Изгнанная жена. А попаданки-таки живучие! (СИ) - Кривенко Анна - Страница 11

— Где же ваш супруг? — спросила она. — А карета? Неужели вы пешком?

Пришлось кивнуть.

— Да, мы пришли из поместья пешком.

— А-а, приехали посетить поместье, понятно, — протянула старушка. — А я ведь себе говорила: «Что-то ты, Фрося, сегодня ногами болеешь. Точно весть какая-то придёт…» И вот вы пожаловали…

В этот момент я поняла, как её зовут: Ефросиния.

— Скажите, а где здесь можно купить немного продуктов? — спросила я. — Ваши соседи были не очень любезны.

— Ах, что вы! — махнула она рукой. — Видать, узнали вас. Так же, как и я. Батюшка-то ваш незадолго до кончины налоги поднял сильно. Вот они и остервенели. Но вы не обращайте внимания. Я сейчас всё устрою.

Старушка, несмотря на хромоту, очень резво побежала по соседям. Вскоре она вернулась, неся несколько корзин, наполненных самым разным добром: яйцами, овощами, сыром. Там же я заметила немного творога, хлебные лепёшки и ещё много чего.

Я была в восторге. Поспешила вынуть монеты и спросила цену. Старушка назвала сумму, которая оказалась в разы меньше той, что озвучивали другие крестьяне.

— Вы уж простите, — смущённо сказала она. — Я бы хотела угостить вас чем-нибудь, но едва свожу концы с концами.

— Ну что вы! — поспешила заверить её я. — Нам ничего не нужно. И так спасибо большое.

Взяв корзины и расплатившись, мы отправились в обратный путь.

— Подождите, барышня, — окликнула нас старушка. — Может, как-нибудь заглянете ко мне ещё? Чаю попьём, прошлое вспомним.

— Зайду, — улыбнулась я. — Как-нибудь обязательно зайду.

Когда мы вернулись в поместье, я была невероятно счастлива. Теперь хотя бы неделю можно было не беспокоиться о продуктах.

Отправила детей немного отдохнуть, а сама занялась кладовой. Там, конечно, не оказалось ничего путного: только рваньё да старые вёдра. Меня это удручало. Одного запаса еды надолго не хватит, деньги ведь рано или поздно закончатся. Но какую здесь можно найти работу?

Перебирая в голове варианты, я машинально поднялась на третий этаж и снова оказалась перед дверями, которые были наглухо заперты. Эти двери манили меня. Казалось, что за ними скрывается что-то особенное.

Попробовала открыть их с помощью булавки, но ничего не вышло. Эти замки оказались сложнее предыдущих. Я уже собиралась уйти, как вдруг вспомнила о мешочке, который находила среди вещей Анастасии Семёновны. Он показался мне очень тяжелым.

А что, если..?

Рванув в комнату, я начала рыться в узле и, наконец, нашла его. Внутри оказались огромные, длинные ключи, словно из сказки про Буратино.

С благоговением вернулась к дверям и вставила один из ключей в замок. Раздался долгожданный щелчок. Дверь открылась.

Приоткрыв её, я вошла в помещение. Из тусклого, грязного окна едва пробивался свет. Всё вокруг было покрыто слоем пыли, словно снегом.

Комната была заставлена полками, корзинами и ящиками. Подойдя к первой корзине, я увидела внутри ткани. В следующем ящике — какие-то предметы обихода. В другом — аккуратно сложенная одежда. Две корзины были заполнены большими мотками вязальных ниток.

Не было ни одной пустой ёмкости. Я даже нашла утюг — тот самый, старинный, в который засыпают угли. Ещё там были молоток, гвозди и даже сервиз.

Я была счастлива. Вопросы быта частично решены.

Однако это не решало главной проблемы — где зарабатывать деньги?

Уже собираясь уходить, я снова остановилась перед корзинами с нитками. Они были шерстяными, разных цветов. А между ними торчали спицы похожие на современные.

Лет десять назад вязание стало моим хобби. Я не просто любила это дело, я умела вязать хорошо.

Может, это знак?

В последующие пару дней мне было не до ниток. Мы окончательно привели в порядок комнату, я занялась кухней.

