Пышка для Дракона: Отпустите меня, Генерал! (СИ) - Рид Алекса - Страница 17

Сильвия вздохнула, томный, заученный звук.

— Идеальный, если бы сработал, — сказала она с лёгкой, колющей насмешкой.

— Но не сработал. Твои «чужие руки» оказались криворукими, а твоя бывшая пышка, огрызнулась. И нашла себе большого и страшного защитника. Теперь у тебя скандал, газеты (спасибо, что и меня в эту грязь втянул) и генерал, который, похоже, не шутит.

Я взглянул на неё, и холодная злоба, как змея, поднялась внутри.

— Не напоминай, — отрезал я.

Она поднялась и подошла ко мне, обвивая руками шею. Её тело прижалось ко мне, аромат духов ударил в нос.

— Успокойся, мой дракон, — прошептала она губами у самого уха.

— Злиться, не царское дело. Думай. Если не можешь ударить в лоб — бей под дых. Ты же мастер тихих игр.

Я грубо обхватил её за талию, впиваясь пальцами в тонкую ткань. Она была права. Отвратительно, цинично права. Элиза превратилась из досадной помехи в оружие. Оружие против Вальтера.

— Ты права, — прошептал я в её белые волосы, вдыхая их аромат.

— Она его ахиллесова пята. Значит, уничтожив её, я сокрушу и его. Нужен лишь правильный подход. Тихий. Без свидетелей.

Она запрокинула голову и поцеловала меня. Я ответил, но мой поцелуй был пустым, как и всё в этом мире, кроме власти и обладания. Где-то глубоко, под толщей высокомерия и гнева, жила крошечная, жгучая заноза. Меня, Энзо ди Крешенци, отвергли. Выбрали другого. Этого я не прощу. Никогда.

Элиза

Его слова прозвучали внезапно и ровно.

— Тебе нужно переехать. Сегодня же.

Я споткнулась о камень, услышав эту фразу.

— Что? — выдавила я. — Переехать? У меня же есть комната.

— Комната, которую тебе «милостиво» оплатил на три месяца твой муж, — произнёс он, и слово «муж» резануло, как лезвие.

— Оставаться там после сегодняшнего, самоубийство. Чистой воды глупость. Я всё продумал.

«Продумал». Опять. Без меня. Знакомая, горькая смесь — благодарность за заботу и яростный протест против этой опеки подкатила к горлу.

— Вы… вы сняли мне другую? — спросила я, и в голосе прозвучала та самая обида, которую я так старалась скрыть. Я только-только начала дышать в своих четырёх стенах, пусть и бедных, пусть и холодных. Они были моими. И вот опять…

— Да, — коротко кивнул он, не смущаясь.

— В безопасном районе. Недалеко от меня. Хозяйка, жена отставного сержанта, строгая, но честная. Соседи, военные, ремесленники. Никакого сброда. И, — его взгляд, тяжёлый и неумолимый, встретился с моим, — окна на втором этаже. С крепкими засовами.

Паника. Желание крикнуть, что я сама, что я могу, что я не хочу снова быть пешкой, даже если эту пешку так бережно перемещают по безопасным клеткам.

— Рихард, я не могу… — голос мой дрогнул.

— Я не хочу быть вам обязанной ещё больше. Я только начала… стоять на своих ногах. А вы… вы снова всё решаете за меня. Как Энзо. Только… добрыми словами и крепкими засовами… — Я фыркнула, обиженно скрестив руки на груди.

Он замер. Лицо стало каменной маской, но в глубине серых глаз что-то дрогнуло, будто я нечаянно дотронулась до живого, незажившего нерва.

— Это не одно и то же, Элиза, — произнёс он тихо.

— Я не решаю за тебя. Я предлагаю безопасность. Потому что твоя нынешняя «безопасность» — это дыра в трущобе, куда в любой момент могут вломиться его подонки. Ты думаешь, после сегодняшнего он успокоится?

Он сделал шаг ко мне, и его голос потерял часть стальной брони.

— Я бы с радостью поселил тебя у себя. Но не сейчас. Не на фоне этой газетной вони. Это добило бы твою репутацию окончательно. И отняло бы у тебя даже видимость самостоятельности, за которую ты так цепляешься. Эта комната, компромисс. Ты будешь под защитой, но не у меня на виду.

