Мужья и жены - Потапова Татьяна - Страница 16

Женщины не могли позволить себе подобной роскоши. Они отвечали за семью, за детей, которым каждый день требовался кусок хлеба, и потому, даже в слезах и соплях, делали свое дело, находили способы заработать денег и растянуть их до следующей зарплаты, не особо полагаясь на мужчин. В общем, каждый раз, после преодоления трудностей, они возрождались вновь как птица Феникс. Женщины вообще были лучше — самоотверженней, тоньше, деликатней, благородней.

Она пыталась рассказать о своих выводах Саше. Он обозвал ее феминисткой и посоветовал увлечься чем-нибудь другим. По его мнению, феминистками становились несчастные женщины, у которых не сложилась личная жизнь, и свои неудачи они всегда списывают на мужчин. À у нее, Лены, с личной жизнью все нормально — хороший муж, хороший сын, и нечего забивать голову всякой глупостью, от которой вся Америка, например, давно стонет.

Странно, но своего сына Лена почему-то выделяла из категории «подлых мужчин» и отводила ему другое место — среди нормальных мужиков, которых явное меньшинство, но которые все-таки встречаются, хотя исключения и подтверждают правила,

Уcтроив Сашe скандал — так, на пустом месте, — она зациклилась на мысли, что, если он уйдет, вся ее жизнь изменился, потому что она станет свободным и счастливым человеком. Не будет зависеть от настроений и пристрастий мужа, от вечного его вопроса «зачем?», что бы она ни предприняла. Ремонт «а зачем это нужно?». Покупка мебели — «а зачем, и так сойдет». Репетитора для Ваньки — «а зачем, пусть сам занимается». Зато когда она без участия мужа все вопросы решала, заслуги он приписывал себе.

Конечно, она не думала, что Саша все-таки уйдет, в глубине души надеясь, что просто преподаст ему хороший урок. И он поймет, что она не очень-то им дорожит. И если он хочет мира в семье, то должен измениться в ту сторону, в какую Лене хочется.

А Сашка ушел.

Ей казалось, что, после того как все было кончено, у нее станет необыкновенно хорошо и легко на душе. Лена даже не подозревала, какая страшная тоска, словно черная туча, начнет накрывать ее с головой. Похоже, и Ваньке было не лучше. Хотя она ведь не запрещала ему видеться с отцом. И какая разница — происходит это здесь, дома, или на нейтральной территории.

Омлет получился отменный — пышный, с корочкой. Перекусив, выпив кофе с неизменной сигаретой, она достала новую кофточку и примерила.

— «Хоть с этим повезло», — подумала Лена и, вдоволь налюбовавшись, стала ее стягивать.

На рубашке и теле остался пух, а от стряхивания он оседал на вычищенный утром ковер. Ну хоть бы раз не обманули! Лена громко обругала продавщицу вместе с ее каталогами и стильными вещами. Единственное, чему оставалось радоваться, — цена. Нo разве можно рассчитывать на что-нибудь качественное за такие деньги?

Она заглянула в комнату сына. На диване валялись разбросанные диски и кассеты. Лена перебрала ради интереса несколько — боевики, комедии, какие-то компьютерные программы. Странно, что среди сугубо мужского набора встретилась такая милая мелодрама, как «Неспящие в Сиэтле», которую она с удовольствием смотрела несколько лет назад и даже сейчас могла бы как-нибудь поставить перед сном. Но с Ваней сентиментальность совсем не вязалось. Может быть, этот фильм предназначается какой-нибудь девочке?

Но где же Ванька? Лена набрала номер мобильника сына и сразу услышала его голос.

— Я не поняла, Иван, куда ты смылся?

— Мам, я на дне рождения, забыл тебе сказать.

— У кого?

— Да ты все равно не знаешь.

— Так скажи, буду знать.

— Давай потом, я не один тут.

— Когда придешь?

— Ночевать явлюсь, наверное. Ладно, мам, пока, меня зовут.

— Подожди секунду. Я туг кассету у тебя увидела «Неспящие в Сиэтле», можно возьму посмотреть?

— Что это вы с отцом… То ему надо, то тебе. Бери, я ее в прокате взял, завтра отнесу. Пока.

