Официантка для Босса (СИ) - Зима Никки - Страница 9

— Братки, гоу в Тик-Токе тренд замутим! Античный челлендж!

Через секунду эти три пока ещё недоумка срывают в ближайшем бутике шторки, заматываются, как я, и с гиканьем пускаются за мной, транслируя в прямой эфир происходящее.

Теперь торговый центр походит на «Обитель зла», только вместо зомби — я и трое тинэйджеров в самодельных тогах.

Только бы это не превратилось в эпидемию…

Тут из динамиков разносится:

— Медицинскому персоналу, срочно подойти на парковку, к автомобилю марки «Рендж Ровер», чёрного цвета, госномер… Владельцу автомобиля требуется медицинская помощь.

По-моему, это знак того, что сегодня я либо стану легендой этого ТЦ, либо меня заберут в психушку.

Ведь в ретрансляторах говорилось о машине Волкова.

Я попыталась образумить малолетних дураков:

— Ребят, это не флешмоб! Это… — оглядела себя, — …это трагическая ошибка! Я бегу человеку на помощь.

Но меня никто не слушал.

— И мы бежим! Да, пацаны? — улыбался от удовольствия на бегу один из них, — кстати, вам пишут улётные комменты и ставят лайки! Походу, вы порвали тикток своим античным трендом!

Боже, какой тик-ток, какие тренды!

Но к нам присоединилась бегущая девчонка в широченных шароварах с фиолетовыми волосами, которая уже вела свой прямой эфир:

— Йоу, пацаны! Мы тут в «Временах Года» движуху замутили! Ставьте лайки, кто против диктата училок в школе, тот ходит в тогах!

Ещё через пару минут, выскочив на парковку, я увидела Волкова с припухшим лицом, который судорожно дышал. Четверо тинэйджеров за мной.

Я подскочила к Никите, понимая, что у него анафилактический шок.

Волков глотал воздух, смотрел на меня и тыкал указательным пальцем в направлении багажника своего внедорожника.

…Так! Надо сообразить, как он открывается, а потом разберёмся, чего хочет мой «женишок»!

Сначала тщетно пытаюсь отыскать резиновую кнопку в районе заднего номерного знака, открывающую багажник «Кринж* Ровера» Волкова.

Потом со злостью пинаю покрышку и замечаю, что под днищем лежат ключи от машины.

Ага, вот она, клавиша на ключе. Нажимаю, и, о чудо, дверь, или крышка багажника, плавно взмывает вверх.

Волков держится за горло и активно кивает. В глаза бросается аптечка.

— Лекарство? — смотрю на Волкова и уже расстёгиваю молнию. Вижу что-то шприцеподобное с надписью «адреналин» на латинице.

Волков снова активно кивает.

— И куда его колоть? А главное, как?

Пытаюсь понять, как снять колпачок и жутко нервничаю, время-то идёт, мне кажется, ещё чуть-чуть и я потеряю Волкова, он может просто откинуть копыта.

Народ из ТЦ прибывает на парковку в ожидании продолжения зрелища с завернутыми в тоги банду тинэйджеров-тиктокеров, во главе с вашей покорной слугой.

Наконец мне удаётся обнажить иглу.

— Девушка, давайте я. Я врач. У него анафилактический шок, — слышу голос из-за спины.

А вот хрен вам. Оборачиваюсь, вижу мужчину средних лет.

— Нет уж, увольте, это мой жених, я не откажу себе в удовольствии вколоть ему по пятое число!

— Тогда покрутите колёсико, чтобы выставить дозу.

Я чётко следую устным инструкциям врача и со всей дури всаживаю шприц прямо в задницу Волкову!

На мгновенье он вздрагивает, его глаза округляются до невероятных размеров и напоминают два чайных блюдца.

Но он мужественно не издаёт ни звука. Надо отдать ему должное, если бы такую реанимацию проделывали со мной, то наверно бы рыдала и орала благим матом.

Естественно, всё происходящее транслируется подростками в прямой эфир.

Не удивлюсь, если я уже на экранах всех смартфонов в мире, а также на телевидении: в «Вести 24», CNN и репортажах агентства «Синьхуа».

В этот момент появляются охранники с нарядом полиции.

Один из полицейских — вылитый Будённый с такими же усами, как у легендарного красного командарма.

— Вот они!

