Его по контракту - Кросс Вита - Страница 5

Пол из тёмного дерева, на котором разложены пушистые ковры приглушённого бежевого оттенка. Они такие мягкие, что ноги буквально тонут в ворсе.

В правой части комнаты — отдельная гардеробная. Через стеклянные двери я вижу пустые полки и вешалки, на которые чуть позже отправлю свою скромную одежду.

Дверь влево ведёт в ту самую ванную комнату, о которой говорил охранник. Я заглядываю туда и замираю.

Мрамор, золотая фурнитура, отдельно стоящая ванна, в которой можно утонуть. Умывальник с дизайнерским краном, большая душевая кабина с сенсорным управлением.

Нахмурившись, провожу подушечками пальцев по всей этой роскоши и не понимаю.

Она ведь оригинальная.

Присев, внимательно осматриваю поверхности, отыскиваю логотип. И точно. Это не просто наклейка, о которой говорил Леонов. Всё фирменное, никакой подделки.

Или ремонт делался не в этой ванной?

Мысль об ошибке проскальзывает внутри, цепляюсь за неё, почти позволяя себе поверить, что всё не так плохо. Что, может быть, удастся избежать унизительной сделки с Леоновым.

Но ошибки быть не может.

Это действительно не та ванная.

Глухо выдыхаю, поднимаюсь и выхожу в коридор. Здесь несколько дверей — вероятно, гостевые спальни и хозяйская комната.

Но туда я идти не хочу.

Поёжившись, быстро спускаюсь вниз.

В доме, несмотря на его размеры, тепло. Сейчас, когда рядом нет охраны, а у меня есть несколько часов на себя, я могу осмотреться.

Холл просторный, элегантный, сдержанно роскошный. Стены отделаны тёплым камнем и дорогими панелями из чёрного дерева.

С любопытством рассматриваю каждую деталь. Я вообще впервые имею возможность так близко рассмотреть интерьер премиум класса. Как дизайнеру мне нравится.

Я всегда хотела работать с такими домами, создать что-то грандиозное с нуля.

Пройдя по холлу, попадаю в огромную гостиную. Конечно же, она не уступает дому в роскоши. Кожаные диваны глубокого чёрного цвета, низкие дизайнерские столики, мягкие ковры и панорамные окна во всю стену, открывающие вид на внутренний двор делают ее превосходной.

Не спеша прохаживаюсь по теплым коврам и отправляюсь дальше. Слева от входа в дом оказывается кухня.

И не просто кухня. Это настоящее произведение искусства. Остров из чёрного гранита, высокие барные стулья, встроенная техника последних моделей. Даже вытяжка выглядит как дизайнерский объект.

Всё баснословно дорогое.

И как только Богдан мог решить, что человек, чья сантехника стоит как наша квартира, не увидит разницы между оригиналом и дешевкой?

Присев на барную стойку, утыкаюсь пустым взглядом в идеально начищенный гранит.

Несмотря на всю эту роскошь, я хочу домой.

В свою маленькую кухню, где по вечерам мы с Богданом готовили ужины, а по утрам быстро выпивали кофе перед работой.

Богдан… при мысли о нём сердце сжимается. Перед глазами всплывает его бледное лицо, глаза, наполненные ужасом, слова, которые он шептал в порыве паники.

На глаза наворачиваются слезы, но я быстро мотаю головой. Не плакать. Я делаю это ради него. Ради нас. А потом всё будет, как раньше.

Где-то в глубине души копошится червяк сомнения, но я его не замечаю. Я убеждаю себя, что всё будет хорошо.

Оставшееся время я трачу на то, чтобы разложить вещи, и принять душ.

А ближе к вечеру приходит сообщение от Захара:

«Буду через час».

Глава 5

К моменту, когда приезжает Леонов, я едва напоминаю живого человека.

Меня потряхивает, лицо в зеркальных отражениях выглядит бледным, словно выцветшее.

В какой-то момент у меня даже возник порыв закрыться в комнате и не выходить, но это слишком глупо.

Входная дверь хлопает, и я вздрагиваю.

Тяжёлые шаги отдаются эхом по холлу, каждый из них словно вдавливает меня глубже в диван, на котором я сижу.

— Разбери пакеты.

Я оборачиваюсь и встречаюсь взглядом со своим палачом.

Леонов с лёгким нетерпением приподнимает бровь, держа в одной руке два больших бумажных пакета.

