Свадьба века: Фальшивая жена драконьего генерала (СИ) - Калиновская Ника - Страница 15

Я тоже подняла свой, улыбаясь краешком губ.

— Тогда за то, чтобы я пережила и это «всё возможно».

Мой напарник по несчастью слегка стукнулся бокалом о мой.

— Считай, первый раунд ты выиграла, Фейрис.

— Ага, — кивнула я с видом победительницы. — И без потерь в виде огня, когтей и скандала. Уже прогресс.

Кайл хмыкнул, а я поймала себя на мысли, что впервые за всё это время ужин в компании дракона не вызывает во меня желания сбежать через окно.

После ужина дом будто выдохнул. Мы с Кайлом разошлись без слов: он отправился в свой кабинет, я — в комнату, но странное ощущение, будто в воздухе осталось что-то недосказанное, не отпускало.

Я шла по коридору, чувствуя, как мягко продавливается под ногами ковёр, и думала, что этот день выжал меня, как лимон. Но… он был неплох. Даже слишком. Я не спалила дом, не довела свекровь до истерики, не обозвала супруга при его родителях — просто идеальный прогресс для меня, если вдуматься.

Улыбнулась сама себе, войдя в спальню. Маска благовоспитанной жены соскользнула мгновенно, стоило захлопнуться двери. Я скинула туфли и позволила себе упасть прямо на кровать, глядя в потолок.

«Прошла испытание свекровью. Остался дракон», — мысленно фыркнула и прикрыла глаза.

Но стоило тишине немного затянуться, мысли всё же вернулись к нему. Кайлу. Его голосу, в котором вдруг проскользнула мягкость, его взгляду, когда муженёк говорил, что я понравилась его матери. Это было… чертовски неожиданно.

Я перевернулась на бок, уткнувшись лицом в подушку. Нет, нельзя. Это всего лишь игра, притворство, временное соглашение. Я — не Аннет. И не должна позволять себе путать одно с другим. А всё равно — почему-то было тепло.

Кайл Вилтроу

Я сидел в своём кабинете, глядя на полупустую кружку с остывшим чаем. Отчёты передо мной расплывались, строки теряли смысл — сколько ни пытался сосредоточиться, мысли всё равно возвращались к моей супруге.

Аннет.

Уверенная, живая, с этой хитрой искоркой в глазах, будто она всё время что-то затевает. Но держалась девушка достойно. Слишком достойно. Не дрогнула ни разу, даже под взглядом матери — а уж та умеет смотреть так, что любой теряет самообладание.

Более того, моя мать смеялась над её словами. А отец кивал. И впервые за очень долгое время в этом доме звучал настоящий смех, не тот, который положено из вежливости, а искренний и тёплый. И я поймал себя на том, что мне… спокойно. Будто в доме, где всегда царила сухая тишина, наконец зажгли огонь.

Я усмехнулся, покачал чашку, наблюдая, как по стеклу медленно стекает капля.

— Опасная ты женщина, Аннет, — пробормотал я вполголоса. — И, похоже, даже не подозреваешь насколько.

Слишком быстро ты вносишь хаос в мою тщательно выстроенную жизнь. Слишком легко заставляешь забывать, что всё это — всего лишь договорной брак по воле короля.

Я откинулся в кресле, глотнул остывший напиток и закрыл глаза. Завтра снова будет работа, рутина, отчёты, привычный порядок. А сегодня… пусть будет просто этот тихий вечер — и странное, непрошеное чувство, что в моём доме наконец снова кто-то живёт.

А ночью мне снилось небо — бесконечное и прозрачное, залитое солнечным светом. Я летел высоко в истинной драконьей форме, чувствуя, как каждая чешуйка отражает сияние, как воздух струится вдоль крыльев, подхватывая и унося всё лишнее. Это было ощущение абсолютной свободы, такой, какой не достичь ни на земле, ни в человеческом теле. Я парил, слушая ровный гул ветра и ритм собственных взмахов, и вдруг среди этой тишины прорезался звук — голос.

Он был мягким, женским, и в нём звучала странная тревога.

— Кайл… — позвала она, и моё сердце болезненно дрогнуло. Я замедлил полёт, напрягая слух, но слова будто тонули в ветре, теряясь между порывами. — …пожалуйста… — донеслось снова, и я, не раздумывая, нырнул вниз к земле, туда, откуда шёл этот зов.

Перед глазами мелькали вспышки света, линии пейзажа растекались, и вдруг небо исчезло. Пространство исказилось, и я стоял уже не под облаками, а посреди собственной спальни. Воздух был неподвижен, и в этой неподвижности я чувствовал её присутствие.

