Изгнанная жена. А попаданки-таки живучие! (СИ) - Кривенко Анна - Страница 7

Уборка заняла часа три, не меньше. Дети старательно помогали, и я похвалила их за трудолюбие. Удивительно, что такие воспитанные и аккуратные дети могли так хорошо работать. Кто их этому научил?

Наконец, страшно уставшие, мы спустились на кухню. Печь потухла, в комнате стало холодно. Мы перекусили остатками еды и отложили остатки на ужин. Мысль о том, что завтра нам нечего будет есть, заставила меня серьёзно задуматься.

Правда, я видела в кладовой несколько банок с крупами. Возможно, мы смогли бы сварить немного каши, если крупа не пропала еще. В крайнем случае, ближе к вечеру сбегаю в деревню, крыши которой я заметила неподалеку из окна четвертого этажа. Деньги есть, закуплю продуктов впрок…

Место для сна мы нашли, но пока речи не шло о таких мелочах, как помыться или даже переодеться. Нужны были дрова. Нужна была еда. Ответственность и сложность задач немного подкосили мой дух. Я вспомнила, как бодро Валентин вчера рубил дрова, и поморщилась: вряд ли я смогу повторить это так же легко.

Когда я была ребёнком, у нас дрова рубил отец. Но разве это повод опускать руки? Кто сказал, что я не справлюсь? Мысль о том, чтобы попросить дров у соседа, вызывала у меня отвращение. Я невольно поджала губы. Если я попрошу об этом, то автоматически стану ему должной. А быть в долгу — это всё равно, что добровольно отдать часть своей свободы в чужие руки. После многочисленных случаев, когда отец проигрывал в карты наше имущество и последние деньги, я поклялась, что никогда в жизни не буду ни от кого зависеть. Долги убивают людей. Долги убивают человеческое достоинство. Таким было мое жизненное кредо, и я собиралась держаться его до конца…

К тому же, я совершенно ничего не знаю о нашем соседе. Валентин мог оказаться кем угодно, даже злостным преступником, и если я стану его должницей, кто знает, что он решит потребовать в ответ? Нет, я не пойду на это. Да и разве трудно научиться чему-то новому, даже если делаешь это впервые?

Оставив детей дремать на матрасе в кухне, я оделась потеплее и решительно вышла во двор. Неподалёку лежала целая гора немного сырых, но уже заботливо распиленных брёвен. Кажется, они были здесь ещё в тот день, когда мы пришли. Возможно, они принадлежали Валентину. А может и нет. Но находились они как раз на нашей половине. Значит, я могу их взять.

В одном из сараев нашла топор. Он оказался тяжёлым. Я выбрала полено поменьше, положила его на широкую колоду и замахнулась.

Я помнила, как это делал отец. Нужно наживить лезвие топора на середину полена, а потом аккуратно раскалывать его ударами. Я ударила, но в середину не попала — топор задел край полена, и острые щепки полетели мне в лицо.

Вскрикнула и отшатнулась, топор ухнул в снег…

Едва не потеряла равновесие, но в тот же миг меня со спины поймали крепкие мужские руки. Мощные, сильные… опасные. Я замерла, как зайчонок в капкане.

— Вы с ума сошли? — раздался над ухом раздражённый голос Валентина. — Решили остаться без пальцев? Без глаз? Или без головы?

Я приоткрыла глаза, осторожно касаясь лица. К счастью, ничего серьёзного не случилось. Щепка не успела причинить вреда. Наверное…

Попыталась вырваться из наглых объятий, но мужчина не отпустил.

— Вы настолько горды, что даже не хотите попросить меня поколоть вам дров? — Валентин явно был зол. Его горячее дыхание опаляло мне ухо, вызывая забег мурашек вдоль спины и обратно.

Наконец, еще одним рывком я вывернулась из его хватки и обернулась. Мы оказались слишком близко друг к другу, и я смогла разглядеть искры гнева в его тёмно-карих бархатных глазах.

— Я не привыкла быть кому-то должной, — ответила с достоинством. — Быть в долгу — значит стать кому-то рабом!

Он рассматривал меня несколько долгих мгновений. Я тоже скользнула взглядом по мужественному лицу. Кожа на щеках и под глазами оказалась гладкой, и я подумала, что он тянет не на тридцать пять, а даже на тридцати два года. Глаза огромные, ресницы коровьи… В моем мире он уже бы точно красовался на обложках гламурных журналов, тем более что небритость нынче модный тренд.