Алёша помогал как мог — таскал воду из колодца, вытирал старые деревянные полки и столы. Оля тоже что-то тёрла, но больше развлекала нас своим щебетанием. Она была слишком мала, чтобы осознать всю серьёзность перемен в её жизни. Иногда скучала по дому, но чаще носилась со своей фарфоровой куклой. Точнее, фарфоровым у неё было только лицо, остальное — тряпичное. Прическа из конского волоса, платьице с потрёпанными, но всё ещё красивыми кружевами.

Я периодически просила Алёшу рассказывать что-то из нашей старой жизни, ссылаясь на свою потерянную память.

Мальчик поведал немало интересного. Оказывается, Анастасия Семёновна поначалу жила с мужем неплохо. По крайней мере, детям так казалось. Конечно, склоки и разногласия могли проходить мимо их восприятия, но в первые шесть или семь лет своей жизни Алёша был уверен, что в семье всё хорошо.

А потом что-то изменилось.

Отец стал регулярно уезжать в столицу. В доме всё чаще появлялся дядя Захар. Он пытался казаться приветливым, дружелюбным, но Алёше он сразу не понравился.

— Взгляд у него хитрый, — добавил мальчик многозначительно. — Затевающий зло.

— А мне дядя Захар конфетки дарил! — подала голос Олечка, которая, оказывается, внимательно слушала разговор.

— Ну и что? — буркнул Алёша. — Он хотел тебя подкупить! А сам точно что-то замышлял.

— Подожди, Алёшенька, — я мягко прервала мальчика. — Как говорится, не пойман — не вор. Должны быть факты, которые доказывают, что он действительно делал что-то плохое.

— А что такое факты? — спросила Олечка, глядя на меня своими огромными синими глазами.

— Это события или действия, которые показывают истинное лицо человека. То, за что его можно обвинить. Просто считать кого-то злым без доказательств — неправильно.

Оля пожала плечами и снова занялась куклой.

Алёша ушёл в себя. Я уже думала, что тема закрыта, и продолжила мыть окно, как вдруг он встрепенулся, поднял на меня взгляд и приглушённо произнёс:

— Мама, ты, наверное, забыла, но однажды… дядя Захар к тебе приставал.

— Что?! — я уставилась на сына, ошеломлённая.

Мысль о том, что ребёнок мог стать свидетелем чего-то подобного, вызвала во мне жгучее отвращение.

Я хотела спросить, в чём именно это выражалось, но решила не травмировать его воспоминаниями.

— Я тебя поняла, — осторожно произнесла я. — Буду иметь в виду. Надеюсь, этого я точно не вспомню.

— Я и сам не хочу, — грустно улыбнулся Алёша.

Он помолчал, потом тихо добавил:

— Знаешь, я не хочу возвращаться к отцу, — в этот момент он выглядел как маленький воин, но в глубине его взгляда таилась боль. — Он так легко нас бросил, будто мы для него ничего не значим.

Мальчик приблизился ко мне и зашептал:

— Давай никогда не вернёмся, даже если он позовёт. Давай будем жить сами!

Я растерялась.

— Ты знаешь, малыш… — мягко сказала я. — Мне трудно тебе что-то обещать. Вы привыкли к другой жизни, обеспеченной. Нам будет тяжело. Деньги рано или поздно закончатся. Придётся учиться зарабатывать. Уровень жизни будет совсем другим.

— Ну и что? — глаза Алёши вспыхнули. — Я всё смогу! Я чуть-чуть подрасту — и смогу работать!

Он гордо выпрямился.

— Меня дед Климент учил. Я и пахать могу, и за конём ухаживать! Без дела никогда не сидел. Учился, потому что знал: когда поступлю в военное училище, там никто не пожалеет. Хоть ты князь, хоть крестьянин…

Я улыбнулась. Какой характер! Истинный воин растёт.

Но от этого мне не стало легче. Эти дети уже повидали слишком многое.

Однако решимость Алёши придала решимости и мне.

Раз уж даже ребёнок не пасует перед трудностями, то мне и подавно стыдно.

С удвоенной энергией я взялась за кухню, и к четырём часам вечера мы наконец закончили.

Конечно, до идеального порядка было далеко, но теперь кухня выглядела прилично. Мы собрали всю посуду, что только смогли найти: жестяные кастрюли, глиняные горшки, кружки, ложки и вилки — деревянные и металлические. Нашлось даже несколько мисок и пара тупых ножей.

Мне отчаянно не хватало клеёнки, мочалок для посуды, скоб. Но, наверное, привыкну. Уже привыкаю.