Пепельная Пустошь: Новая земля (СИ) - "Токацин" - Страница 16

Он встряхнул головой и сердито сощурился – эти мысли возвращались раз за разом, и если днём удавалось от них отвлечься, они являлись во сне – он сам, идущий по безжизненной пустоши в рассыпающемся скафандре и ждущий неизвестно чего – то ли раскола материка на более мелкие и лучше орошаемые фрагменты, то ли зарождения цивилизации в океане. «Да, океан… Если береговые стражи ещё там и всё так же необщительны, двину на север. Пробью лёд и посмотрю, что там с органикой. На восток идти без толку – там, скорее всего, с водой так же плохо.»

Защитный экран сверкнул зелёными искрами, и Гедимин, мигнув, высунул из-за него дозиметр. Пока сармат в задумчивости брёл по песку, его «закрутило» влево и вывело не к обломкам «Юрия», а под самый обрыв – а фон с каждым шагом возрастал, и стрелка уверенно указывала не вверх, на застывший на «берегу» пласт тринитита, а вперёд. Этой заражённой местности на карте не было.

«Что ещё…» - долго сармату гадать не пришлось – ещё пара километров, и он увидел чёрный «язык», сползающий с «берега» на «дно». Гедимин, слоняясь на юге, пропустил самое мощное извержение за двести лет – до сих пор лава не смывала пол-обрыва и не растекалась по высохшему морю на сотню метров. Расплавленный тринитит «дышал» теплом, но уже застыл; его сложило оплывшими ступенями – лава стекала долго, остывала по пути, покрывалась «подушками» пемзы… Нижние слои «фонили» так, будто «горячая полоса» выгнулась к северу, - но ещё три «ступени» вверх, и стрелка-указатель начинала качаться между берегами «промоины» - сверху на тринититовый расплав легла почти «чистая» лава. Гедимин, еле слышно хмыкнув, полез выше. Слои без примеси тринитита надо было проверить – и выяснить, наконец, как глубоко просочился ирренций, и проник ли он сквозь земную кору к мантии. Лава, проходя сквозь полости под кратером и сам конус вулкана, может, и нахваталась примесей – но хоть какую-то информацию могла дать…

Гедимин со «ступени» на «ступень» добрался до верхней трети обрыва и только поднёс «щупы» дозиметра к очередному заэкранированному образцу, как по экрану снаружи пошла густая красная рябь. Забыв о лаве, сармат смахнул защитное поле. Кривая ЭСТ-излучения взлетела на сотни кьюгенов кверху и резкими пиками взбиралась всё выше, оставив далеко внизу зелёную линию ЭМИА-квантов. Стрелка-указатель завертелась на шпеньке. «Ура-ан и торий…» - беззвучно выдохнул Гедимин. Он уже видел, куда она пытается показать – две странные штуковины плавно скользили по воздуху вдоль обрыва. Они летели навстречу друг другу в полусотне метров над землёй – белые, в частых гребнях непонятного назначения, с подогнутыми вниз бортами, и на орнаменте, покрывающем их обшивку, перемигивались зелёные огоньки. Одна из них проплыла над Гедимином, и кривая на экране выдала пик за три тысячи кьюгенов. Сармат успел рассмотреть выступающие продольные полосы и менее приметные поперечные дуги на её «брюхе» и завитки и бугорки орнамента на них – и вздрогнул, вспомнив, где он такое уже видел. «Равнина, Сердце Пламени, Куэннские постройки… Это что, корабли Куэннов?!»

Он схватился за сканер, растянул защитное поле, пытаясь «поймать» хоть что-то, кроме белой ряби ЭСТ-излучения – но за ней была только чернота. Два непроницаемо чёрных пятна зависли борт о борт над «горячей» полосой. Над пустыней, посылая во все стороны широкие потоки ЭСТ-квантов, плыло третье.

«Что они делают? Сканируют?..» - кривая на экране была непохожа на поисковый луч, но других версий у Гедимина не было. Уже четыре корабля висели в воздухе – над пустыней их тоже было два, две светящиеся на горизонте точки. Красная кривая резко «провалилась» к зелёной – обычному фону «горячей полосы». «Выключили сканеры. Обмениваются сигналами? Составляют план?..»