Я оглядываюсь, пытаясь понять, могу ли слиться с толпой, но моя сиреневая тога выдаст меня с головой на раз.

— Это всё она начала! — тыкает в меня пальцем охранник.

— Я?! — пищу я, — да я бежала человека спасать!

— Жениха, — поправляет меня врач, замеряющий пульс Волкову.

— Спасать жениха! А у меня вообще одежду украли!

Походу, это никого не волнует, и меня собираются привлекать по всей строгости закона. Хреново.

Подмога прибывает откуда я совсем не ождала.

— Гражданочка, вам придётся… — начинает было Будённый, но тут девчонка с фиолетовыми волосами подскакивает к нему и, тыча камерой в лицо, засыпает вопросами.

— Скажите, вы хотите её арестовать?

Полицейский что-то бурчит в ответ.

— Нет, вы скажите, народ желает знать, в чём она провинилась? Где вы были, когда у неё воровали одежду? А?

— А вы? — девчонка резко переводит камеру на охранника из магазина.

Он неуклюже заслоняется ладонью:

— Без комментариев.

— Кринж*! Как это без комментариев? Вы были обязаны задержать вора, предоставить защиту этой девушке! Это всё голимый сексизм!

Тинэйджеры начинают скандировать на камеры, сотрясая воздух поднятыми вверх кулаками:

— Сексизм! Сексизм! Сексизм!

Конечно, они были больше похожи на стаю молодых шимпанзе, но, к моему удивлению, их поведение возымело действие:

— Пусть вернёт штору, и претензий к ней больше нет, — проблеял посрамлённый охранник даже не глядящий в мою сторону.

— Ах, так! — я закипаю от возмущения, — Ну и пожалуйста! Вы сами попросили!

И распахиваю свою тогу. Начинается что-то невообразимое.

Мой лифчик и трусики производят на Будённого такое впечатление, что его усищи начинают танцевать брейк-данс, пустив волну с одного кончика усов к другому и обратно.

Толпа разражается бурными овациями в мой адрес, мужчины задорно присвистывают, а женщины посылают сердечки, оставленные из большого и указательного пальцев.

— Немедленно прекратите! Здесь же дети! — сдавленным голосом заходится кашлем полицейский.

Видимо, под детьми он подразумевает подростков, поколение которых уже насмотрелось в интернете такого, что полицейскому и не снилось в самых смелых и откровенных эротических сновидениях.

Я гордо запахиваюсь обратно.

Вдруг из толпы выскочила та самая бабка:

— Не трожьте её! Это моя внучка!

Она замахивается сумкой-тележкой и врезает ею по ноге охраннику с такой силой, что тот взвывает как койот в ковбойских фильмах!

— Бабушка, вы что?

— Поговори мне ещё! Даже не думай к ней прикаться!

Меня уже совсем не удивляет поворот в её поведении на сто восемьдесят градусов. Меня уже ничего не удивляет.

Бабка всё ещё держит флакон со святой водой в руках и, заметив мой взгляд, решает окропить обступивших меня охранников.

— Изыдите, бесы! — она обильно поливает мужиков в чёрных костюмах.

— Креститесь, детки! Челы! Апокалипсис грядет! — продолжает снимать один из тинэйджеров.

— Снимайте с себя шторы! — охранники теперь двигаются в сторону подростков.

Полицейский закатывает глаза. И тут на сцену выходит Волков:

— Минуточку, капитан. Всё в порядке. Я всё оплачу. И шторы, и одежду. И за этих ребятишек тоже.

Он кивает в сторону банды подростков с камерами.

Потом оборачивается к толпе:

— Всем спасибо, на фудкорте в ресторане «Пятница» всем по бокалу шампанского или пива на выбор за мой счёт!

Будённый недоверчиво хмурится, пытаясь осмыслить происходящее.

— Это с чего такая неслыханная щедрость?

Волков смотрит на меня, потом трёт сзади свою штанину, морщится от боли:

— В честь того, что моя невеста сегодня спасла мне жизнь.

По толпе идёт волна пересуд:

— Смотрите, это же Инстахамка?

— Да, это она…

— Волков женится на Инстахамке?

Стоп…

Какая на хрен Инстахамка? Я Алина! Никакая не Истахамка! Хоть мне часто и говорили, что я очень похожа на эту скандальную блогершу Ирину Шкет. Я не имею к ней никакого отношения!