Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Коллектив авторов - Страница 430

– Клов, – сказала она. Всего-то и нужно было – произнести вот так мое имя, чтобы подтолкнуть меня, и…

– Джейн, – прошептала я, – мать убила отца, когда мне было семнадцать. Он был жестоким человеком, издевался над ней всю жизнь, и в конце концов мама убила его. Это была самооборона. Мы жили на Гавайях, в высотном доме. Он упал с огромной высоты.

Я видела ее шок: она вздрогнула всем телом. Теперь она никогда не захочет быть рядом со мной, теперь она сможет увидеть темного попутчика, которым был одержим отец, в моих глазах, – но Джейн быстро справилась с собой, снова придав лицу нейтральное выражение.

– И ты рассказала мужу? – Она взглянула в сторону моего дома, от окон которого исходило теплое сияние света и жизни.

– Нет.

– Совсем ничего? Вообще? Он буквально ничего не знает?

– Я сказала ему, что они погибли в автокатастрофе. Что у меня были отличные родители, но потом они трагически погибли. – Джейн покачала головой. Не одобряет меня? – Я не хотела идти по жизни обремененная виной. Слушай, мне совсем не улыбается нести эту историю через всю мою жизнь. Я хочу, чтобы люди, глядя на меня, видели только меня, а не безумную историю Клов. Иначе они начнут меня жалеть, делать обо мне какие-то свои выводы. Не желаю, чтобы мои дети росли с такой родословной.

– У меня слишком много вопросов, – сказала Джейн. – Например, разве муж не может тебя загуглить?

– Он даже не знает моего настоящего имени. Официально я пропала без вести.

– А что произойдет, если я сделаю запрос на твое настоящее имя в интернете?

– О, тебе вывалится куча фактически неточных статей, делающих из моей матери маньяка-убийцу, и несколько моих детских фотографий. На них я кажусь совсем маленькой рядом с отцом, который, кстати, выглядел как кинозвезда. Делу моей матери это скорее навредило. Там будет сказано, что я пропала без вести, предположительно погибла.

– И как же ты, типа, существуешь с юридической точки зрения?

Я могла бы рассказать ей о Селине и Кристине, их останках, которые покоятся где-то на дне океана. Что стало с их костями в соленой воде?

Но об этом знал только Мясник, и этого было более чем достаточно.

– Ты очень любопытна.

– Ненавижу, когда у меня нет полной информации. Тогда мозг не может расслабиться. Мне нужна вся история целиком. Вот почему, если я берусь за книгу, мне приходится читать не отрываясь, так что два дня могут просто выпасть из жизни, чтобы мозг получил немедленное удовлетворение от развязки.

– Иногда проще не знать всей истории.

– Знаешь ты ее или нет, она от этого не перестает существовать. Если ее не рассказывать, она не исчезнет. Думаю, ты и сама понимаешь.

– У меня все было хорошо, пока мне не написала мать, – призналась я, – и все снова закрутилось. Я, наверное, и в тебя врезалась только потому, что в то утро получила от нее письмо и сходила с ума. Сомневаюсь, что мы вообще встретились бы, если бы мать решила разобраться со своим делом самостоятельно. Но она нашла меня. И хочет моей помощи. У меня есть время до конца лета, прежде чем она вместе с адвокатом обнародует правду обо мне, и тогда это будет преследовать моих детей всю оставшуюся жизнь. Ради побега я предприняла некоторые действия, на которые могут косо посмотреть с юридической точки зрения. И всё потому, что один мужчина не сумел разобраться со своими эмоциональными проблемами, не смог контролировать свой гнев. Насилие порождает насилие, и так до бесконечности.

– Ого, ладно. Значит, твой папа умер. А мама жива. Но сидит в тюрьме с тех пор, как ты была еще подростком. – Джейн помолчала, собирая информацию воедино. Вероятно, ей хотелось выскочить из машины и убежать. – Как думаешь, твоя мать заслуживает тюремного заключения?

– Мой парень – Мясник, о котором я тебе рассказывала, – считал меня чудовищем из-за того, что я ей не помогаю. Но знаешь, чего он не мог уяснить? Мать нанесла мне непоправимый ущерб. Я заплатила высокую цену за то, что была их дочерью, ее дочерью. И я знала, что мать никогда не изменится. Что, хотя отец был безумен, она тоже была безумна. Такое насилие заражает все вокруг. Легче просто отсечь зараженную часть тела.

