Сдавайся снова, Александрова! (СИ) - Коваль Лина - Страница 2

Сейчас мне кажется, что это было не двадцать пять лет назад, а гораздо меньше.

Мама, будучи слишком консервативной, ругала меня за фривольный выбор свадебного наряда, а я предвкушала реакцию Ильи на мои длинные ноги и открытую грудь.

На моей свадьбе мне казалось, что я красивая.

Самая красивая.

И нет, эта информация не была впитана с молоком матери, и в детстве мне никто так не говорил. Мама была занята, всю жизнь проработала главным бухгалтером на фабрике, отец рано умер - я его почти не помню.

Все моя женская самоуверенность и по сей день строится лишь на словах, взглядах и когда-то большой любви одного единственного человека - Ильи Александрова.

Наверное, стоит быть ему благодарной, но я мысленно посылаю его к черту и даже не смотрю в его сторону.

В симпатичном юноше-футболисте, который случайно оказался в нашей дворовой компании в тысяча девятьсот девяносто девятом году, я не сразу разглядела того самого. Было время, когда на фоне импульсивных сверстников-подростков, Илья казался слишком скучным и взрослым.

Уже потом узнала - мы одногодки.

Просто он спортсмен, а их учат выдержке и силе. Именно поэтому наш сын Артем с раннего детства серьезно занимался теннисом и сейчас продолжает - уже профессионально. Со своей женой Полиной он тоже познакомился на турнире. У нее к тому времени уже подрастал двухлетний сын.

- Не вздумай растаять, - мама трясет меня за руку.

- Мама, хватит! - закатываю глаза.

Маринка хохочет.

- «Как не скачешь, а доход не спрячешь».

- Опять ты со своей бухгалтерией, - шикает сестра.

- Ты за мужем лучше смотри, - мама переходит на свой второй по уровню ненависти объект - Геннадия, который с деловым видом разливает коньяк по рюмкам.

- Я за своим мужем посмотрю. Ты не переживай, мам.

Я наблюдаю за ссорой и украдкой бросаю взгляд на дочь в объятиях отца. Как раз в этот момент к ним подходит Кирилл. Мужчины снова обмениваются рукопожатиями, а Настя целует Илью в щеку и что-то эмоционально ему говорит.

Вздрагиваю, когда снова оказываюсь под обстрелом темных глаз.

Закинув правую ладонь в карман серых брюк, Александров решительной походкой направляется к столу, но вместо того, чтобы сесть за спасительной вазой цветами, обходит стол и.… протягивает мне руку.

- Потанцуем?

Я растерянно смотрю на Марину, которая поднимает руки в качестве жеста «сама решай», и получаю ощутимый толчок в спину от родной матери.

- Х-хорошо, - говорю больше со злости на нее и нервно сглатываю ком в горле.

Игнорируя широкую ладонь, поднимаюсь.

Илья делает шаг назад, пропуская.

Все время, пока я иду в центр зала, практически наступает на пятки и, уверенно обняв мой локоть, разворачивает к себе.

Ослепительно улыбаюсь присутствующим и складываю руки на твердых плечах.

- Просто, чтобы своим отказом не опозорить тебя при твоих родственниках, Александров, - бросаю взгляд в сторону бывших свекров.

- Какая ты милосердная, - склоняется над моим ухом. В нос проникает знакомый аромат мужской туалетной воды. - Я бы, конечно, вряд ли это пережил.

- Я тоже так подумала...

- Милосердная….

- Вообще-то да.

- … как Чума, - ворчит, еще крепче сжимая ладони на моей спине.

Я недовольно пыхчу и пытаюсь найти новые темы для привычных подколов и сарказма, которые я мысленно собирала в копилку в ожидании новой встречи, но неожиданно прикусываю губу.

Илья бросает взгляд на Настю, отводит его в сторону. Совсем ненадолго, потому что тут же смотрит в мои глаза.

- Давно хотел это сделать, - говорит как-то сдавленно.

Шум в моих ушах перекрывает музыку.

- Что? - спрашиваю, немного отдаляясь.

- Извиниться.

- Извиниться?

- Прости меня, Оля. За все.

Я отвожу взгляд и, чтобы как-то переварить сказанное, рассматриваю гостей за столами. Кто-то из них с аппетитом поглощает только что поданное официантами горячее, кто-то болтает с дальними родственниками, которых давно не видел, лишь часть особо заинтересованных смотрят на нас.

И да.

