Хозяйка жемчужной реки (СИ) - Иконникова Ольга - Страница 24

Ну, а что, должны же они были знать, что этот милейший граф Меркулов намерен вот-вот выставить нас на улицу.

— Не понимаю, о чём вы, Екатерина Николаевна, — Алябьева нахмурилась. — Какое дело графу Меркулову до нашего дома?

Я усмехнулась:

— Он хочет построить на этом месте лесопильный завод!

— Завод? — ахнула Татьяна. — Да как же это возможно? Он же граф, а не какой-нибудь фабрикант!

Милая барышня еще пребывает в розовых мечтах относительно статуса дворянина. Она наверняка уверена, что это какие-то особенные люди, которые не опустятся до какого-то бизнеса.

Я пожала плечами.

— Графу тоже нужно что-то кушать. И судя по всему, кушать он хочет не только хлеб, но еще и масло.

— Но зачем же тут еще один завод? — заволновалась-таки Алябьева. — Они же есть уже в Онеге.

— А это вы у него спросите, Юлия Францевна! — посоветовала я. — Он наверняка порадует нас своим присутствием. Наверно, он считает, что леса тут гораздо больше, чем могут переработать те два завода, которые уже есть.

— Но разве эта земля свободна? Разве она не принадлежит Кирсановым?

Я совсем не удивлена, что Алябьева не в курсе дел семьи. Если уж сам Аркадий Павлович столь мало занимался этими делами, то что уж говорить о его теще?

— Она находилась у Кирсановых в аренде, — пояснила я. — Но поскольку за аренду уже пару лет как не платили, государство могло расторгнуть договор, что, кажется, и сделало. А ваш сиятельный граф этим воспользовался.

— Но дом… как же можно построить тут завод, коли это место уже занято? — искренне недоумевала она. — Или же Меркулов выкупает у нас особняк?

Наверняка этот вариант ее вполне бы устроил. Ведь, получив хорошие деньги, она могла бы вернуться в родной Архангельск и устроиться там с комфортом.

Признаться, я до сих пор не понимала, почему Аркадий Павлович решил сделать опекуном своих дочерей их мачеху. Да, он волновался, как бы девочек не обобрали его сестра и зять. И пока я не знала о существовании Юлии Францевны, это казалось логичным. Но раз у них бабушка, то кто лучше нее смог бы защитить интересы Тани и Вари? В том, что она любит своих внучек, можно было не сомневаться.

— Нет, выкупать он у нас ничего не намерен. Он имеет право снести этот дом, поскольку он находится на той земле, которую он арендовал. Или он может поселиться в нём сам. Или разместить в нём контору своего завода. Дядюшка Аркадия Павловича, который построил когда-то этот дом, поступил не слишком благоразумно. Ему следовало бы сначала получить собственность на землю.

Хотя что ему было волноваться о своих родственниках? Он делал то, что нравилось ему самому. В отличие от племянника, он вел свои дела разумно и наверняка всех тут держал в узде.

— Но что же нам делать? — я впервые видела Алябьеву такой растерянной.

— Пока не знаю, — призналась я. — Для начала я еще раз поговорю с графом. А потом не лишним будет посоветоваться с каким-нибудь хорошим юристом. Но сомневаюсь, что в Онеге я такового найду. Возможно, для этого придется съездить в Архангельск. Но если окажется, что Меркулов прав, то нам придется уехать отсюда. Наверно, вам стоит предупредить об этом вашего сына. Полагаю, вам с девочками придется воспользоваться его гостеприимством. И разумеется, если дело дойдет до выселения, нам нужно будет как можно быстрее продать всё то, что мы сможем продать. Поэтому подумайте о том, что из вещей вы хотели бы оставить себе.

Я промокнула губы салфеткой и поднялась из-за стола. Я довольно позавтракала, а вот моих сотрапезниц, кажется, эта беседа напрочь лишила аппетита. Даже Варя, которая вряд ли многое поняла из нашего разговора, была подавлена и лишь пила уже остывший чай.

Я снова пошла во флигель. Сейчас Глаша уже не спала. При моем появлении она попыталась вскочить с кровати, и я с трудом ее остановила.

— Лежи! Тебе нужно как следует отдохнуть.

