Кровь ками (ЛП) - Ву Баптист Пинсон - Страница 12

Это очень, очень долгий путь, подумал Рен. — Они действительно духи, — терпеливо ответил Рен. — Но они намного больше, чем просто духи. Ками — это энергия, которая приобрела индивидуальность, если можно так выразиться. Они чисты, бесхитростны, почти как дети, но некоторым из них тысячи лет, и они могут разрушать города, в зависимости от своего настроения. Они повсюду. Они живут в реках, в горах, охраняют леса и оберегают людей, поклоняющихся им, от вреда. Они обитают в огромных скалах…

— И в деревьях, верно? — взволнованно спросила Сузуме.

— Да, в вековых деревьях и высоких деревьях, а также в деревьях, растущие внутри мертвых деревьев. У тебя было такое в детстве? — Название ее деревни, Сугимото, наводило на мысль о наличии там красных деревьев, и Рен предположил, что одно из них было почитаемым с тех пор, как первые люди назвали это место своим домом[14].

— Да, — ответила она с меньшим энтузиазмом. — В Сугимото росло широкое и высокое красное дерево.

Внезапная грусть в голосе Сузуме встревожила Рен. История, которая привела ее в Исэ Дзингу, все еще была свежа и причиняла боль. Большинство людей, которые проходили через восемь врат цитадели, так или иначе страдали в своей жизни, но его новая спутница, как он чувствовал, все еще страдала.

— На самом деле, во всех живых существах есть ками, — сказал он, меняя тему.

— Даже в людях?

— Да, даже в нас, — ответил Рен. — Хотя очень немногим людям удается пробудить свое внутреннее ками. Человеку требуются десятилетия самоотдачи, чтобы достичь своего ками. Буддисты называют это просветлением, но есть и другие способы пробудить наше ками, кроме медитации и воздержания. Некоторые животные тоже могут достичь нового уровня сознания, просто прожив достаточно долго. И, конечно, за каждой семьей присматривает ками, и этот ками сделан из душ всех наших предков, которые собираются после нашей смерти.

Сузуме напряглась, когда Рен сказал это, но, когда охотник нахмурился, она изобразила ложную улыбку, приглашая его продолжать.

— Ками с именами, которым мы поклоняемся во многих святилищах, такие как Аматэрасу, Инари или Цукуёми, живут на высоком уровне небес, и они настолько могущественны, что они и их предки создали все вокруг вас.

Когда Рен сказал это, стая белых журавлей спустилась к реке и грациозно приземлилась на тихую реку Кусида, придав его словам оттенок духовности.

— Благодаря нашему богослужению мы надеемся получить их благословения и избежать их гнева, когда у них бывают плохие дни, которые у них действительно бывают, или даже плохие годы. Каждый из них обладает властью над одним или несколькими аспектами мировой энергии. Вот почему мы молимся Инари о хорошем урожае, Окуниноси — о хорошей жене, и Сумиеси сандзин — о безопасности на море. У них есть животные-посланники на земле, праздники мацури в определенное время, а также особые ритуалы и святилища. По-моему, все это немного напрягает, но нам нужно, чтобы их удача улыбнулась нам, иначе мир погрузится в хаос.

Рен перестал смотреть на Сузуме, пока говорил о ками, но когда он это сделал, то обнаружил, что девушка смотрит на него большими, сияющими от восхищения глазами. Он невольно покраснел.

— Ты так много знаешь, Рен-сан, — сказала она. — И говоришь так похоже на Сиракаву-саму.

— О, ты ранишь меня, — сказал он, притворяясь, что стрела попала ему в сердце. — И брось сан.

Через пару часов они должны были добраться до своей первой остановки, торгового города Мацусака. К тому времени уже стемнеет, но город находился так близко от Исэ Дзингу, что на этом отрезке пути им было нечего бояться. По крайней мере, так думал Рен до нуэ.

— А еще есть хасонтамы, — мрачно сказал Рен, — развращенные духи. — Порыв ветра пронесся по рисовым полям вдоль дороги. Он коснулся волос Рена и заставил развеваться хакама Сузуме.

— Хасонтамы, — повторила она, словно заучивая название наизусть. Она выглядела серьезной. — Что это такое? — Солнце заволокло густое облако, его свет ослаб и местность стала серой.