Гедимин хотел было окликнуть Куэннов, помахать им, послать сканирующий луч, но взглянул на показания дозиметра – и отступил в тень обрыва. Через пару секунд кривая выдала высокий пик, и белые силуэты исчезли. «Ушли,» - сармат облегчённо вздохнул и тут же назвал себя идиотом. «Почему не посигналил им?! Мы, eatesqa, с ними не враждовали. А если бы тебя и пришибли, так какая уже тебе разни…»

Стрелка-указатель едва не сорвалась со шпенька. Сильнейшее ЭСТ-излучение затопило предгорья. Земля задрожала, и Гедимин вцепился когтями в застывшую лаву. Наверху зашипело – и сармат увидел, как потёки тринитита на обрыве рассыпаются в мелкую пыль. Зелёная кривая рухнула к оси времени и поползла вдоль неё, проваливаясь всё ниже. Гедимин, отключив ЭСТ-показания, уставился на неё – излучение таяло вместе с остаточной «гаммой», «бетой» и «альфой» тринититовых пластов. Наверху заклокотало, и едва сармат успел мигнуть, как в котловину обрушился первый водопад. За ним, на полсотни метров ближе, хлынул второй, с другой стороны от лавовых ступеней – третий, ещё мощнее. Гедимин глянул было на реки, прокладывающие себе русла среди песка – но тут пласты под ним захрустели, осыпаясь, и он рванул вверх по «ступеням», хватаясь когтями за камни. Новый поток нашёл удобный путь по оплавленному обрыву – и Гедимин еле успел выскочить на берег. Он чуть не сорвался – наверху больше не было прочного тринитита. Сармат сидел на сырой… пожалуй, что почве – с примесью песка, с крупными чёрными и красными осколками, но это был «земной» грунт. Мимо, набирая напор и уходя всё дальше в пустыню, текла река десятиметровой ширины, и земля вдоль берегов шевелилась, выпуская что-то наружу. Гедимин вскочил, шарахнулся в сторону – и увидел, как из-под ног, просачиваясь меж пальцами, прорастает пёстрый мох. Будто кто-то ускорил ход времени, - пятна лишайников и моховые пряди проступали на камнях, вырывались из земли… Гедимин ошалело замигал, взглянул на дозиметр, но снять показания не успел – экран погас. Напротив, над затапливаемой пустыней, висел белый корабль. Сармат развернулся к нему – и свет в глазах погас следом за экраном.

200 год от катастрофы, 1 день после весеннего равноденствия. Южный хребет, предгорья. Климат континентальный. Направление движения – север.

Гедимин сидел среди потоков застывшей лавы, привалившись спиной к камню. На чёрную стеклянистую поверхность падали длинные тени – то ли утро, то ли вечер… «Тени слева – юг за спиной, солнце на западе…» - вяло шевельнулось в мозгу. Сармат провёл пальцем по «мёртвому» камню, резко выпрямился, огляделся по сторонам и беззвучно выругался. Его занесло в предгорья, и он спал среди лавовых гребней какого-то давнего извержения и оплавленных этим извержением скал. Ничего живого вокруг не было.

«Сон…» - сармат угрюмо сощурился и тронул висок. «Вырубился на ходу, ещё и в горы забрёл. Похоже, с мозгом что-то не то. Столько лет под ЭСТ-излучением… может, оно уже выжгло все нейроны? Что снится чушь – это ладно, но бродить во сне…»

Он снова сел, достал фляжку с водой. Жидкость в пересохшем рту напомнила ему о реках, затапливающих пустыню, о стремительно «остывшем» тринитите и разрастающихся мхах. Гедимин тяжело вздохнул. Вокруг не было ни пятнышка лишайника – только скалы и стеклянистая холодная лава. «Переработка тринитита в грунт…» - он криво ухмыльнулся. «ЭСТ-излучение, это всё оно. Сочится сквозь броню и доедает мозги. Если уже не доело. Интересно, долго я ещё так протяну?..»

Он хлебнул Би-плазмы, подумал о радионуклидах, пропитывающих тело изнутри, - флоний давно кончился, а Зелёные Пожиратели кусать его не хотели… От угрюмых размышлений отвлекал странный гул вдалеке – что-то непрерывно шумело с двух сторон сразу, и больше всего это напоминало звук воды, бьющейся о камни. «Да какая вода?! Хотя… может, в горах вскрылся водоносный пласт? Они прорывались иногда – я же видел гейзеры на полосе…»

Гедимин спрятал флягу и снова поднялся на ноги. Громче всего шумело на северо-востоке – там, где горным родникам уж точно было не место. «Тринититовый пласт всё-таки порвало, и течёт с обрыва?!» - снова всплыл сон о Куэннских кораблях, но сармат встряхнул головой, отгоняя бред. «Посмотрим. Всё равно пора уходить, пока радиофаги не слетелись…»