Ну… мир предков непредсказуем.

— Ночью? Что это было? — спросил я.

Если кто среди нас и разбирается в вещах чудных, сверхьественных, то это индеец.

— Врата, — сказал он после долгого молчания. — За ними — нечто очень странное. Громоздящиеся тени, облака-великаны, ходячие горы снега… Другой мир, может быть богов?

На это не нашелся чего сказать даже Вася.

Первый час нашей стражи мы в основном боролись со сном, глаза закрывались, голова тяжелела и тяжелела. Сыч напевал песни без слов, Макунга барабанил себя по коленкам, я вспоминал самые насыщенные моменты жизни — знакомство с Милой, похороны матери, защита диплома в универе, где я дал жару своей темой.

А затем над горизонтом поднялась и закружилась черная точка.

— Вот и наши друзья, — Сычу не требовался бинокль. — Нет, нас так просто не выпустят.

Мы доложили и активировали экраны.

Нас крылатый дрищ видеть не мог, но его внимание привлек, судя по всему, приглядывающий за нами БПЛА — какого рожна он кружит над крохотным, тридцать на тридцать метров, оазисом?

— Без команды не стрелять! — велел нам Цзянь, и видимо погрузился в переговоры с начальством.

Дрищ приблизился, стали видны раскляченные, широкие крылья, судорожно ходившие вверх-вниз. Наш дрон поднялся выше, а затем устремился в сторону «Инферно» — командиры решили не «палить» нас, и все равно пока в «птичке» не было особой необходимости.

Вот когда снова отправимся в путь, тогда да…

Летучее существо попыталось набрать ход, но тягаться с турбовинтовыми двигателями не смогла. Зато вскоре оказалось прямо над нами, и я почуял касание ее разума, еле ощутимое, шершавое и теплое, как поверхность нагретого солнцем бархана, но пока мимолетное.

Тех, кто стоял на страже, укрывали экраны, спящих — только густые заросли.

Все зависело от того, насколько острое у крылатого дрища зрение, и насколько сильно он снизится.

— Ну, иди сюда, — сказал Вася, нацелившись на летуна.

Но тот не послушался, описал круг над оазисом и лег на обратный курс, а вскоре закончилась и наша смена. Я вернулся туда, где оставил вещи, надеясь мгновенно лечь и уснуть, но наткнулся на Лану и Гиту, возмутительно бодрых и жаждущих общения.

— Ну. красавчик, поведай, что ты воспринял сегодня ночью, — попросила блондинка, хмуря тонкие брови.

— Все, даже те детали, что кажутся тебе самому неважными, — добавила брюнетка, улыбаясь во все тридцать два белоснежных зуба.

Ну я попытался — в меру скромных своих умений рассказчика.

— Ну а вы? — спросил я, закончив.

— Это очень продвинутая технология, — начала Гита, оглаживая пальцем подбородок. — Ментальное искажение пространства, образование искусственной червоточины с помощью лишь массы собственного разума… причем вход и выход чертвоточины могут отделять сотни, тысячи световых лет.

Ночью они врали, что ни в чем не разобрались.

— Ты хоть слово понимаешь? — презрительно спросила Лана.

Я кивнул.

Дальше мне сообщили, что подобной технологией обладают три цивилизации, точнее группировки цивилизаций — Источник Миров, Темный Конгломерат и Сеть Разума. Опознать, с какой именно мы имели дело, невозможно, сами ведьмы с таким никогда не сталкивались.

— Мы сумели ее закрыть, и только-то, — Лана покачала головой. — Но ничего не увидели.

— Поняли только, что никто не собирался перемещаться сюда телесно, — добавила Гита. — Отправляли проекцию сознания, рабочую матрицу… тень, эхо, отражение.

— Ее можно открыть где угодно? — спросил я.

— Нет, к счастью, — сказали ведьмы в один голос, и дальше говорила только блондинка. — Только в определенных точках, изломах.

