Очень злой сосед сверху - Кросс Вита - Страница 4

Бедолага жалобно скулит, выруливая из-под моей пятки и куда-то уносится, пока я, едва не упав, придерживаюсь за стену.

А верзила уже оказывается от меня в жалких десяти сантиметрах.

— Если ты не понимаешь человеческой просьбы, то я тебе покажу, как в НАШЕ время воспитывали непослушных детишек, — в мои ноздри врывается запах мятного геля для душа или шампуня вперемешку с мускусным запахом мужского тела.

Я сглатываю, но держусь стойко.

— И как же? Ставили на горох? – веду с вызовом бровью.

— Пороли. Ремнём. Прямо по голой заднице.

Нет, ну это нормально? То, что слова голая задница из его уст звучат для меня, как удар хлыста над головой. По телу проносится дрожь, смешиваясь с коктейлем из негодования и возмущения.

— Я так понимаю, психотерапевта Вы всё еще не посетили. Вам явно надо что-то делать с вашими извращёнными наклонностями. Иначе…

Дальнейшие мои слова тонут в мужской ладони, которая неожиданно накрывает мой рот. Я вспыхиваю, как спичка, отшатываюсь, намереваясь выплеснуть огненную лаву на этого хама, когда он вдруг говорит:

— Прошу еще раз. Шарманку свою выключи, иначе говорить будем по-другому.

— Да кто вы такой вообще? – из-за моей спины звучит полный шока голос Лизы. – Вообще-то у Ани День Рождения. Имейте совесть и дайте человеку нормально отметить!

Взгляд сощуренных глаз перелетает туда, где стоит подруга, но уже через секунду возвращается на меня.

— Пожалуйста… — слово, выдавленное сквозь зубы верзилой, звучит так, словно далось ему с огромным трудом.

Он разворачивается и по лестнице поднимается наверх, а я только сейчас выдыхаю и закрыв за собой дверь, приваливаюсь спиной к стене.

Ох и энергетика у человека. Как будто живая. Щупальцами своими меня охватила и не отпускала, пока он не исчез из поля зрения.

— Да пошёл он, — отмирает застывшая Аня. – Пацаны, включайте. Ничего он нам не сделает.

Глава 6

Игнат

— Здоров, — голос Сани в трубке звучит бодро, что является хорошим знаком.

Откидываюсь назад на подушку, и прикрыв глаза, закидываю на них тыльную сторону руки.

— Здоров. Живы? – спрашиваю, досыпая остаток сна, который он прервал звонком.

— Спрашиваешь. Вывел сегодня на строгаче, как ты учил. Прошли мимо мусоровоза, когда тот баком грохнул. Гром поджал хвост, выдал опережающую реакцию, хотел рвануть, но я осадил. Он сел. Игнат, он сел и посмотрел на меня! Контакт глазами три секунды. Для нас это победа.

— Рано радуешься. Это только купирование. Продолжай работать на положительном подкреплении, как только он переключает внимание на тебя. И не смей ослаблять контроль. Если он снова сорвется в агрессию страха, я второй раз его из-под расстрельной статьи не вытащу. Понял?

— Понял, командир. Спасибо.

— Набирай, если потребуется.

Нажав отбой, я швыряю смартфон на подушку.

Настенные часы показывают начало четвертого дня. Сдохнуть можно. Я проспал почти сутки, но в теле всё ещё такая тяжесть, будто по мне проехался БТР. Впрочем, после двух недель в аду на полигоне это привычное ощущение.

Вытаскивать сорокакилограммовую машину для убийства из петли не так-то просто, хоть я проходил через это уже не раз. Работа с Громом оказалась сложнее, чем с остальными. Кобель он отличный, но подрыв на складе превратил его в неврастеника. Собака с ПТСР страшнее любого преступника, потому что она не боится смерти, она боится звуков, теней и запахов. Всего, что так или иначе откидывает его в момент «поломки».

Две недели я спал урывками, прямо в вольере или в машине, чтобы контролировать каждый его вдох. Приучал к хлопкам, заставлял заново доверять рукам, которые пахнут порохом.

Мои предплечья сейчас — сплошное месиво из синяков от дресскостюма. Гром проверял меня на прочность каждый день, пытаясь вцепиться в горло при любом резком шорохе. Я «ломал» его страх, подменяя его дисциплиной. Давил авторитетом, пока он не признал во мне вожака, а в Сане, его проводнике — своего единственного бога.

