Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Коллектив авторов - Страница 72

Снова послышались громкие крики из пивного зала. По разделительной стенке вышагивали трое крепко хмельных юнцов, совершенно голых, если не считать надетого на голову каждого черного цилиндра. Ребята делали шаг-другой, низко кланялись зрителям – те бешено им аплодировали, – затем прикладывались к кувшинам с пивом, которые тащили, прижав к тугим от выпитого животам. Ленин локтями прокладывал себе дорогу сквозь гомонящую толпу, за ним едва поспевали трое подручных. При виде их веселье стихало, участники празднества смотрели с подозрением. Обычно полиция являлась сюда для выяснения, кто ушел с работы. Могли арестовать по выбору за непристойное поведение. Однако народ подвыпил и уже не боялся выражать неодобрение. Вслед полицейским свистели, их дергали за одежду и толкали. Внезапно дорогу им заступил какой-то крупный субъект – бородач в рубашке со стоячим воротником и джинсах. Казалось, он решился их остановить. Но полицейские были готовы к подобным ситуациям. Они знали, что контролировать толпу можно только с помощью решительных действий, где нужно, применяя силу. Тут же шуцман в форме уложил бородача одним ударом палки. Ленин трижды дунул в свисток, подзывая подмогу. Полиция врезалась в толпу, она теперь безропотно расступилась.

К этому времени Мунте углубился в лес метров на сто и пропал из вида. Но Ленин, видимо, заметил его, еще будучи в самой гуще выпивох, и пустился вслед.

Я побежал сквозь лес, держась тропинки, она пересекалась с направлением движения полицейских. Пока что мы двигались параллельно. Ленин оглянулся, явно заметил меня и прибавил ходу.

– Сюда! – крикнул я. И тут же свернул на дорожку, которая вела обратно к озеру.

Несколько мгновений Ленин и три его подчиненных продолжали пробираться в том направлении, где скрылся Мунте. Старик, конечно, уже слышал погоню.

– Эй вы, четверо! – крикнул я, стараясь изобразить себя старшего по званию. – Сюда, черт вас побери! Он побежал к лодке!

Полицейские по-прежнему следовали за Лениным, игнорируя мою тропинку. Оставался последний шанс.

– Слышите вы, идиоты?! – У меня едва не сорвался голос. – Сюда, говорю!

Мой отчаянный крик, вероятно, на них подействовал. Ленин изменил направление и, всковыривая землю десантными ботинками, выкатив глаза, с красным от напряжения лицом, вприпрыжку помчался ко мне.

– Лодка спрятана, – прокричал я, понимая: у воды им сразу станет ясно, что там нет никакой лодки.

Они поравнялись со мной. Я жестом указал, куда следует спешить, а сам, сбавив скорость, пошел обратно. Еще оставалась вероятность сойти за своего, за филера, сексота, наводчика.

Однако не успел я сделать и полсотни шагов, как Ленин добежал до воды и обнаружил, что лодки там нет. Он тут же послал за мной вдогонку молодого саксонца.

– Стойте, – приказал новобранец, бросаясь вдогонку.

– Сюда! – крикнул я, пытаясь продолжить игру.

– Стойте! – повторил молодой полицейский. – Или я буду стрелять.

В руке он уже держал наизготовку пистолет. Я рассудил, что исполнительный новобранец действительно может нажать на спусковой крючок. И остановился.

– Ваши документы, будьте добры, – сказал полицейский.

Тропинкой, по направлению к нам, брел Ленин. Он тяжело дышал и в ярости сжимал кулаки. Игра была окончена.

– Я просто хотел помочь, – говорил я. – Я заметил, как он побежал в эту сторону.

– Стереги его, – приказал саксонцу Ленин. Он все еще не мог отдышаться. – Потом отвезем в участок. – Другому полицейскому он сказал: – Поедем на Мюггельхаймердамм, но скорее всего мы их уже упустили. Их наверняка ждала машина.

Затем вплотную подошел ко мне и злобно посмотрел в глаза.

– Но от этого субъекта мы узнаем все, что нужно.

Меня заперли в одной из комнат полицейского участка. На окне – решетка, а в двери – врезной замок. Видимо, они считали, что я недостаточно опасен и нет нужды упрятывать меня в тюремную камеру. Может показаться странным, но это меня раздосадовало. Как и то, что Ленин поручил вести первый допрос саксонскому новобранцу.