На негнущихся ногах подхожу и забираю их у него.

— Добрый вечер, — мой голос звучит еле слышно.

— Разложи всё на барной стойке. Я пока приму душ.

Серые глаза изучающе задерживаются на моём лице, и я снова чувствую себя букашкой.

Он уходит, унеся с собой шлейф подавляющей энергетики, а я, выдохнув, направляюсь на кухню.

В пакетах оказывается ужин.

Половину этих блюд я вижу впервые.

И даже если бы захотела, вряд ли смогла бы угадать, что это.

Протягиваю руку к чеку и ошарашенно округляю глаза. Ого.

Вот это сумма. Он что здесь, лобстеров и фуа-гра заказал?

Бегло пробегаюсь по названиям. Лобстеров в списке не имеется, зато есть: карпаччо из мраморной говядины вагю с трюфельным маслом и пармезаном, стейк "Томагавк" сухой выдержки, жареная утка по-пекински с соусом хойсин и лепёшками, картофельное пюре с трюфельным маслом, дикий рис с лесными грибами. А также десерт: шоколадный фондан и Павлова.

Ну, хоть это я знаю.

Спрашивается, зачем тратить столько денег на такие изыски, если можно приготовить самим — и это выйдет в десятки раз дешевле?

Отвлекаю себя мыслями о расточительности хозяина ровно до того момента, пока он снова не появляется на кухне.

Его присутствие я ощущаю лопатками, ещё прежде чем вижу. В этот же миг сбиваюсь в комок.

Он проходит к одному из ящиков, нажимает на панель и достаёт оттуда бутылку вина.

— Сядь, — командует, не оборачиваясь.

Его энергетика снова лишает меня возможности сказать хотя бы что-то.

Поэтому приходится молча взобраться на барный стул.

Леонов стоит ко мне спиной, откупоривает бутылку, а я невольно зависаю взглядом на его широкой спине.

Мужчина переоделся.

Вместо костюма теперь на нём домашние тёмные трико и свободная чёрная футболка, которая, тем не менее, не скрывает крепкого телосложения, широких плеч и узкого торса.

— На, пока почитай.

Он достаёт из заднего кармана сложенные вдвое листы и протягивает мне.

— Что это?

— Я же сказал — почитай.

Я опускаю взгляд, и понимаю, что это две копии одного документа. Пробегаюсь по строкам — и в груди вспыхивает жар.

К лицу приливает краска, пальцы дрожат, сжимая бумагу.

Это контракт.

Самый настоящий контракт.

Юридически оформленный обмен моего тела на списание долга Богдана.

Строки пляшут перед глазами, потому что я не ожидала подобного. Нет, я понимала, что на слово ему верить нельзя, но, когда всё написано черным по белому, и буквально говорит о том, что я шлюшка, сердце моё готово выскочить из груди.

Захар ставит передо мной бокал с вином, а сам медленно и уверенно опускается на стул напротив.

Как будто у нас обычный деловой ужин.

Как будто в моих руках не документы, превращающие меня в его собственность.

Я едва удерживаюсь на месте.

Кажется, земля разверзнется прямо подо мной, и я провалюсь туда вместе со стулом.

Но нет.

Я остаюсь здесь.

Лист бумаги дрожит в пальцах, когда я, задыхаясь, перечитываю напечатанное:

«Я, Грановская София Сергеевна, обязуюсь выполнять все, без исключения, поручения Леонова Захара Дмитриевича.»

Надо же, даже отчество моё узнал. Что еще ему известно? Да, наверное, всё… Как сказал Богдан – такие люди, как он, знают всё и обо всех.

Глаза цепляются за следующую строку, и к лицу приливает краска.

«В течении одного месяца я нахожусь в его полном распоряжении: в любое время суток, в любом месте, в любом виде, который он сочтёт подходящим.»

Я сглатываю.

«Я обязуюсь удовлетворять все его потребности — физические, эмоциональные и сексуальные — без возражений и права отказа.»

Боже…

Листки в пальцах предательски дрожат, а Захар, словно ничего особенного, отправляет в рот кусок стейка, прожёвывая с ленивым удовольствием.

«Я обязуюсь следовать его желаниям, касающимся моей одежды, внешнего вида и поведения. Я не имею права на личную жизнь, встречи с посторонними мужчинами и любые формы интимной близости с кем-либо, кроме него.»