Дым и перья в академии Эгморра. Запретный плод (СИ) - Лин Кира - Страница 29

— Не я, а Том. Как правило, в моей постели оказывались ведьмы, чьё имя значилось в конверте с заказом. — С мрачным видом Бен усмехнулся: — Я ни разу не просыпался с девушкой.

— Том убивал ведьм после близости с тобой? — недоумевала сестра.

Бена это развеселило - в глазах появился ледяной блеск.

— Наверно, он ревновал.

Сестра перевела на меня полный ужаса взгляд. Кожа её лица стала похожа на тонкую прозрачную бумагу - обтянула лицо, и проступили кости. Бен напугал её не на шутку.

— Это он так шутит?

— Да, — наморщив носик, кивнула я. — У него своеобразное чувство юмора. Сущность и годы, проведённые рядом с Томом, накладывают отпечаток.

Я ощутила на себе взгляд Бена - отчасти благодарный, но и слегка рассерженный. Я помешала ему забавляться с сознанием моей сестры.

Улыбку не удалось сдержать, он заметил её. Но я нахмурилась и повернулась к нему с непроницаемым лицом. Мгновение мы смотрели друг другу в глаза, промелькнула целая вечность за долю секунды, а в груди уже жгло, по коже бежали мурашки.

Он понял, что дальше делать и повернулся к Монике с извиняющейся улыбкой, обаяние пролилось через край. Оно хлынуло на Монику, как если бы его можно было увидеть, и сестра зарделась.

От страха не осталось и следа, её лицо приобрело здоровый румянец, глаза волнительно засверкали, и она потупила их, взмахнув густыми ресницами. Но лишь на миг. Мою сестру не так легко сбить с толку, хотя Бену это почти удалось.

— Я не хотел напугать тебя, Моника, — он говорил мягко, но я уловила нотку холода.

Вот сейчас Бен играл, я научилась различать его маски. Ещё пару недель назад он точно так же лгал мне, и я верила. Не возникало сомнений в том, что он притворяется. Я не видела в нём рагмарра, принимая за человека, но теперь всё иначе.

Я узнавала в охотнике мужчину, которого сбили с истинного пути брат и тёмная сущность.

— А просто ради близости вы с девушками встречаетесь? — игриво улыбнувшись, спросила Моника. В глазах сестры читался нездоровый интерес - похоже, её уже ничего не смущало.

Улыбка Бена едва заметно потухла, а в глазах мелькнула тень. Он задумался. Тут моё терпение и лопнуло - наизнанку выворачивало от мысли, что Бен к кому-то прикасался, целовал чужие губы, ласкал тело.

Совсем паршиво становилось, когда я думала о том, что он с кем-то спал. Закрыв лицо ладонями, я сосчитала до десяти. Нет, нельзя ревновать, я не имела права!

Пауза затянулась, и Моника довольно захихикала. Бен замер и посмотрел на неё.

— Ничего себе, — с придыханием произнесла она и потухла, будто кто-то погасил свет где-то внутри неё. Опустив голову, она посмотрела на свои руки, словно ничего важнее в мире в эту секунду не существовало. — Жутко любопытно и просто жутко.

— Всё, с меня хватит, — я поднялась с дивана. — И с тебя на сегодня тоже, Моника. Он же сказал, что пошутил!

Я прошла мимо Бена в свою спальню, скользнула к шкафу. В кофточке становилось жарко, или в комнате накалилась обстановка. Ткань тревожила швы, боль дрожью разносилась по спине.

Осторожно стянув кардиган, я швырнула его на пол, и Моника ахнула. Я не успела понять, в чём дело, как сестра оказалась около меня. Я застыла и медленно повернула голову, посмотрела на неё через плечо.

— Священные силы… — она поперхнулась и приложила ладонь к груди. — Что это, Эшли?

— Так, ерунда, — чуть слышно произнесла я и взяла с полки светло-голубую блузку.

Она была мне великовата, свободно болталась, и я посчитала, что это то, что мне сейчас нужно. На груди блестела вышитая сова в больших круглых очках - забавный узор, из-за него и купила.

— Не стоит твоего внимания.

— Немедленно садись на диван! Я займусь твоей раной, — Моника коснулась моего локтя, и я обернулась, смерила её неподвижным взглядом.

— Бен уже всё сделал, можешь не волноваться.

Сестра поджала губы и отпрянула, её рука соскользнула и безвольно повисла.

