Изгнанная жена. А попаданки-таки живучие! (СИ) - Кривенко Анна - Страница 23

Я почувствовала глубокое разочарование и злость. Видела, с каким удовольствием Катерина унижает эти вещи. Ей нравилось видеть меня растерянной. Каждое её слово словно подчёркивало ничтожность моих изделий.

Боже, зачем я вообще пришла сюда?

Захотелось схватить вещи и выскочить из магазина пулей.

Но так поступать нельзя.

Я заставила себя сохранять самообладание. Уже собралась аккуратно сложить изделия и с достоинством распрощаться, как вдруг позади нас раздался детский голос:

— Мама, мама, смотри, какие красивые игрушки!

Мы с Катериной синхронно обернулись.

К нам подошла аристократка — жгучая брюнетка с маленькой дочкой лет шести. Та была настоящей куклой — такая разодетая. Её глаза горели восторгом, и я даже засомневалась в том, что она имеет в виду моих мишек. Но она протянула ручки именно к ним.

— Мама! Купи мне!!! — попросила она, обернувшись к брюнетке.

Та улыбнулась сперва Катерине, а потом мне и произнесла:

— Добрый день, разрешите посмотреть на эти чудесные изделия!

При этих словах я улыбнулась и протянула одного мишку девочке, а другого её матери.

Катерина отчётливо помрачнела.

— Какова их цена? — обратилась аристократка к хозяйке.

Та замялась и зыркнула на меня.

— Пять медных монет, — сориентировалась я. Недаром недавно ходила по рынку и рассматривала товары. Там же и цены узнавала.

— Так дёшево! — удивилась аристократка. — Мы берём обоих!

Катерина тут же нацепила на лицо радушие:

— Да, конечно, это замечательные игрушки.

И вдруг аристократка замерла, разглядывая кофту с вышивкой. Протянула руку и провела по цветкам.

— Какая тонкая работа, — произнесла она задумчиво. — Знаете, это я тоже беру…

Катерина спала с лица…

Катерина спала с лица.

Она явно не ожидала такого поворота. Только что пыталась выставить мои вещи безвкусными и неподходящими для аристократок, а теперь благородная дама, не задумываясь, покупает не только игрушки, но и кофту.

Я с трудом удержалась от торжествующей улыбки.

— Какая тонкая работа, — задумчиво повторила аристократка, проводя пальцами по узорам на ткани. — Видишь, детка, здесь вышиты цветы, будто настоящие. А узоры на рукавах… Удивительно изящно.

— Мамочка, а мне тоже такую свяжут? — захлопала в ладоши её дочка, прижимая мишку к груди.

— Конечно, дорогая, если мастерица примет заказ.

Я заметила, как у Катерины дёрнулся уголок губ.

— Какова цена? — наконец спросила дама.

— О, всего пятьдесят медных монет, — произнесла я, мельком взглянув на хозяйку магазина.

Катерина сжала зубы, но промолчала.

— Снова дёшево? — удивилась покупательница. — Я думала, гораздо дороже!

— О, поверьте, — любезно улыбнулась я, — если такие вещи войдут в моду, их цена возрастёт.

— Тогда мы берём! — весело объявила дама. — Катерина, заверните, пожалуйста.

Хозяйка медленно, словно через силу, кивнула и взяла кофту.

Я же с торжеством наблюдала, как она заворачивает изделие в белую бумагу. Делала она это резко, грубовато, буквально кипя от злости, и это приносило мне несказанное удовольствие.

Когда покупательница расплатилась и, взяв дочь за руку, направилась к выходу, я не удержалась и, сверкая глазами, бросила Катерине:

— Кажется, это был отличный отзыв. Можно ли считать за рекомендацию?

— Ладно, приносите ещё изделия, — процедила Катерина сквозь зубы, как только дверь за аристократкой закрылась. — Посмотрим, как пойдёт продажа дальше, — добавила она, сложив руки на груди. — Возможно, это просто вкус одной-единственной женщины.

Даже сейчас, когда моя победа была очевидной, Катерина пыталась уколоть меня.

Но я не повелась. Просто протянула руку, требуя свою оплату.

Катерина выпрямилась, демонстративно медленно отсчитала монеты — три с каждого мишки и тридцать с кофты, оставляя себе внушительную часть.