Аннет.

Она стояла посреди комнаты — в кружевном белье, тонком и изящном, почти невесомом, как утренний туман. Свет от камина мягко скользил по её коже, делая очертания зыбкими, будто нереальными. Взгляд девушки был серьёзен, губы чуть приоткрыты, а волосы спадали волной по плечам.

Я не мог отвести глаз. В груди что-то болезненно сжалось — не от вожделения даже, а от странного, неуместного восторга, будто я смотрел на нечто запретное, но бесконечно притягательное.

— Аннет? — позвал я, чувствуя, как горло пересыхает.

Она что-то сказала, но слова не дошли до меня — как будто сам сон не хотел раскрывать смысла. Я видел движение губ, видел лёгкое напряжение в её лице, но не слышал ни звука. Всё вокруг словно замерло, и вдруг из-под ног моей супруги поползли тонкие язычки света. Сначала слабые, серебристые, потом — ярче, гуще и горячее.

Это был огонь. Мой огонь.

Я ощутил, как пламя поднимается изнутри, как воздух накаляется, как стены дрожат от жара. Я хотел остановить, удержать, но магия вырывалась сама — будто моё подсознание решило сжечь границы между мной и этим образом.

Я шагнул к девушке, и пламя рвануло следом. Мир закружился, краски потекли, а вместе с ними исчезла она.

Я резко сел, чувствуя, как дыхание сбивается, а сердце колотится с бешеной силой. Комната была погружена в полумрак, но я отчётливо ощущал запах — лёгкий, едва уловимый, но неоспоримо настоящий. Запах гари.

Я поднял взгляд — и в углу действительно тлел край занавески.

— Чудесно, — пробормотал, устало потирая виски. — Теперь ещё и поджигатель во сне.

Сон цеплялся за меня, будто упрямый зверь. Я прокручивал его в голове, словно головоломку, надеясь, что новый угол зрения раскроет скрытый смысл. Но каждый раз перед глазами вспыхивали лишь обрывки: багровое небо, голос Аннет и огонь. В груди тлел жар, будто я не проснулся, а просто сменил декорации кошмара.

Я натянул одеяло на голову, пытаясь уговорить себя уснуть, но простыни путались, подушка казалась каменной, а мысли гудели, как рой потревоженных ос. В конце концов, я сдался. Выдохнув, поднялся с кровати. За окном клубился блеклый предрассветный туман, город ещё дремал, и только первые лучи робко трогали крыши. Самое время для работы — лучшего лекарства от навязчивых видений.

Я оделся быстро: тёмная рубашка, жилет, пиджак, строгий, как и мой настрой. Скользнул в коридор, словно заправский вор, и спустился вниз, направляясь на улицу. Прохлада хлестнула по лицу, но не прогнала гул в голове.

Здание ведомства встретило меня гулкой тишиной и холодом каменных стен. Ночной охранник, старый маг с сединой в бороде, поднял брови, увидев меня в такой час.

— Рановато, господин Вилтроу, — протянул он, но я лишь отмахнулся.

— Не спалось, — буркнул, проходя мимо.

Коридоры были пусты, шаги отдавались эхом, будто я вторгся в заброшенный храм. Так я и поднялся на третий этаж. В кабинете царил полумрак, пахло бумагой и лёгким озоном — отголоски старых заклинаний, впитавшихся в стены. Я щёлкнул пальцами, и магические светильники вспыхнули, заливая комнату мягким янтарным светом. Пиджак лёг на спинку кресла, а сам я подошёл к столу, намереваясь утопить мысли в отчётах, но взгляд зацепился за нечто чужеродное.

На полированной поверхности лежала папка, запечатанная густо-красным сургучом с королевским гербом. Я замер, чувствуя, как по спине пробежала холодная волна. Королевская печать означала одно: это не просто задание. Это приказ, от которого не отвертеться. Утро, похоже, решило меня добить.

Я сломал печать и раскрыл папку. Донесения королевских ищеек — сухие, как и полагается таким документам, но с тревожным подтекстом, который умел считывать только тот, кто сам играл в эти игры. Заговор. Снова. Начальник разведки, чей почерк я узнал бы из тысячи, был краток: двое мужчин в розыске. Первый — призрак, почти мираж. Скудные приметы: примерный возраст, смутное описание лица, будто кто-то стёр его из памяти свидетелей. Ни зацепки, ни следа — словно он растворялся в воздухе. И всё же именно этот «невидимка» интересовал короля больше всего.