Я ждал, что меня нагрузят еще каким-нибудь упражнением, но я получил два протеиновых батончика — явно из сегодняшней посылки — и разрешение отправиться спать. Упрашивать меня не пришлось, я отключился, едва приняв горизонтальное положение.

Проснулся от зазвучавших над самым ухом дружных воплей.

— Что? — рука сама дернулась к автомату.

В темно-синем, вечернем небе таяло небольшое облачко, вниз летели пылающие ошметки. Орали со всех сторон, но стрельбы не было, и в криках звучало разочарование, а не страх и не злость.

— Дрон сбили, — сообщил мне зевающий Вася. — Оттуда вон вылетела огненная хрень… Чпоньк, и все.

Второй БПЛА заложил крутой вираж, пошел на снижение, но ему это не помогло. Севернее, за дюнами громыхнуло, и вверх устремился черный, округлый предмет в струях алого пламени.

Вторая «птица» погибла с негромким хлопком.

— И что все это значит? — спросила Гита, поднимая голову с рюкзака: ведьмы беззастенчиво дрыхли под соседним «кактусом».

— А то, что дрищи подтащили ПВО, — Сыч единственный выглядел бодрствующим. — Пара выстрелов, и мы остались без воды, боекомплекта и воздушной разведки. Вот и все.

По всему выходило, что так и есть, и что дальше нам придется двигаться по старинке — компас, звезды и чувство направления. Вот только есть ли у нас компас и умеет ли хоть кто-то ориентироваться по местному небу? Я очень, предельно сильно во всем этом сомневался.

— Вот это печаль тотальная, вообще, — буркнул Вася. — Девчонки, может хоть трахнемся напоследок? Все равно помирать, а тут хоть потешимся.

К моему удивлению, наглого Макунгу не превратили в жабу, и не испепелили на месте. Гита захихикала, словно девчонка, а Лана бросила на африканца игривый, полный страсти взгляд:

— Иди сюда, мой сладкий котик, — замурлыкала она, потягиваясь. — Только не кричи. Потом, когда я займусь тобой… Мне это доставит удовольствие, а вот тебе — не уверена… Давай, давай!! Ты меня так возбуждаешь!

Вася побледнел, посерел, отшатнулся, да так неудачно, что въехал спиной в кактусы. Зашипел от боли, и вся похоть, если она еще оставалась в его черном организме, растворилась без следа.

— Ну вот, всегда так, — блондинка нахмурилась, потянулась за очками. — Слабаки вы. Мужчинами еще себя называете.

Это тоже была игра, но на этот раз невинный флирт без далеко идущих целей.

По крайней мере на первый взгляд.

— На сборы двадцать минут, — напомнил о себе из рации Цзянь. — Выдвигаемся.

Красное солнце, распухшее от усталости, наполовину опустилось за горизонт, скоро начнет темнеть и холодать. Самое время, чтобы идти, и лучше побыстрее убраться отсюда, учитывая, что где-то неподалеку расположилось ПВО дрищей, а его наверняка прикрывает пехота.

Наше отделение в этот раз разбросали по дозорам, и меня с ведьмами и Сычом отправили в передовой.

— Пестрый, — сказал Цзянь. — Если кто и найдет тут дорогу, то это ты.

— Оджибве не живут в пустынях, — индеец покачал головой. — Но… кто, если не я? Видящий истину отыщет тропу и среди облаков.

И мы пошли — куда менее резво, чем вчера, и тем более чем позавчера.

Но одолели едва километр, как из-под земли донесся знакомый уже раскатистый гул. Барханы впереди засветились, и ударили в темное небо первые молнии, зубы в пасти ментальной червоточины.

— Назад и вправо!! — в крике Ланы прозвучал страх. — Туда она не полезет!

Мы отступили, двинулись по дуге, и все «спецэффекты» мгновенно исчезли — гул, свечение, молнии.

— Давай, не теряй времени, — сказала Гита, шагавшая со мной рядом. — Ты тоже можешь. Открывай свою тишину, входи в систему координат и… пробуй чувствовать изломы, где может распахнуться червоточина.