Решающий раунд - Шумаева Екатерина - Страница 9

– Поверю на слово, выбора-то нет, – вздыхает Эмилия, и я завожу мотор.

Включаю музыку, убавляю звук, чтобы не испугать девушку, мы-то с малым вечно ездим с такой громкостью, чтобы вибрация чувствовалась во всех внутренних органах.

Из колонок раздается Эминем, и Макар начинает подпевать на ломаном английском. Я молю Бога, чтобы малой перестал меня позорить, но он старается изо всех сил. И кажется, Эмилии это нравится.

Когда мы подкатываем к воротам ее дома, я выхожу из ласточки и спешу открыть ей дверцу автомобиля. Да я прям джентльмен! Хотя, если признаться честно, ручка изнутри сломана, поэтому нужно либо открывать дверь снаружи, либо опускать стекло и все равно открывать снаружи.

– Приятно познакомиться, Макар, – улыбается Эмилия, глядя на брата.

Малой тает и чуть не растекается по сиденью.

– Спасибо, что довез. И за то, что покормил, – говорит она, уже обращаясь ко мне.

– Завтра увидимся, я исправлю все, что натворил. Даю слово! – отвечаю я. – Был рад увидеть, не забывай есть.

– Не забуду, а то меня ж некому подхватить в нужный момент. – Эмилия улыбается и уходит, а я смотрю ей вслед, облокотившись на капот.

На следующий день, когда блаженные начинают выходить из колледжа, я выискиваю глазами танцора. Я же обещал все исправить, значит, надо поговорить с ним. Но выходят мальчики-скрипачи, девочки-балерины, а Олега все еще не видно. Подрываюсь к группе парней, стоящих у входа, снимаю капюшон и спрашиваю:

– Ребят, где мне найти Олега? Танцора. Высокий, темный, – коротко объясняю я.

– Панферова? – спрашивает щуплый парнишка небольшого роста.

– Наверное. У вас тут много Олегов? – пожимаю плечами я.

Предусмотрел, да не все.

– Один, а тебе зачем? Он еще в библиотеке, – отвечает тот же парнишка, а его друзья испуганно смотрят в его сторону.

– Он мой лучший друг. Где библиотека? – уточняю у парней, но чувствую, что мне не подскажут.

– Заходишь – и направо, но нужна сменная обувь.

Щуплый парень явно враг Олега. Если бы ко мне подошел мутный тип, спрашивал про Серегу, я бы не выдал друга. А тут даже просить не надо.

Захожу в здание, вижу огромный холл и большое объявление: «Без сменной обуви проход запрещен».

Осматриваюсь, нахожу корзину с использованными бахилами. Достаю две штуки, самые чистые на вид, и натягиваю на кроссовки. Поворачиваю направо и вижу его.

Олег останавливается при виде меня и начинает разворачиваться в другую сторону.

– Стоять! – командую я, и парень замирает.

Я подхожу к нему, засовываю руки в карманы толстовки, чтобы не втащить случайно, и по-хорошему прошу:

– Не мог бы ты выступить с Эмилией? – А потом добавляю: – Если тебе никогда еще не били в печень, знай: это очень больно. Поэтому хорошенько подумай, прежде чем ответить.

– Я не знаю своих планов на июнь, – начинает Олег, и я делаю шаг вперед и достаю руку из кармана. – Ладно, только не убивай! – восклицает он, и я ухмыляюсь.

– Индеец где? – спрашиваю я.

– Кто? – недоумевает балерун.

– Эмилия! Пойдем и расскажем ей вместе!

Олег сдается, опускает плечи и идет в сторону лестницы. Я иду за ним. Мы останавливаемся возле кабинета, где звучит классическая музыка. Олег указывает на дверь и говорит:

– Она здесь.

– Тогда пошли! – произношу я и кладу руку на его плечо.

Мы открываем дверь, и я замираю. Эмилия одна в классе, на ней белые пуанты, светлое боди и юбка-пачка. И она… восхитительна! Она делает прыжок вверх, а потом начинает крутиться на одной ноге, выставляя вторую вперед. В один из оборотов она останавливается, увидев нас.

– Женя? Что ты здесь делаешь? – спрашивает девушка, подходя к нам.

– Мы с моим лучшим другом Олежей пришли сказать, что он мечтает о выступлении с тобой! А я прослежу за тем, чтобы его желание только усиливалось, – с гордостью произношу я, а у Олега такое выражение лица, словно он сейчас расплачется. – Когда первая репетиция?