Сашка смотрит мелодрамы?! Сюрприз. Что бы это значило? Быстро же у него вкусы изменились. Сколько Лена ругалась с ним из-за этих бесконечных боевиков, а теперь, стало быть, на любовь потянуло. С кем, интересно, его тянет на лирику? У Лены мгновенно испортилось настроение. Лучше бы ей не думать об этом. Даже фильм смотреть расхотелось. Теперь он будет напоминать, что у Саши идет какая-то своя жизнь, которая к ней уже не имеет никакого отношения. И это показалось обидным.

Вот и у Ванн — своя жизнь. А скоро он совсем уйдет от нее и, что тогда? Останутся работа и карьера, она всегда найдет себе дело. Нo ведь именно этого Лева и хотела. Ее жизнь представлялась ей чередой каких-то ненужных сует. Ну сын — тут никуда не денешься. Вместо того чтобы развиваться самой, она все свободное время отдавала ему — водила в какие-то кружки, в театры, заботилась о его не слишком крепком здоровье. Но почему она должна ухаживать еще и за мужем — стирать, готовить, убирать, утешать, наблюдать за этими его депрессиями? В конце концов, ей совершенно некогда сосредоточиться на себе.

Она достала толстую папку с документами и просмотрела, над какими надо поработать до понедельника. Судьи арбитражного суда были завалены делами. И Лена, привыкнув дотошно и кропотливо вникать во все, почти постоянно сидела по вечерам дома над документами. Ее раздражало, когда муж или сын отвлекали ее, дергали по пустякам, требуя внимания. Но в последнее время никто не мешал ей, не теребил, кроме Цезаря, который иногда требовал еды, но большую часть времени спал, потому что был страшно ленивым.

— В хозяина. — говорила Лена. Потому что истинным хозяином Цезаря был, конечно, Саша. Именно он когда-то принес котенка, увиденного у гаража, и, как Лена ни сопротивлялась новому жильцу, оставил его дома. Он никогда так не ухаживал за маленьким сыном, как за любимым котом: сам мыл, расчесывал, чистил уши, кормил витаминами. Стоило Саше лечь спать, как Цезарь тут же пристраивался рядом, мурлыкая и урча, и согнать его с насиженного места было невозможно. Странно, но теперь кот облюбовал себе другое место — возле Ванькиной комнаты, а в постель больше не лез. Может быть, тоже обиделся за Сашу. У всех у них мужская солидарность.

Офис, который снимал для своей фирмы Андрей, был скромным — всего четыре кабинета. Последнее время он собирался расшириться за счет соседних помещений и вел по этому поводу переговоры с хозяевами. Те заломили немыслимую цену, сообщив ему, что желающих много и им есть из кого выбирать. Только что он встречался с их представителем, призывал к разумному решению, поил виски, но все усилия оказались тщетными — тот уперся как осел, и Андрей не сумел выторговать ни рубля.

Утро, как по заказу, приносило только нерадостные новости.

С таможни Андрею сообщили, что задержана крупная поставка овощей из Молдавии. Он отправил туда с нужными бумагами Марину, но она до сих пор не позвонила ему. Правда, в конторе и без того дым стоял столбом. Менеджеры заняли все телефоны. Две фирмы отказались принять их продукцию, хотя раньше с ними не возникало проблем. И теперь зависли фрукты на два миллиона рублей, срок хранения которых истекал, и они попросту гнили. Менеджеры искали варианты сбыла, но почему-то не находили.

Вопрос сбыта в последнее время вообще был самым больным. И Андрей нервничал. Сотрудники совсем разучились работать. Высокая зарплата правилась всем, а оправдывать ее мало кто стремился. Хоть сам иди и продавай на рынке своп товар.

Он позвонил Лехе и предложил вместе пообедать, чтобы обсудить возникшие проблемы. Кафе, где они встретились, расположилось на первом этаже. Андрею оно нравилось: даже в час пик здесь успевали быстро обслуживать работников всех фирм, находящихся в здании.

Они заказали по бизнес-ланчу, который включал салат из овощей, уху и запеченную под майонезом телятину. Закуски принесли уже через пять секунд.

— Как у тебя дела на личном фронте? Роман в разгаре? — поинтересовался Леха.