— Работать мне надо, барыня! — запротестовала она. — Мамка без моего жалованья пропадет.

— Не вздумай подниматься с постели! — сказала я. — И не волнуйся, из твоего жалованья я ничего удерживать не стану. Но только в том случае, если ты будешь слушаться! Лучше еще денек отдохнуть и прийти в себя, чем сейчас пойти работать, а через день снова слечь в кровать.

Но она продолжала беспокоиться.

— Да ведь тетушка Глафира сказала, что ко мне и доктор приезжал. Это же сколько денег-то вы потратили!

Я даже растрогалась от ее заботы о моих деньгах. Еще раз строго-настрого велела ей хорошенько отоспаться и пошла к себе.

Мне следовало как можно скорее поговорить со здешними жемчуголовами. Если я поеду в Архангельск, чтобы посоветоваться с юристом, будет неплохо взять с собой хотя бы несколько жемчужин. Это позволит окупить дорожные расходы.

Хотя при мысли о дороге до губернского города я содрогнулась. Но передоверить кому-то эти вопросы было бы неправильно. Тем более, что я хотела поговорить насчет жемчуга с купчихой Спиридоновой.

Я вернулась к себе в комнату, чтобы переодеться и отправиться в ближайшую деревню. Кажется, именно там жил Ефим Ильич Коковин. Сегодня на берегу у нашего дома он не появился. Может быть, устроил себе выходной, а может быть, перебрался с помощником на какой-то другой участок реки.

Я переодела платье, причесалась. В дверь кто-то тихо поскребся. Вряд ли это могла быть Юлия Францевна или Глафира. Так что я решила, что это Татьяна.

Но когда я открыла дверь, то на пороге увидела не только ее, но и Варю. Обе выглядели весьма смущенными.

— Вот, передайте, пожалуйста, Глаше, — старшая барышня протянула мне красивую атласную ленту, — я сама вышивала ее бисером.

Сначала я хотела сказать, что будет лучше, если она отдаст подарок сама, но потом решила, что с ее стороны это и так уже шаг навстречу, так что ни к чему пока требовать большего.

— И от меня передайте тоже! — из рук Вари в мои руки перекочевала кукла с фарфоровым личиком.

Я была уверена, что Глаша уже давно не играла в куклы. Но она всё еще оставалась ребенком, так что такой подарок тоже наверняка ее порадует. К тому же у нее были младшие сестры, у которых наверняка никогда не было да и не могло быть таких дорогих игрушек.

Так что я просто поблагодарила девочек, и они отправились к себе с какими-то посветлевшими лицами.

Я собиралась съездить в Онегу, чтобы еще раз поговорить с Меркуловым, но делать это не потребовалось, потому что он приехал к нам сам.

Когда его экипаж подъехал к нашему крыльцу, Глафира Авдеевна прибежала ко мне с докладом. Кажется, гости тут бывали нечасто, и появление графа переполошило весь дом.

Алябьева заволновалась, что наш обед окажется недостаточно хорош для него. Татьяна запаниковала из-за того, что ее любимое платье оказалось в стирке. А Варя просто присоединилась к общему беспокойству.

Мне было особенно странным, что Юлия Францевна так хотела радушно принять гостя даже после того, как я рассказала ей о его намерениях. Неужели надеялась повлиять на его решение?

Впрочем, его сиятельство в дом так и не вошел. Он остался возле крыльца, попросив Юшкову передать, что будет ждать меня на улице.

Мне тоже, как и Татьяне, захотелось приодеться. Чтобы он не подумал, что у нас в гардеробе нет ничего приличного. Но потом я решила, что это слишком большая честь для него. Своего мнения о нас он всё равно не изменит. Так зачем же было стараться произвести на него впечатление?

— Добрый день, ваше сиятельство! — я не стала делать книксен и лишь чуть наклонила голову.

Мы находились не на балу, да и расшаркиваться с этим человеком мне совсем не хотелось.

Хотя выглядел он сегодня, пожалуй, еще более интересным, чем в прошлый раз.

На нём был простой, но элегантный костюм из темно-серой ткани, а в качестве украшения — светлый шелковый шейный платок. В руках у него была трость, но учитывая, что он отнюдь не хромал, это был скорее модный аксессуар.