— Они — величайшая угроза нашему миру и причина существования Ясеки, — ответил Рен. Он намеренно говорил преувеличенно зловещим тоном. — Хасонтамы — это духи, порожденные негативом, или обычные, поврежденные им. Потеря, война, крайнее разочарование, — или изнасилование, подумал Рен, но предпочел промолчать, — могут развратить душу и изменить ее природу. Развращенная душа будет стремиться к хаосу и жить, чтобы погасить свет в нашем мире.

— Они и есть ёкаи? — спросила Сузуме.

— Ёкаи — самая многочисленная группа хасонтам, но они не единственные, хотя, что касается нас с тобой, мы имеем дело почти исключительно с ними, — объяснил Рен. — Как и ками, ёкаи — это индивидуальная форма духа, но отрицательная, и они порочны. Ну, большинство из них. — Рен улыбнулся, когда сказал это, подумав о леди-лисе из Нагано.

— Есть еще два вида хасонтам: юреи, призраки умерших людей, жаждущие мести тому, кто их убил, и Темные Ками, обычные ками, необратимо испорченные. С первыми мы с тобой ничего не можем поделать, а что касается вторых… Скажем так, я никогда не встречал ни одного из них и молюсь, чтобы никогда не встретил.

— Итак, мы имеем дело с ёкаями, — сказала Сузуме. Беспечность в ее тоне, когда она мимоходом упомянула об одной из самых опасных частей мира Ясеки, была приятной. Рен, возможно, повел бы себя именно так во время своей первой охоты, если бы раньше не столкнулся с Белым Тэнгу.

— Да, — ответил он, кивнув, — но по-разному.

— Что ты имеешь в виду? — спросила она.

— Что ты знаешь о Ясеки? — в ответ спросил Рен.

Сузуме, казалось, на секунду растерялась, переложив копье из левой руки в правую. Наконечник был спрятан в ножнах, изготовленных из хлопка, выращенного на земле цитадели, но, даже если бы это был просто посох, он был бы тяжелым для такой юной девушки.

— Я знаю, что это большая организация, и цитадель является ее центром, — нерешительно ответила она. — О, и Сиракава-сама — ее верховный лидер.

— Так он представился, верно? — спросил Рен, получив в ответ кивок. — Как сайшу Исэ Дзингу, он является лидером Ясэки, но есть и другие святыни и храмы, обладающие великой силой, такие как Фусими Инари, куда мы направляемся. У нас есть члены по всей Японии, хотя я не знаю, сколько их. Наше существование держится в секрете, даже среди духовенства. Кроме императорской семьи и нескольких избранных, о нас знают очень немногие.

— Почему? — спросила Сузуме. В первый раз Рен тоже ничего не понял.

— Чтобы держать испорченные души в узде, — ответил он, используя ответ Осаму. — Мы не вмешиваемся в дела людей и не позволяем им вмешиваться в наши. Если они не знают о нас, или, точнее, о наших способностях, они не пытаются подкупить нас, и мы остаемся чистыми. Это также означает, что мы не можем вмешиваться, когда между людьми возникает конфликт; это правило Осаму номер один.

— Но, — сказала Сузуме, подперев подбородок пальцем в задумчивой позе, которая заставила Рена усмехнуться про себя. — Если негатив порождает хасонтамы, разве мы не должны вмешаться до того, как начнутся конфликты?

— А! — усмехнулся Рен. — Попробуй сказать это свинячьей голове Осаму. Ну, не пытайся, вообще-то, я пытался, но это все равно что сказать воде, чтобы она была менее влажной. Он не сдвинется с места, и я думаю, что это часть нашего кредо с момента создания Ясеки.

Рен осознал, что в ходе этого разговора он неоднократно называл организацию мы. Интересно, когда это я начал с такой уверенностью считать себя одним из них?

— Нам приходится сталкиваться с последствиями человеческой глупости. И, отвечая на твой первоначальный вопрос, мы делаем это с помощью наших врат. Ты тоже об этом не слышала, верно? — спросил Рен, заметив растерянное выражение на лице Сузуме.

Мацусака показался на горизонте, как только они достигли вершины пологого холма, и Рен спросил себя, не стоит ли ему оставить объяснение насчет врат на потом. Сузуме послушно слушала, но это было уже слишком, особенно для молодого человека, чья жизнь полностью изменилась несколько дней назад — это он знал лично. И все же ей, казалось, не терпелось узнать больше, а у него было всего несколько дней, чтобы подготовить ее к тому, чего ожидала от них Аматэрасу и что пробудило интуицию Осаму.