Преданная. Хозяйка заброшенной усадьбы (СИ) - Лин Кира - Страница 7

— Приступим, — соглашаюсь и решительно направляюсь к шкафу.

Посмотрим, что есть у Белинды.

Остатки дня проходят в сборах. Снимаю с плечиков все, что кажется подходящим для жизни в деревне. Похоже, Белинда знала толк в изящных платьях, любила кружево и благородные ткани. Но ничего из этого не годится.

Отбираю практичные наряды из шерсти и плотной ткани, легкие летние и повседневные платья. Теплую одежду тоже не забываю - пальто, рукавички. Обувь без каблуков. И шляпки.

Зачем ей столько шляпок?

Никогда не понимала, в чем их прелесть. Но одна мне нравится - темно-фиолетовая, с розовой лентой и тонкими перышками. Идеально подходит под приглянувшееся мне платье глубокого сливового цвета с открытыми плечами. Примеряю ее перед зеркалом и подмигиваю своему отражению. В деревне буду блистать. Модница столичная. Хех.

Оборачиваюсь и вижу, как Пегги запихивает подушку в сундук, за ней сложенное одеяло. А она хороша - отмечаю про себя и усмехаюсь. Кто знает, в какие условия я отправляюсь. Практичная и находчивая Пегги мне нравится все больше.

Уставшие и растрепанные, опускаем тяжелую крышку сундука и садимся на нее. За окном уже стемнело. Глаза слипаются, и ужасно хочется спать.

— Мы молодцы, — выдыхаю и смотрю на Пегги. — Осталось собрать вещи первой необходимости. Мыло, гребень….

— Ой, госпожа, — отмахивается горничная. — Я все соберу, не беспокойтесь. Вот только ужин принесу.

Подрывается и семенит к двери. А я поднимаюсь с сундука и бреду к кровати. Плюхаюсь на нее и переворачиваюсь на спину. Гляжу в потолок.

Завтра я уже буду далеко от этого места смотреть в другой потолок и вдыхать совсем иные запахи. Деревней меня не напугать. Я каждое лето к бабушке ездила, помогала по огороду. Всегда находила прелесть в отсутствии водопровода и прочих городских условий в доме. И считаю те времена самыми счастливыми днями своей жизни.

Незаметно проваливаюсь в сон. Вздрагиваю от звяканья посуды и распахиваю глаза.

Пегги стоит, склонившись, над подносом. Выпрямляется и поворачивается ко мне с тарелкой жаркого. От него тянется пар, на всю комнату разносится аппетитный аромат картофеля и мяса. Рот наполняется слюной. Как тут удержаться?

Пока я трапезничаю, Пегги шуршит в ванной. Расслабляюсь и откидываюсь на спинку дивана, попивая земляничный чай.

Медленно и почти бесшумно отворяется дверь, но по спине будто пуховкой проводят. Передергиваю плечами и оборачиваюсь, чуя неладное. Кого там принесло на ночь глядя?

Вижу его и задерживаю дыхание. Зачем явился? Добить меня?

Наговорить гадостей напоследок?

Муженек стоит в проеме и взирает на меня темным равнодушным взглядом. Весь такой безупречный, точно с постера к эпическому фэнтези сошел. Но меня его красота не трогает. Вот ни капельки!

Выпрямляюсь и подаюсь вперед, демонстративно игнорируя Стюарта. Ставлю дрожащими руками чашку на стол. И складываю их на коленях.

Он проходит в комнату и закрывает за собой. С каждым его шагом в мою сторону сердце бьется быстрее и отчаяннее. Облизываю губы и кошусь на прикрытую дверь в ванную комнату. Даже если Пегги слышит нас, то не осмелится высунуть нос.

Стюарт останавливается справа от меня и убирает руки в карманы брюк. Его взгляд обжигает щеку.

— На самом деле, я сожалею, что так сложилось. Я знал твоего отца, он был достойным человеком. Я его уважал. Но вы оба обвели меня вокруг пальца, а такого я стерпеть не могу. Уж не знаю, как именно вы провернули ритуал совмещения, и он показал нашу магическую совместимость. А после свадьбы ты оказалась пустышкой, Белинда. Никаких импульсов, никакой магии. Еще эта болезнь…. Так и не понял, что с тобой произошло. Почему ты не в себе. А его смерть тебя окончательно подкосила.

Молчу и смотрю упрямо на зашторенное окно, считаю складки. Стюарт вздыхает и обходит диван. Его взгляд падает на шляпку, оставленную на столике.

