Мама, мой папа бандит? - Ветрова Саша - Страница 1

Annotation

— Я хочу получить свою дочь.

— Получить? — нет, он определенно решил вывести меня из себя. — Амина не вещь, чтобы ты мог ее получить! Ты и твое окружение привыкло ни во что не ставить женщин. Но я тебе не позволю Моя дочь

— И моя тоже!

— Она могла быть твоей, но ты выбрал другую! Что, разве твоя послушная кавказская жена, которая никогда тебя не позорит и не ставит в неловкое положение своим неподобающим поведением, еще не родила тебе наследника?

Взгляд Булата темнеет еще сильнее.

— Лейла умерла, Саша. Год назад. Так что Амина — моя единственная наследница. И она мне нужна.

От автора: Завершено! Альтернативный Кавказ !

Сказка о любви!

Аля Полякова, Саша Ветрова

1. Глава

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Конец ознакомительного фрагмента.

Аля Полякова, Саша Ветрова

Мама, мой папа бандит?

1. Глава

— А это кто?

— Магомедовы. Владеют землей на юге. И решают многие административные вопросы в столице.

— А там?

— Аскеровы. Важные люди. У них сеть отелей, как на побережье так и в горах. И отели отличные. Хочешь на море, ласточка? — Булат трется носом о мой висок и оставляет короткий колючий поцелуй.

Я смущенно прячу улыбку, прижимаясь к его плечу.

— Хочу.

— Что у тебя с учебой ближе к концу недели? Сможем вырваться?

— Я думаю сможем, — поднимаю вверх лицо надеясь на поцелуй в губы, но Булат аккуратно укладывает мою голову обратно на свое плечо.

— Чуть позже, ласточка, когда мы останемся наедине я подарю тебе всю свою нежность.

— Ловлю на слове, — хихикаю, и натыкаюсь на осуждающий взгляд пожилой женщины в платке недалеко от нас.

Мы танцуем в середине зала большого банкетного зала одного из лучших ресторанов города. Сегодня женится одна из дочерей главы кавказской диаспоры, и мы с Булатом Усмановым впервые вышли в свет вместе. Мне неуютно, кажется все пялятся на нас, на меня…

Я постаралась одеться согласно дресс-коду и важному событию. На мне черное струящееся платье-комбинация в пол, на плечи накинут пиджак. Мне в нем жарко, но я боюсь оголить плечи, боюсь вызвать еще большее осуждение со стороны родственников и знакомых Булата.

Когда он рядом, а его рука согревает меня через тонкую ткань платья на пояснице я чувствую себя уверенней. Но стоит ему отойти, а отходит он часто, чтобы пообщаться с мужчинами, я сразу ощущаю острое одиночество.

Я здесь никого не знаю. И ни с кем не удается завести беседу больше чем на две реплики, разве что с официантами.

— Я в уборную на минутку, — шепчу на ухо Булату.

Он кивает, переводя взгляд на группу солидных мужчин, стоящих неподалеку. Аскеровы. Важные люди. С деньгами и связями. Я запомнила.

Женский туалет, больше похожий на восточный будуар, оказывается пуст. Быстро поправив макияж у зеркала, я захожу в кабинку.

В этот момент в уборную влетают две девушки. Их звонкие голоса, усиленные акустикой комнаты, не оставляют шансов на уединение.

— …ничего не понимаю, — говорит первая голосом с характерным акцентом. — У Булата-то выбор был. Алина, Марьям… Все хорошие девушки из наших семей. А он привел… Эту.

Кровь ударяет в лицо. Я боюсь даже пошевелиться.

— Я слышала, она на работу ходит, как мужчина, и детей не хочет.

Хочу! Хочется крикнуть… Но не сейчас, сначала нужно доучиться, получить опыт в преподавании. Мы с Булатом все это обсуждали, он понимает… Понимал, по крайней мере…

— Ну и что он в ней нашел? Красивая? Ну, может быть. Но не в красоте же счастье. Он же сам под удар себя ставит. Его же уважают люди, а она… Видела, как танцевала? Вся извивается как змея на сковороде. Наши девушки умеют себя подать мягко, а эта…

Сил слушать оскорбления больше нет. Лицо пылает, а внутри наоборот будто все заледенело.

Нажимаю на кнопку слива и открываю дверь кабинки. Смотрю прямо перед собой. Девушки, резко замолчав, спешат выйти, но как только за ними закрывается дверь, меня оглушает их хохот. Я еще долго мою руки под холодной водой, стараясь смыть обидные слова.