– Завтра в пять, – отвечает Эмилия, она тоже в шоке.

Но я обещал все исправить! И я исправил.

– Тогда до завтра. Классно крутишься на одной ноге! – говорю я Эмилии. – Завтра в пять я буду тут. И буду ждать тебя, – обращаюсь уже к Олегу.

Отпускаю плечо блаженного, разворачиваюсь и иду к выходу из здания.

– Женя! Кот! – кричит Эмилия мне вслед. Я останавливаюсь и оборачиваюсь. – Это называется фуэте! И… – Она замолкает, глядя на меня, а потом ласково говорит: – Спасибо.

Всю ночь я не могла уснуть, ворочалась в кровати и обдумывала каждый момент выступления.

Вчера, когда Олег при виде меня сбегал на каждой перемене, я уже поняла, что его ответ будет отрицательным, но думала, что он наберется смелости и скажет мне это лично, а не станет избегать.

Поэтому я подошла к маме и попросила выделить мне зал на каждый день с пяти до семи. Но она разрешила всего три дня в неделю. Да, я воспользовалась своим положением, но раз я буду выступать без партнера, то мне нужно отработать и довести до идеала каждое движение. Тем более остальные (а под остальными я имею в виду Белкину и свиту) занимаются вместе. Я же буду готовиться индивидуально – не хватало мне еще на репетициях терпеть издевки и бороться с подставами разного плана.

Когда Женя ворвался ко мне в балетный класс вместе с Олегом, который был согласен выступать со мной, я была в шоке. Не знаю, каким чудом он уговорил Олега, и, если честно, боюсь об этом думать.

Перед входом в класс меня ждет Белкина, в этот раз одна. Я не смотрю в ее сторону, но так и хочется спросить, куда разбежалась ее свита.

– А кто у нас пожаловался мамочке и теперь занимается отдельно? – спрашивает она, глядя на меня с презрением.

– А кто у нас не может выбить себе класс, чтобы заниматься отдельно? – не остаюсь в долгу я.

Надоело! И она, и это училище. Почему я должна испытывать чувство вины за то, кто я и кто мои родители? Обычно все складывается иначе. Дочки директоров всегда самые популярные, с ними все хотят дружить, их уважают и даже боятся. Но благодаря стараниям Белкиной я стала изгоем в родных стенах. Она легко убедила всех, что все мои достижения мне даются исключительно благодаря моей маме. А я никогда не пользовалась этим преимуществом.

Сейчас я попросила маминой помощи впервые. И Белкина тут же прискакала, чтобы ткнуть в меня этим.

– Простым людям обычно такие блага не достаются! – Белкина краснеет от злости, а мне начинает нравиться происходящее.

Да, ее бесит то, что я готовлюсь к выступлению отдельно. И на это есть две причины. Она не может испортить мне репетиции и не знает, какой номер я готовлю.

Надо бы предупредить Олега, чтобы держал язык за зубами. Пусть думают что хотят, но они не должны узнать про парное выступление.

– Значит, я не простая, – соглашаюсь с ней я. – Ты и сама это знаешь. На этом все?

Регина злится еще больше, но меня это только раззадоривает. Обычно при свите она сдержанная и высокомерная. А сейчас мы один на один, и она не тянет спор.

– Я все еще о Панферове. Не смей приближаться к нему, иначе пеняй на себя, – взяв себя в руки, снова натягивая маску хладнокровной дряни, говорит она.

– Уже посмела. Мне пора, – отвечаю я, заходя в балетный класс.

Регина остается по ту сторону двери.

И вот сейчас я сижу в классе, ожидая Олега, который опаздывает.

Они врываются с Женей без стука. Олег с испуганным видом, Женя же, наоборот, со счастливым.

– Привет, Индеец! Прости за опоздание! – восклицает Женя, а я в ответ лишь закатываю глаза. – Я посижу тут, посмотрю на репетицию? – спрашивает он и, не дожидаясь ответа, садится на стул, повернув его спинкой вперед.

Сегодня на нем черная косуха, черная футболка и рваные штаны, тоже черного цвета. Его светлые волосы в легком беспорядке, четко очерченные скулы, правильный нос, ярко-зеленые глаза, соблазнительная улыбка… Он похож на кинозвезду из золотого века Голливуда. Я скидываю с себя наваждение и прихожу в себя.