Сдавайся снова, Александрова! (СИ) - Коваль Лина - Страница 4

- Илья, - смотрю на него строго. - Мама никому не желает зла.

- Да. Потому что она и есть зло, - иронично ворчит и садится за стол. - Самое настоящее!

- Илья!...

Ставлю на стол коробку с длинными стопками для настойки. Внутри вдобавок оказываются игральные карты. Скорее всего, их я спрятала от близнецов, чтобы не разбросали по всей квартире. И стопки тоже.

Возраст такой - все надо прятать.

- Что? - спрашиваю, посматривая на бывшего мужа.

- Ты думаешь о том же, о чем и я?... - играет бровями и забирает у меня карты.

- Нет, Александров, - смеюсь, глядя, как он ловко тасует колоду.

- Да.

- Нет, - поправляю прическу.

- Тряхнем стариной? В «Блэкджек»? - помигивает.

- Я не буду с тобой играть. Больше никогда… - мотаю головой.

- Ладно, - он вздыхает и откладывает карты в сторону. Тоже устало разминает шею. - Ты и раньше много проигрывала, Оль, а сейчас вообще все забыла…

- Я.… я много проигрывала? - подозрительно прищуриваюсь и прислушиваюсь.

- Ну да... - Александров невозмутим и серьезен. - Ты забыла? В восьми случаях из десяти…

Я дышу как паровоз.

Просто от несправедливости.

- А ну, сдавай!... - рычу, и, не очень женственно собирая длинное платье на бедрах, плюхаюсь на стул.

Щедро отхлебнув облепиховой настойки, достаю проклятые, острые шпильки из прически, пока Александров задумчиво рассматривает свои карты. Периодически он хмурится, разминает шею и облизывает губы, которые выглядят сухими.

Для себя я предварительно поставила стакан воды. Обезвоживание для немолодой кожи - не шутка.

- Ты покрасилась, Оль? - Илья неожиданно поднимает на меня внимательные глаза.

Я усмехаюсь.

Надо было развестись, чтобы он заметил. Да?...

- Примерно тридцать пять раз, Александров.

Десять лет ведь прошло.

Илья безэмоционально кивает и снова опускает взгляд в свои карты.

Мне бы подумать, что там у него, просчитать ходы, чтобы щелкнуть по носу этого сорокатрехлетнего выскочку, но я совсем не понимаю нравится ли ему мой «насыщенный глубокий каштан», поэтому, запрокинув голову, массирую уставшую от прически кожу.

Вполне допускаю, что ему не нравится.

Илья когда-то любил мои русые, длинные кудри до ягодиц. Еще до каскада, «счастья для волос» и ламинирования.

Улыбаюсь, потому что моя любимая шутка последних лет, что даже у моих волос есть счастье. А у меня нет….

Не скажу, что мы с Ильей жили на широкую ногу. Какие-то деньги всегда имелись, но, конечно, эмчеэсовцев совершенно не балуют частыми индексациями и большими премиями. Как и социальных работников.

Первое время жесткий тюнинг мне не требовался - молодость разделяла и властвовала. С юности я была стройной девушкой, с густыми волосами и чистым лицом.

В прямом смысле слова «рассыпаться» начала после вторых родов. Долго мечтала вернуть свою талию, но из-за сильного гормонального сбоя и выявившихся проблем с щитовидной железой, все попытки были безуспешными.

Илья не жаловался.

До поры до времени…

Но эта история, в которую я окунаться больше не хочу. Там больно, плохо пахнет и никакого желания смотреть на Александрова у меня не останется. Как и тихо-мирно общаться с ним.

После развода у меня появилось время для себя. Артем уже был подростком. Постоянно ездил на сборы и соревнования, а Настя, сильно привязанная к отцу, проводила много времени у него.

Мой дом опустел.

Я тогда много плакала, но слезы ушли, принеся за собой желание что-то делать. Жена - Ольга Александрова - умерла, но в ней родилась женщина, которая начала заново узнавать себя. Я занялась своим развитием, в моей жизни появился спорт, сосредоточилась на работе и меня довольно быстро повысили, что было немыслимо в браке.

- «Блэкджек», - громким голосом путает мои воспоминания Илья и выкидывает свои карты на стол.