Когда нахожу в себе силы, иду на поиски Булата. Мне хочется уйти с праздника досрочно, но не предупредив его я не могу этого сделать…

Булат, одетый в черный смокинг, стоит в окружении мужчин в другом конце зала. Он внимательно слушает седовласого старика, не замечая как я несколько минут настойчиво подаю ему знаки обратить на меня внимание.

— Извините, я ненадолго заберу своего мужчину, — говорю я, опуская руку на локоть Булата.

Круг мужчин резко замолкает. Все обращают взгляд на меня. Брови старика поднимаются вверх, а Булат дергается, как от удара тока, невольно, как мне хочется думать, сбрасывая мою руку.

— Саша, сядь за стол, я подойду через пару минут, — его голос всегда мягкий, на этот раз звучит непреклонно, а глаза транслируют мне необходимость подчиниться и не спорить.

— Но я…

— Позже, Саша. Сейчас я занят, — чеканит Булат и отворачивается обратно к мужчинам. — Женщины, сами понимаете.

Новый взрыв хохота, на этот раз мужского, окатывает меня с головы до ног унижением.

Обняв себя за плечи, я разворачиваюсь и в смятении иду по направлению к столу, по пути натыкаясь на неодобрительные взгляды, шепот, смех…

Я не буду сидеть одна за столом! Не буду всеобщим посмешищем!

К черту!

Резко нагнувшись, расстегиваю ремешки на босоножках и скидываю их, ощущая босыми ногами холодный пол.

Выпрямив спину, шагаю на танцпол в самый центр.

Музыка живая, ритмичная, с глубокими, чувственными битами. Закрыв глаза, отдаюсь ей. Все движения — вызов. Плавные, но раскованные волны бедрами, взметнувшиеся руки, откинутая назад голова с распущенными волосами. Я танцую не для них. Я танцую против них всех. Против их усмешек, их шепота, их правил. Я показываю им ту Сашу, которую они боятся и не понимают — свободную, чувственную, не вписывающуюся в их рамки. Ту которую любит Булат.

Я чувствую на себе взгляды десятков глаз — осуждающих, удивленных, восхищенных. Мне все равно. Пока сильная рука не впивается в запястье так, что кости хрустят.

Булат протаскивает меня через весь застывший зал, пока не заталкивает в какую-то темную подсобку.

— Ты совсем с ума сошла, Саша? Как ты себя ведешь? Опозорить меня решила? — яростно шепчет Усманов.

Его красивое лицо в нескольких сантиметрах от моего, но я его не узнаю. Это не мой мужчина, он словно другой человек. Жесткий и презрительный, без ножа режет меня взглядом.

— Я что-то сделала не так? Тебе же всегда нравилось, как я танцую! Ты говорил у меня талант! Что поменялось?

— То, что ты выплясывала на глазах у всех этих людей, а не для меня одного.

— А я должна танцевать только для тебя? Как наложница? Или кто? А Марьям танцует для тебя?

— Что ты несешь? Ты пьяна? Дыхни на меня, — рычит Булат, сминая ладонью мои щеки.

Я бью его по руке, стараясь вывернуться.

— Меня все обсуждают и осуждают. Я что должна молча терпеть это? Ты меня не защищаешь!

— Значит веди себя так, чтобы не обсуждали и не осуждали. Веди себя достойно! Ты думаешь, я не слышу, что про тебя говорят? Слышу! Мне плевать, что говорят другие. Ты — мой выбор. Других это не касается. Но есть традиции, от них никуда не уйти. Я пытаюсь здесь строить отношения, завоевать уважение! А ты одним своим дурацким танцем все это ставишь под удар. Поняла? Ты позоришь не только себя. Ты позоришь меня. Танцы босиком, как последняя…

Булат не договаривает, с силой проводит рукой по лицу и отворачивается. А мне так больно, будто он меня ударил.

— Я еду домой.

Глава 2

Утро я встречаю с жуткой головной болью и опухшим лицом — вчера я уснула после продолжительных рыданий в одиночестве, потому что Булат психанул и дома со мной не остался. Сейчас, остыв, я понимаю, что он и не мог остаться. Ему важно было быть на том празднике. Он много раз говорил мне, что сейчас все непросто и их семья пытается вернуть уважение, которое было утрачено из-за поступков дяди, который предал диаспору и сбежал с крупной суммой ворованных денег за границу. Но вчера все это казалось мне не таким важным в сравнении с моей обидой…