– Ваше имя и место работы? – вот с чего он начал.

И дальше часа два нес и выспрашивал всякую чушь, у меня-то, старого, всего в рубцах, волка. От скуки я пытался по акценту точно угадать место, где он родился, но в этой игре он меня не поддержал. Мне казалось, он был выходцем из какого-нибудь небольшого городка в приграничных землях, недалеко от границы Польши с Чехословакией. То ли я не угадал, то ли он не признался. Однако своими разговорами о произношении и его семье я малость сбил саксонца с толку. И когда неожиданно я перевел разговор на их неудачу в Мюггельзее, он выболтал, что супругам Мунте удалось от них улизнуть. Я кивнул и тут же попросил есть, поэтому, думаю, он даже не заметил, что выболтал нечто важное.

После того как саксонец закончил пустое времяпрепровождение, названное допросом, в комнату вошел мой охранник – молодой полицейский. Этот не отвечал ни на какие мои вопросы, не говорил ни слова и даже не сделал замечания, когда я выглянул в окно. Мы находились в верхнем этаже здания, которое на языке всех разведывательных служб мира называется «Норманненштрассе» – Государственная секретная служба Восточной Германии в районе Берлин-Лихтенберг.

Из окна я мог видеть то, что происходило на Франкфуртераллее. Отсюда начиналась главная дорога из Берлина на восток, и здесь всегда было интенсивное движение. Теперь похолодало, и на улице внизу можно было увидеть только чиновников министерства госбезопасности. После окончания работы они спускались на станцию подземки «Магдалененштрассе».

Ленин явился примерно в полночь. Полицейские отобрали у меня наручные часы и, разумеется, деньги, взяли пачку французских сигарет, а также швейцарский армейский нож. Однако узнать время не составляло труда – каждый час отбивали в какой-то церкви, а может, на здании муниципалитета. Ленин делал вид, будто очень расположен ко мне. Я отпустил шутку насчет вкуса их кофе, и он позволил себе рассмеяться. Ленин был старше, чем я предполагал: возможно, моего возраста. Неудивительно, что он запыхался, гоняясь за нами в лесу. На нем был коричневый вельветовый костюм. Лацканы пиджака обшиты тесьмой, а верхний карман застегнут на пуговицу. Мне стало любопытно, сам ли он придумал такой фасон или ему подсказал какой-нибудь провинциальный портной где-то в зачуханной венгерской или румынской деревне. Ленин сказал мне, что любит путешествовать. Потом начал пересказывать старые американские фильмы, которых насмотрелся на Кубе, куда его в свое время направили для оказания помощи службе безопасности. И еще он любил английские детективы.

Затем он достал миниатюрные манильские сигары и предложил мне. Я отказался: обычный прием при допросе.

– Не выношу эти сигары, – сказал я. – У меня от них дерет горло.

– В таком случае давайте закурим французские сигареты, те, которые мы у вас изъяли. Вы разрешите?

Отказываться было бесполезно.

– Пожалуйста, – ответил я.

Он достал из кармана наполовину пустую пачку «Голуаз», взял себе одну, а остальные положил передо мной.

– Я нашел их в метро, – сказал я.

Ленин улыбнулся.

– Именно так я и написал в протоколе вашего задержания. Думаете, я не слушаю того, что вы говорите?

Он кинул мне зажигалку. Одноразовая, западного производства. Сквозь прозрачный пластик видно, что бензина в ней осталось совсем мало, но зажигалка пока еще действовала.

– Представляете, мы уничтожаем вещественные доказательства… Мы их сжигаем сообща, а?

Ленин заговорщицки подмигнул и сказал, что его зовут Эрих Штиннес. У него была энциклопедическая память. Он мог бесконечно перечислять имена своих любимых авторов – их было много и самых разнообразных – и пересказывать сложные сюжеты каждого написанного ими сочинения. О героях художественных произведений он говорил так, будто они были живыми людьми.

– Не кажется ли вам, – спросил он меня, – что Шерлок Холмс, встретившись с преступником – носителем иной культуры, мог убедиться, что разоблачить его было намного сложнее? Может быть, его метод эффективно работал только в отношении злодеев и мерзавцев, разделявших убеждения английских джентльменов?