Спасибо моей спасительнице - гипсовой вазе с цветами - недовольного лица матери я не вижу. Совсем.

«Надо будет поискать на маркетплейсе такую же для дома» - думаю.

Вдруг эта магия и там подействует, потому что мама - мой самый частый гость.

- Кхм, - откашливаюсь.

- Что ты? - Александров все еще ждет реакцию на свои извинения, которые только на блюде не преподнес.

В торжественной обстановке, так сказать, удостоена.

Какая честь.

Извинения от самого Илья Александрова. Они ведь даже в Красную книгу не занесены, потому что их никто и никогда не видел. А они оказывается существуют. Вот. Счастье-то какое.

- Да вот… вспоминаю… - хмурюсь.

- Что вспоминаешь?

- Дату сегодняшнюю.

- Первое декабря ведь, - отвечает, опуская взгляд.

- Нет. Рано, - качаю головой.

- Для чего рано?

- Для Прощеного воскресенья. Испугалась, что к отцу на кладбище не съездила…

- А, понял. Это шутка такая…

Александров широко улыбается и еще смелее прижимает меня к себе. С чувством юмора у него туговато, а я в школьном КВНе участвовала. Пошутить люблю.

- Просто я решил, что нам пора зарыть топор войны, Лель, - склоняется над моим ухом. Горячее дыхание щекочет висок. - У нас дети. Уже внуки пошли. Прикинь, Чума?... У нас - внуки!

Я не могу не улыбнуться в ответ и сдвигаю ладони, приросшие к твердой груди. Примерно на сантиметр.

Да. Я… бабушка.

Мало того что мы с Ильей ранние, наши дети - и Тема, и теперь Настя - тоже взяли моду жениться и плодиться «мальками». Но, хочу заметить, все в рамках законодательства РФ. Строго - после восемнадцати. Это важно.

- Десять лет прошло, Оль. Я уже и не помню половины…

С памятью у Александрова тоже всегда было не очень. Поэтому он быстроотходчивый и незлопамятный.

- Давай попробуем без войнушек? - задевает губами мочку.

Я отвожу голову в сторону и чувствую терпкий, шоколадный аромат коньяка, который они пьют с Геной. Зять в этом плане любому фору даст, а Илья всегда пил немного. Больше за компанию, чем в удовольствие.

Правда, это было десять лет назад.

Что сейчас с ним происходит? Не знаю.

Артем иногда рассказывал вскользь. Что-то вроде «папу еще раз повысили на службе» или «папа купил новую машину». Я делала вид, что меня это не особо интересует.

Вообще, я обижена страшно.

Это что ж за бывший такой?...

У моих подруг, что не бывший муж - то загляденье. Один разкоровел так, что в дверной проем еле вмещается, другой - спился до чертиков, третий - женился на блогерше и теперь на широкую публику делает ей массаж ног или разучивает странные танцы. Все соседи потешаются.

Александров же твердый, как матрас в терапевтическом отделении, и при этом успешный в любимом деле. Даже не облысел. В общем, с подругами такого бывшего мужа не обсудишь, гордиться особо нечем.

В зале становится тихо.

- Так что, Оль? - Илья не отпускает.

- Давай попробуем, - я благородно киваю и поджимаю губы. - И в самом деле, делить нам нечего!

- Спасибо, - он широко улыбается.

По-доброму так. Как раньше.

Так, надо уходить.

Выпутываюсь из сильных рук и, улыбнувшись дочке, передвигаюсь в сторону своего стола. Приятный шелк охлаждает кожу в тех местах, где горит.

Обессиленно опускаюсь на стул.

- Смотреть противно, - выдает мама и так же, как и я несколько минут назад, поджимает губы.

Вспоминаю, что косметолог рекомендовала этого избегать. Кисетные морщины вокруг губ еще никого не украшали. Мимику пора контролировать. Как и маму.

- Не смотри, мам, - отвечаю со спокойствием удава и, выпрямив спину, тянусь к бокалу с шампанским.

От извинившегося Александрова вижу только локоть.

Ваза теперь мешает.

Не нужна мне такая.

- Мамаша, а что это вы такая грустная? - веселый Гена нападает сзади с объятиями. Сразу и на тещу, и меня. - В нашем мужском полку прибыло. Вон какой боец-молодец зеленый, - кивает на жениха. - Его жизни надо учить. Да и нервы молодые, тянуть и тянуть, может, вы на Кирилла переключитесь?...