Кстати, лично я бородатых мужчин не очень люблю…

И вдруг во взгляде Валентина взгляде что-то изменилось. Гнев резко уступил место какому-то странному выражению, которое я не смогла разгадать.

— Тот, кто проверяет каждый мост, никогда не перейдёт реку, — произнёс мужчина загадочно наставительным тоном и тут же, развернувшись, направился к горе наколотых еще вчера дров, сложил их в старую корзину и понёс в дом.

Я смотрела ему вслед, чувствуя обжигающий стыд. Что он имел в виду? Что за странная пословица? И отчего мне так неловко, чет возьми!

Когда вернулась на кухню, обнаружила, что дети крепко спали, уютно устроившись на матрасе. Мой взгляд расслабился и тут же упал на аккуратную кучку дров, сложенных у печи. Я замерла.

Неужели Валентин принёс их для меня?

Я прикусила губу, чувствуя полную растерянность. Значит, теперь я ему всё-таки что-то должна?

И снова в голове зазвучали его слова: "Тот, кто проверяет каждый мост, никогда не перейдёт реку." ***

Я глубоко вздохнула, чувствуя, что начинаю понимать их смысл. Кажется, меня по-философски укорили в недоверии.

Но какая женщина на моём месте могла бы просто так довериться незнакомому мужчине? — подумала я, усаживаясь у печи и дрожащей рукой подбрасывая в неё дрова…

------------

*** Излишняя осторожность мешает действовать.

Мы переночевали в нашей новой спальне. Благодаря дровам, которые принёс Валентин, мне удалось растопить камин. Комната нагрелась, пусть и не так, как от печи, но мы всё равно не замёрзли.

Проснулась я рано утром, буквально на рассвете. Учитывая то, что есть нам было нечего, я старалась не терять времени даром. Тихонько выбралась из комнаты и направилась вниз.

Порывшись в кладовой, поняла, что крупы безнадёжно испорчены. Они были настолько прогнившими и влажными, что их оставалось только выбросить.

"Ну что ж, времени у меня ещё немного есть," — подумала я и взяла свечу, чтобы пройтись по поместью в поисках чего-то полезного.

Длинный тёмный коридор на первом этаже встретил меня холодом и тишиной. За окнами проказничал ветер, завывания которого прорывались внутрь сквозь щели. Раннее утро больше походило на поздний вечер: темно, мрачно и тягостно.

Каждый мой шаг гулко отдавался эхом под потолком. Я поймала себя на мысли, что мир, в который я попала, кажется мне невероятно неприветливым и странным.

Тряхнула головой, прогоняя скованность.

"Так, Настя, где наша не пропадала? Ты ведь всегда повторяла своей аудитории: выберемся, выкарабкаемся, всё сможем! Ты мастер на все руки. Знаешь тысячу мастер-классов, можешь создать уют из ничего, в конце концов! Не боишься ни работы, ни сложностей. Вот тебе и экзамен для твоих навыков. Давай, действуй!"

Этот внутренний монолог приободрил меня, и я ускорила шаг. Спустя несколько минут заметила небольшую деревянную дверь под лестницей. Она меня очень заинтересовала.

Подойдя ближе, увидела, что дверь была заперта на замок. Замок выглядел старым, ржавым и, казалось, крайне примитивным.

"Что ж, попробуем," — подумала я и вынула из волос булавку.

(Боже, я не расчёсывалась со вчерашнего утра. Интересно, что у меня сейчас на голове? Впрочем, это неважно.)

Булавка была крепкой, дебелой. Я аккуратно придала ей нужную форму и вставила в отверстие замка. Не то чтобы я была взломщицей, но… пару раз приходилось использовать этот прием, когда отец в деревне напивался и не пускал меня домой.

Провозиться пришлось долго, но мои усилия увенчались успехом. Раздался заветный щелчок, и дверь с лёгким скрипом открылась. Я ощутила эйфорию.

"Это чудо! У меня получилось!"

Посветив свечой, я увидела лестницу, уходящую вниз. Она была деревянной и местами уже прогнившей, но всё ещё достаточно крепкой.