— Такова цена сотрудничества со мной, — произнесла она высокомерно. — Думаю, ваша служанка должна быть счастлива.

Я усмехнулась, стараясь не показывать досаду. Она же обобрала меня как липку!

— У моей служанки большие амбиции, поэтому подобная мелочь вряд ли ее удовлетворит…

С этими словами я развернулась и направилась к выходу, не дав Катерине насладиться моментом.

Выйдя на улицу, я вдохнула морозный воздух и впервые за долгое время почувствовала настоящее удовлетворение.

Боже, мой первый заработок в этом мире! И хотя он довольно мизерный, я счастлива. Перспектива точно есть! Теперь я знаю, что делать дальше.

— Ну и как всё прошло? — голос Валентина вырвал меня из сладостного созерцания плывущих по небу облаков.

Я вздрогнула. Он стоял в паре шагов от меня, чуть наклонив голову, разглядывая меня с явным интересом. Ему, видимо, стало жарко, потому что он распахнул своё пальто и снял шапку. Длинные волосы шевелились на ветру, а я поймала себя на том, что снова невольно любуюсь.

Красив, зараза! Хоть не смотри. Даже борода ему идёт, хотя я терпеть не могу бородатых!

— Всё отлично! — попыталась ответить как можно более беспечно и направилась к нашему коню.

Но Валентин легко перегородил мне дорогу.

— Отлично? — переспросил он, прищуриваясь. — Почему же тогда у вас такой вид, будто вы только что с кем-то подрались, но всё-таки разбили оппоненту морду?

Я поморщилась. Неужели так заметно? А он остряк!

— Катерина немного язвительна, — нехотя призналась я.

Валентин вдруг усмехнулся.

— «Немного»?

— Ладно, очень язвительна! — не выдержала я. — Но зато я продала изделия! И кто-то даже счёл их достойными.

Он удивлённо вскинул бровь, а я поняла, что проболталась. Я ведь не хотела, чтобы он знал, чем я занимаюсь.

— Изделия? — В голосе мелькнуло искреннее удивление. — Какие именно?

Я прикусила губу. Ну что ж, значит не судьба.

— Вязанные изделия. Да вы видели их, когда я вязала на кухне…

— Правда? — искренне изумился он. — Вот уж не думал, что вы способны на такое, но, если вам удалось, значит вы действительно молодец.

Меня накрыла волна неожиданного тепла. Валентин… поддержал меня?

— Спасибо, — пробормотала я.

— За что? — удивился он.

— Просто… за нормальную реакцию, — честно ответила я.

Валентин пристально посмотрел на меня, затем покачал головой и легко взобрался в седло.

— Ладно, поехали домой. И не смотрите на меня так, а то я стану грубым и начну разговаривать с вами о том, о сём, чего вы весьма не любите…

Ну да, Валентин не будет собой, если не помянет прошлого.

— А может быть… я изменилась, и ваши разговоры меня больше не утомляют? — произнесла я, с его помощью взбираясь в седло. Правда, с какого-то перепугу уселась не позади него, а впереди. Замерла, а потом попыталась сползти обратно, но Валентин меня не отпустил. Он смотрел на меня нечитаемым взглядом, буквально гипнотизируя, а потом молча тронул поводья. Мы тронулись в путь, а я полдороги не могла думать ни о чем, кроме того, что на его широкой и крепкой груди очень комфортно лежать….

Когда мы уже были недалеко от поместья, впереди на дороге показалась тонкая фигура.

Я прищурилась, пытаясь разглядеть, кто это. Человек? Да, но… он пошатывался.

Мы приближались, и сердце у меня сжалось, когда я поняла: это ребёнок.

О Боже.

Ребёнок, совсем один, посреди заснеженных полей…

И вдруг он рухнул в снег.

— Держите коня! — рявкнул Валентин, спрыгивая на землю. Я с трудом спустилась вниз самостоятельно и исполнила требование, тут же схватив поводья. Валентин подбежал к маленькой фигурке, опустился на колени и перевернул её на спину.

Девочка. Лет девяти, не больше.

Бледная, губы потрескались, волосы в беспорядке прилипли ко лбу. Она не двигалась.

— О, Господи… Наташенька! — сорвалось с губ Валентина.

Я замерла. Он её знает?