– Может, как раз сейчас появилась надежда. Ты не думаешь, что после стольких лет твоя мать готова взглянуть на многие вещи по-другому?

– Если бы я могла ей помочь, я бы это сделала. Просто поверь: когда я говорю, что глубоко люблю ее, я не вру. Но своих детей я люблю больше.

– Но ты не можешь с этим смириться, – сказала Джейн, – я же вижу.

Она говорила совсем как Мясник.

– Я рассказала тебе свой секрет. Теперь ты расскажи мне свой. В смысле, ты непонятно откуда появляешься в Портленде, никого здесь не знаешь, нигде не живешь, точнее, живешь где придется, и при этом ты смазливая сучка неопределенного возраста без морщин.

Джейн уставилась на свой браслет из розового кварца.

– У меня тоже не было хорошего детства. В итоге в очень юном возрасте я стала эскортницей, летала по всему миру, путешествовала. Много лет занималась этим, а потом у меня появился один очень богатый пожилой клиент, который полностью оплатил мне комфортную жизнь: купил хорошую квартиру в Лос-Анджелесе, заботился обо всем, что касалось продуктов и счетов, помог мне измениться при помощи пластических операций, чтобы я выглядела… лучше. Мне выпала тяжелая жизнь, и я больше не хотела быть похожей на себя прежнюю. На какое-то время мне удалось расслабиться и вообще не работать, за исключением тех случаев, когда я виделась с ним пару раз в месяц.

Вот тогда я и обратилась к духовности. Я получила образование преподавателя йоги, стала сертифицированным мастером рэйки. И впервые начала думать, чего я действительно хочу в жизни.

– Так и знала, что ты мастер рэйки.

Она воздела руки, улыбаясь, а потом уронила их на колени и вздохнула.

– А потом он умер и ничего мне не оставил. Никто не завещает денег любовнице. Наверное, я понимала, что деньги достанутся жене, но все равно была в шоке. Мне пришлось решать, что делать дальше. Вот тогда я поняла, что действительно хочу стать матерью. Мне хотелось в некотором роде вернуть себя. Я никогда не представляла себя такой старой. Не представляла, что буду делать в жизни, понимаешь? Поэтому попыталась зачать, но ничего не получилось. И вот я здесь. С тобой.

Вот почему она такая особенная. Вот почему нас тянет друг к другу. Здесь, в машине, моя тьма встретилась с ее тьмой, и никто из нас не сдал назад.

– Мне тебя не жаль, – сказала я.

– Мне тебя тоже.

И только когда мы подошли к входной двери, над которой приветливо светил фонарь, я поняла, что ни разу не говорила ей, где живу.

Войдя в дом, я повела Джейн в подвал, где постелила чистые простыни на раскладной диван своими неуклюжими гудящими руками, уверяя ее, что это временно, пока Тутси не освободит гостевую комнату. Джейн молчала, сжав губы.

Я протянула руку и коснулась ее плеча.

– Все нормально? – спросила я.

Она улыбнулась и схватила меня за запястье. Неужели собирается заплакать? Конечно, она поняла, что совершила ошибку, что не может жить с таким человеком, как я.

– Просто… у тебя такой красивый дом, – пробормотала она. – Мне здесь очень нравится.

И я почувствовала себя невероятно счастливой – даже, наверное, счастливее, чем когда выходила замуж за моего не склонного к насилию избранника в дорогом амбаре с почасовой оплатой аренды, в окружении мужниной семьи и мужниных друзей, среди которых не было ни одного человека, который знал бы меня не через него. Но Джейн принадлежит мне. Я буду по-матерински относиться к ней, а она – ко мне, и обе мы станем матерями моим детям. Глубоко внутри зародилось духовное знание, что с ее появлением здесь неразбериха с тобой и адвокатом-феминисткой волшебным образом уладится.

Я пошла на кухню за минеральной водой и заметила, что дверь в комнату Тутси приоткрыта и там все еще горит свет. Необычное поведение для женщины, которая укладывалась спать около восьми, чтобы прийти в себя после целого дня, проведенного с детьми. Я подошла ближе и заглянула в щелочку. Тутси сидела за столом, пристально глядя на что-то, находящееся вне поля зрения, а у нее под ногами стояла моя сумка.