Я смотрела на него, и мои жалкие аргументы таяли, как снег на его плечах. Он был прав. Чёрт возьми, как же он прав. Мысль вернуться одной в ту комнатушку на Бергенштрассе, прислушиваться к каждому шороху на лестнице… От одной этой мысли по спине побежали ледяные мурашки.

— Но… сегодня же выходной, — слабо выдохнула я, понимая, как это звучит по-детски.

— Я хотела… выспаться. Прибраться. Просто побыть одной и осмыслить… всё это. А теперь, переезд…

Неожиданно, к горлу подкатил ком. Я отвернулась, смахивая ладонью предательскую влагу. Просто от усталости. От всего.

И тут я почувствовала его руку на своей голове. Тяжёлую, тёплую. Он потрепал меня по волосам, так же неловко-бережно, как в ту ночь после кошмара.

— Всё выходное, коту под хвост, да — проговорил он, и в его низком голосе послышалась редкая, тёплая нота. Почти усмешка.

— Знаю. Прости. Я помогу. У меня есть карета. Заедем, соберём твои вещи. Помогу с вещами, справим новоселье.

Его прикосновение, это простое «я помогу» растопило последние остатки сопротивления. Я кивнула, не в силах выговорить ни слова.

— Ладно, — прошептала я наконец. — Компромисс. Но только на время. Пока… пока всё не уляжется.

— Пока всё не уляжется, — повторил он, и рука легла мне на плечо

— А теперь пошли. Сейчас темнеет быстро.

Мы повернули в сторону Старого Порта, и я, глядя на его профиль, освещённый жёлтым светом фонарей.

Дорога до Старого Порта пролетела в тяжёлом молчании.

Рихард сидел напротив, его взгляд был прикован к запотевшему окну. Его пальцы время от времени постукивали по колену. Он был чем-то озадачен?

Карета остановилась на моей улице. Я вышла, и холодный, пропитанный запахом гнили и дыма воздух ударил мне в лицо. Всего несколько дней назад этот запах казался мне запахом свободы. Кто-бы мог подумать…

— Подождите здесь, — коротко бросил я извозчику, Рихард и последовал за мной.

Дверь скрипнула. Внутри было тихо — миссис Гросс, видимо, отдыхала после обеда. Мы поднялись по скрипучей лестнице. Каждый шаг отдавался в пустоте, будто весь дом замер в ожидании чего-то.

Я открыла дверь в комнату. Она встретила меня ледяным дыханием и знакомой убогой пустотой. Всё было так, как я оставила: узкая кровать, кривое зеркало, стол под окном. Ничего личного. Ничего, что говорило бы, что здесь кто-то жил. Но веди и прошло не так много времени, я могла обжить комнату!

Подошла к кровати, под матрасом лежал мой чемоданчик. Я вытащила его и поставила на пол. Потом обвела взглядом комнату — может, что-то забыла? Нет. Всё моё умещалось в эту сумку, которую я так и не разобрала.

Рихард стоял на пороге, заполняя собой весь дверной проём. Его взгляд скользнул по сумке, потом перешёл на меня.

— Это всё? — спросил он. Голос был ровным, но в нём прозвучало что-то среднее между недоверием и… жалостью?

— Да, — кивнула я, поднимая чемодан. Он был лёгким. Удивительно лёгким.

— Я… я хотела уйти от него налегке. Взяла только самое необходимое.

Он молча протянул руку. Я отдала ему чемодан. Он взял его, и брови слегка приподнялись от неожиданной лёгкости. Он словно ожидал, что груз прошлого должен быть тяжёлым, а он оказался почти невесомым.

Он развернулся и пошёл вниз, не оглядываясь. Я бросила последний взгляд на свою первую комнату свободы. На щель в раме, которую затыкала платком. На пятно от стакана на столе. На отражение в кривом зеркале, женщины, которая только начинала учиться дышать.

«Прощай», — мысленно прошептала я и закрыла дверь. Ключ остался в замке. Пусть миссис Гросс найдёт его, когда захочет сдать комнату следующей несчастной.

Мы снова ехали в карете. На этот раз, в сторону его дома. Я сидела, сжимая руки на коленях, чувствуя, как напряжение медленно сменяется странным, нервным ожиданием. Переезд, опять. Я начинаю привыкать к этому.

Карета проехала мимо его дома, солидного каменного здания, где я провела невероятные ночи. Я невольно задержала на нём взгляд. Но карета не остановилась. Она свернула за угол и через минуту остановилась у такого же, но чуть более скромного дома, в трёх зданиях от его собственного.