Дальше Саня уже может работать сам. Моя помощь на этом заканчивается. Если пса сорвёт еще раз – списания ему не избежать.

Но будем надеяться, что этого не произойдёт. Пёс подаёт хорошие надежды. Да и молодой он еще. Усыплять будет ошибкой.

Несколько минут еще лежу, а потом решив, что дабы избавиться от ломоты в теле неплохо было бы сходить в спортивный зал, встаю с дивана и направляюсь на кухню. В горле сухо, как в Сахаре.

А в квартире тихо, как в гробу.

Что ж, за это спасибо девчонке с одиннадцатого. Надо отдать ей должное. Музыку её дегенераты друзья больше не включали и вообще ощущение, будто свалили из квартиры, потому что их голоса вчера еще были слышны минут десять, а потом наступила долгожданная тишина, которая была мне просто необходима, чтобы отрубиться.

Налив себе в стакан воды, делаю несколько больших глотков, пока в голове непрошено рисуется образ соседки.

Мелкая гадючка вчера так смотрела на меня своими глазищами, что аж руки чесались схватить ее за тонкое горло и… нет, не сломать, как я привык. Сделать нечто другое, что захотел с ней сделать еще в нашу первую встречу.

Поставить раком и хорошенько отодрать. За длинный язык и наглость, с которой смела со мной разговаривать.

И тогда бы мы посмотрели нужен мне психотерапевт или нет.

Невольно качаю головой и усмехаюсь. Нет, я реально тогда в лифте подумал, что она мне себя предлагает. Потому что взгляд её был направлен прямо на меня. А пухлые губы четко произносили «Секс». Из-за музыки в наушниках я её тявкающую шавку не слышал, вот и решил, что у девочки зачесалось.

А я кто такой, чтобы отказывать такой хорошенькой малышке?

Миниатюрная, ладная, мордашка симпатичная, без всех этих тюнингов. Губы видно, что от природы пухлые. Я сразу как представил, что трахаю этот рот, так у меня и встал.

А гадючка меня обломала. Могла бы, в рожу, наверное, плюнула, если бы не боялась.

Она боится меня, я вижу. Ресницами хлопает и смотрит испуганно каждый раз, когда я оказываюсь рядом. Но надо признать, меня этот её страх вставляет.

Заводит даже очень. Я привык бороться со страхами других. Давить их. Ломать. А её страх ощущается особенным. Сладким каким-то что ли.

Ловлю себя на мысли, что пока думаю о стерве соседке, член наливается кровью. Встает, оттягивая спортивные штаны. Опускаю руку и сдавливаю ствол, чтобы хоть как-то сбить подкатившее напряжение.

Приехали, блядь. На малолеток у меня только не вставал.

Поржав сам с себя, отправляюсь в душ. Сначала холодный, чтобы остудить кровь, а потом комнатной температуры.

После чего одеваюсь и отправляюсь в ЦКС. Нужно дописать и сдать отчеты по Грому.

Освободившись, направляюсь в спортивный зал. Мышцы благодарно ноют, получая необходимую нагрузку. Жаль, что в этом зале нет бассейна. Это, пожалуй, единственное, чего мне сейчас сильно не хватает.

Но даже так тело приходит в норму.

Пока заканчиваю тренировку и тягаю железо, рядом пристраивается блондинка в лосинах, впечатавшихся швом в зад. Сейчас такие носит буквально каждая, выставляя на всеобщее обозрение результат своих кропотливых работ над ягодицами. Меня они не особо впечатляют. Какой кайф в том, что уже и так практически видишь всю задницу? Улыбнувшись мне, откидывает распущенные волосы за плечо и берется за десятикиллограмовые гантели.

Становится в позу, спиной ко мне и демонстративно приседает, оттопыривая пятую точку. Ждет хвалебных слов, которыми мужики привыкли раскидываться направо и налево. И не согласиться сложно. Красиво конечно, чисто эстетически. Но меня такое не вставляет.

Поэтому доделав подход, я встаю и отправляюсь в раздевалку. Принимаю душ, а после выхожу на свежий воздух.

Сегодня погода радует. С неба больше не льет, весенний воздух приятно щекочет ноздри.

Заезжаю в супермаркет за продуктами, потому что вчера ничего не успел купить. После дороги сразу завалился спать. А теперь надо пополнить запасы, что я и делаю. Набираю привычный список из молочки, овощей и мяса, а потом заруливаю в отдел выпечки.