— Ты не смогла оправиться, как и я простить предательство. Но пока вынужден оставаться твоим опекуном. С этим я тоже разберусь со временем. О чем я вообще думал? Подарили мне надежду, вот и купился. Надо было раньше тебя отправить в родовое имение, а я жалел бедняжку. — выдерживает паузу и пренебрежительно бросает: — В Вороньей Тени ты можешь носить свои безвкусные шляпы. К счастью, я этого не увижу.

Сжимаю кулачки и стискиваю челюсти. Жалел он меня, значит?!

Шляпы безвкусные? Да теперь я просто обязана их прихватить с собой!

Встает напротив меня, загораживая штору, на которую я не моргая таращусь.

— Посмотри на меня, Белинда, — велит обманчиво мягким голосом, в котором улавливается властная нотка.

Делаю над собой усилие и поднимаю глаза к его лицу. Дыхание перехватывает.

— Будь готова к отъезду сразу после завтрака. Дорога неблизкая. Надеюсь, в Вороньей Тени ты найдешь утешение.

Мгновение смотрит на меня и неторопливо покидает комнату. Сижу неподвижно, пока его шаги не стихают. Раздается щелчок закрываемой двери, и я остаюсь наедине с собой и тишиной.

Пегги притихла в ванной. Спинным мозгом чувствую, как она выглядывает и крадется в комнату.

Ох, Белинда! Что же вы с отцом намудрили? А мне теперь расплачиваться за ваши ухищрения с магией? За что бедолагу-дракона обидели? Да ладно, не тянет он на бедолагу. Тот еще жук! Жить под одной крышей с женой и любовницей его нисколько не смущает. Еще и Белс оказалась крайней.

Любопытно, а как давно змея по имени Марисса в этот дом заползла? И ведет себя как полноправная хозяйка.

Ой, не мое это дело! Пусть творят, что хотят, а меня ждет Воронья Тень. Совет им да любовь! Мне в прошлой жизни хватило мужа-изменника, в новой даже думать о нем не хочу. Не удостоился такой чести. Завтра сяду в экипаж и помашу Стюарту из окошка. Им обоим.

С этой мыслью и улыбкой на губах засыпаю.

Будит меня звонкий голосок Пегги и звук раздвигаемых штор.

— Госпожа, пора подниматься, — взволнованно тараторит горничная и спешит к кровати.

Разлепляю веки и потягиваюсь. Ох, да что ж такое? Почему так звенит в голове, и тело не слушается?

Но не смотря на состояние, я полна сил и решимости покинуть этот токсичный дом с его токсичными обитателями.

За окном светит солнце, щебечут птички, и на душе светлеет. Откидываю одеяло и соскальзываю с кровати. Пегги сопровождает меня до ванны. Осматривается, пока я умываюсь и чищу зубы зубным порошком. Показываю на него пальчиком, чтобы горничная не забыла положить в сундук.

— Не волнуйтесь, госпожа, — отмахиватся та. — Я все предусмотрела и положила с запасом.

Не могу нарадоваться на Пегги!

Пока я уплетаю пышный омлет и запиваю его земляничным чаем, она заплетает мне волосы в некое подобие небрежной косы. Потом помогает надеть дорожное платье - то сливовое, на которое я глаз положила.

Оно сидит на мне как влитое и выгодно подчеркивает изящную фигурку, тесно облегает талию и расходится книзу. Обуваю черные туфельки на низком каблуке, а в довершение образа - надеваю шляпку. Белс! Ты чудо, как хороша! А что? Сама себя не похвалишь в этом доме - никто не похвалит.

— Госпожа, подождите в гостиной, пока сундук спустят на первый этаж и погрузят в экипаж, — говорит Пегги, собирая пузырьки со снадобьями со стола. — А я забегу на кухню.

Обвожу безразличным взглядом комнату и направляюсь к двери. Выхожу в коридор и спускаюсь по лестнице. Но, приблизившись к дверям гостиной, замираю и прислушиваюсь к голосам.

В груди тяжелеет от эмоций прежней Белинды. Она была готова на все, только бы не заходить в гостиную сейчас!

Но я делаю над собой усилие и переступаю порог.

В глаза сразу бросается грузная дама неопределенного возраста в алом платье, сидящая за столом. Соломенные волосы собраны в высокую прическу. Лицо, плавно переходящее в шею, обрамляют завитые пряди. Темные глаза-пуговки следят за мной, тонкие губы покрыты алой помадой.