Я пересчитываю.

Двадцать одно очко.

Черт.

- Сдавайся снова, Александрова… - говорит он, двигая ко мне карты.

Я на правах проигравшей, тасую колоду.

Неожиданно останавливаюсь.

- Что? - Илья приподнимает брови и разливает настойку.

- Как ты отнесся к знакомству Артема с Полиной? - выпаливаю быстро. - Всегда хотела спросить. Только честно.

- Я тебе никогда не врал.

- Александров, хватит… Мы снова поругаемся. На этот раз навсегда.

- Просто напомнил, - улыбается по-доброму. - Полина… Хорошая девушка. Конечно, разница в возрасте напрягла, но Артему нужна была такая - боевая подруга.

- Согласна.

- Напрягал ее бывший. Идиота кусок.

- Да, я тоже беспокоилась. Ну и честно… если честно и между нами, - придвигаюсь к столу и понижаю голос до сравнительно тихих децибел. - Я беспокоилась, как Тема будет взаимодействовать с ребенком. Мне по-матерински хотелось, чтобы он женился на девушке без детей. А еще я переживала, смогу ли я полюбить этого мальчика. Особенно сильно это проявлялось, когда Полина забеременела двойней.

- Меня больше смущал выбор имен, - усмехается Илья и, откинувшись на спинку стула, складывает ладони на груди и вытягивает ноги.

Я тоже ужасно хихикаю. Всему виной облепиха.

Старший сын Полины - Соломон, и невестка планировала распространить любовь к редким именам и на наших внуков.

- Ты о том, что она хотела назвать малышей Порфирий и Корнелий.

- Нет, - темные глаза округляются. - Я сдался на Науме и Родионе. Даже не думал, что там дальше были варианты похлеще.

- Их много было на самом деле, - смеюсь, потирая шею сзади. - Знаешь, с годами я научилась сразу не возражать, чтобы не ругаться…

- Рад, что все-таки научилась, - Илья опрокидывает содержимое стопки в себя и смачно закусывает долькой мандарина. - Сдавай давай, говорю.

Я выпрямляю плечи.

- Что-то скучно играть без интереса, - замечаю, разглядывая карты, и незаметно прячу туз под искусственную зелень в горшке.

Илья подвоха не ждет, поэтому пожимает плечами.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Денег у меня с собой нет.

- У меня тоже нет налички.

- Фишки?...

- Где-то были, - я озираюсь. - Но вряд ли найду сейчас, после ремонта.

- Значит, надо придумать что-то вместо них, - Александров продолжает меня разглядывать.

- Да… - напрягаю память, изображая из себя невинное, не мухлюющее лицо. - Точно! - вскакиваю со стула, шулерски прихватывая еще одного туза.

По дороге в спальню прячу его надежном месте, куда Александров точно не доберется - в силиконовую вставку на груди.

В ногах и в животе разливается приятное тепло и небывалая легкость.

- Вот, - приношу подарочную коробку и ставлю ее в центр стола.

- Что это?...

- Наши фишки, - торжественно заявляю и отбрасываю крышку в сторону.

Илья наклоняется и… замирает.

А потом хохочет.

- Блядь.… - медленно, почти по буквам, сквозь смех произносит.

- Сам такой! - обиженно взмахиваю волосами… и начинаю распределять презервативы на две кучки.

Их тут примерно больше ста и вот везение - фольгированные упаковки как раз двух цветов. Красные и синие.

- Это мне Аленка с Милашкой подарили, - зачем-то оправдываюсь, сдувая пряди с лица и внимательно считая. - На сорокалетие…

«Чтоб потрахалась!» - заявили мне подружки без всякой иронии, но это я Илье не рассказываю.

Вот еще.

Обойдется...

- Правила все помнишь, Чума? - спрашивает Александров, все еще с опаской на меня посматривая.

Я деловито пригубляю настоечку. Вкусная, насыщенная, мозгоуносящая. Зря, наверное, я ее предложила.

Илья все больше и больше кажется мне симпатичным, хотя после развода я видеть его не могла.

- Оль?

- Разволновалась что-то, - касаюсь горящих щек.

За пятнадцать лет брака мы выработали свои правила игры.