— Извини, что сразу не заметила. Ты неуклюже двигалась….

— Ты была увлечена более животрепещущими вопросами, — огрызнулась я и направилась в ванную комнату.

— Ты словно осталась в прошлом веке, Эшли, — вздохнула она и прошлась по комнате, обнимая себя руками. — Сейчас во всех зданиях пишут о сексе, а ты смущаешься, как школьница. Или дело в Бене?

Я переоделась и вышла под осторожным взглядом Бена, но даже не посмотрела в его сторону.

— Дело вовсе не в Бене, — с раздражением бросила я, собирая со стола пузырьки с зельями и миску с перепачканными бинтами. — Меня нервирует тема разговора. Как ты можешь спокойно говорить о таких вещах, Моника?

— Это ты привела рагмарра в дом, а не я, — рассудительно ответила сестра. — Должна была предугадать, что его тут ждёт допрос с пристрастием.

— Да, но я не предполагала, что конкретно тебя заинтересует!

Проследовав мимо сестры, я смерила её обжигающим взглядом. Улыбка стекла с лица Моники, как краска, размытая водой, а в глазах появился таинственный огонёк.

— Не думала, что задену чьи-то чувства, — пролепетала она.

Поставив миску в раковину, я посмотрела на своё отражение и устало вздохнула. Моника по своей природе бесцеремонна, и нельзя было её винить в этом. Возможно, будь на месте Бена другой рагмарр, с которым меня не связывали никакие романтические чувства, я бы точно так же задавала неприличные вопросы.

Но моя душа тянулась к нему, и о том, что кто-то когда-то оказывался в его постели, знать не хотелось. Даже просто думать об этом. Моё сердце, словно изнутри кололи тонкими иглами, и тепло в груди угасало. У людей это зовётся ревностью, а для меня значит, что я увязла по самые уши.

Я вышла в гостиную и остановилась между Моникой и Беном, сидящим на диване. Он поднял на меня глаза, а сестра упрямо разглядывала свои руки. Моё поведение задело её утончённую натуру, и она всем своим видом хотела донести это до меня.

— Прости, Моника, — сглотнув, почти шёпотом сказала я. — Ты помогла обработать рану Бену, хотя не обязана это делать. За помощь ты заслужила право задавать вопросы, к тому же, с нами под одной крышей живет рагмарр. Я слишком близко к сердцу восприняла твой интерес, а не должна была.

Я наклонилась и обняла сестру за плечи, чтобы поцеловать в щеку. Моника любила объятия, и этим стоило воспользоваться, чтобы сгладить неприятный момент. Она не сдержала улыбки и посмотрела на меня.

— Ничего страшного, — сказала примирительно она и коснулась моей руки. — Я понимаю, что тебе неприятно. Это нормально.

Погладив меня по тыльной стороне ладони, Моника посмотрела на Бена и одарила его ласковой улыбкой. Я осторожно убрала руки и выпрямилась, чтобы мой жест она не расценила, как продолжение ссоры.

Бен вскинул бровь и улыбнулся уголками рта, но слишком холодно, чтобы поверить. Он проявил вежливость по отношению к Монике, без притворства.

— Думаю, мне пора отправляться спать. Уже поздно.

— Да, конечно, — сказала я. — Я уберу со стола.

— Оставляю тебя на Бена. Теперь пусть он присматривает за тобой.

Наградив нас на прощанье усталой улыбкой, Моника в последний раз взглянула на Бена и направилась вниз по лестнице. Когда её шаги стихли и щелкнул дверной замок, оповестивший о том, что сестра уже в спальне, мы переглянулись.

— Она смотрела на меня, как на музейный экспонат, — устало выдохнул Бен и поднялся с дивана. Он придерживал повязку на плече и морщился от боли. — Хорошо, что руки не распускала.

— Скоро она утратит к тебе интерес и перестанет замечать вовсе, — я безразлично хмыкнула.

Бен коротко глянул на меня, но не ответил на мой выпад.

— Я думал, зелье поможет ране затянуться, и боль стихнет. Но я до сих пор чувствую, как кожа горит синим пламенем.

— Так и будет, но не сразу, — кивнув, пустым голосом произнесла я, складывая на столе полотенце.

Бен что-то почувствовал - как бы странно это не прозвучало - и подошёл. Замер сзади и наблюдал за мной. Я слышала его ровное дыхание, чувствовала запах кожи.