Шёлковое сердце дракона или как я случайно обручилась с начальником - Алеветдинов Виктор - Страница 12

— Обычно уникальность хорошо смотрится в презентации, пока не требует отменить помолвку с кофейным автоматом.

— В переговорную, — распорядилась Ван Мэй. — Господин Чжао, госпожа Линь, саппорт вас сопроводит. Нить не резать: ножницами, ножом для бумаги или юридическим отделом.

— Молчать, — одновременно сказали мы с Чжэнем, когда Лун-Лун начал рекомендовать чай и признание в любви к качественной бумаге.

Проблема была в том, что мы сказали это подозрительно синхронно. Нить на моём запястье вспыхнула золотом. Такая же полоска света проступила у Чжэня под манжетой.

Инвесторы заметили.

— Любопытно, — сказал Гао. — У вас тоже тестовый протокол?

— Внутренний, — ответил Чжэнь.

— Очень внутренний, — добавила я и пожалела.

Ван Мэй наступила мне на носок. Аккуратно. Дорого.

В переговорной окна смотрели на серый Шанхай. На столе стояла маленькая миска лонганов.

— Кто поставил лонганы?

— Я, — сказал Лун-Лун с экрана. — Успешные переговоры требуют сахара и наблюдения за человеческим спариванием.

— Уберите слово «спаривание», — сказал Чжэнь.

Ван Мэй открыла презентацию. На первом слайде сиял логотип DragonHeart и слоган: «Мы помогаем сердцам найти друг друга». Я помнила старый кокон в серверной, нити, уходящие в город, и то, как красивая фраза стала приказом.

Чжэнь занял место во главе стола. Я хотела сесть справа, но нить на запястье натянулась. Не больно. Убедительно. Мой стул скрипнул, когда меня потянуло к Чжэню.

— Мисс Чайкина будет рядом, — сказал он. — Она отвечает за смысловой протокол.

— Разумеется, — сказал Гао. — Нулевая точка всегда должна быть рядом с источником.

Я села рядом.

— Он сказал «нулевая точка»? — прошептала я по-русски.

— Я понял по интонации, что это не комплимент, — так же тихо ответил Чжэнь.

— Вы знаете русский?

— Достаточно, чтобы понимать, когда вы оскорбляете интерфейс.

Нить заметила его почти-улыбку и вспыхнула.

Слайд за спиной Ван Мэй мигнул и самовольно сменился:

«Стабильность нулевой пары: 63%.

Риск утечки правды: 71%.

Рекомендация: увеличить физический контакт».

— Утечки чего?

— Правды, — радостно сказал дракон. — У людей она часто без резервной копии.

Чжэнь выключил экран. Экран включился обратно:

«Внимание: отрицание связи является формой связи».

— Ваши тесты выразительны.

— DragonHeart теперь визуализирует эмоциональную совместимость? — спросил инвестор с часами размером с маленькую квартиру.

— Нет, — сказала я.

— Да, — сказала Ван Мэй.

— В исследовательском режиме, — сказал Чжэнь.

— Система не создаёт чувство, — добавила Ван Мэй. — Она выявляет сопротивления, недосказанности и пользовательский ущерб.

Гао смотрел не на слайды. На наши руки. Моя лежала рядом с чашкой чая. Рука Чжэня — в пяти сантиметрах. Между ними мерцала тонкая ниточка.

Слайд снова мигнул:

«Риск публичного разоблачения: 71%.

Рекомендация: подтвердить связь жестом».

— Нет, — прошептала я.

Тарелка с лонганами сама поехала к нам, как подношение неловкости. Чжэнь под столом протянул руку, остановился рядом с моей ладонью и едва слышно спросил:

— Можно?

Я кивнула. Его пальцы нашли мои и сжали — тёпло, крепко, очень делово.

Нить погасла до мягкого золота.

Экран удовлетворённо показал:

«Контакт принят.

Версия помолвочного протокола: 1.0».

— Помолвочного? — выдохнула я.

— Внутреннее название сценария, — сказала Ван Мэй. — Не юридический статус.

— Пока, — добавил Лун-Лун.

Гао мягко рассмеялся.

— Ли Чжэнь, вы всегда были осторожны. И вдруг запускаете самый смелый продукт на рынке. Демонстрационная пара. Публичная достоверность.

— Наша задача — безопасность пользователей, — сказал Чжэнь.

— Разумеется. Но люди приходят в такие приложения не за безопасностью. Они приходят, чтобы кто-то наконец сократил им боль выбора.

Пальцы Чжэня стали неподвижными.

— Нет, — сказала я раньше, чем успела испугаться. — Они приходят, чтобы им помогли встретиться. Решать за них — это другой сервис. Обычно семейный, государственный или очень плохой.

Гао посмотрел на меня с живым интересом.

— Вы романтик, мисс Чайкина.

— Я локализатор. Мы хуже. Мы читаем мелкий шрифт.

Большой палец Чжэня едва заметно коснулся моей руки. Случайно. Наверное.

Ван Мэй открыла новый слайд.

— Вовлечённость выросла, жалоб сорок три тысячи, но отток снизился.

— Потому что часть пользователей физически не может отойти от телефона, — сказала я.

— Поэтому вы здесь, Мила. Формулировать красиво.

— Я уже один раз сформулировала красиво.

Тишина получилась безжалостно честной. Чжэнь всё ещё держал мою руку.

Гао наклонился вперёд.

— А ваша с господином Ли категория какая?

Если я скажу «сбой», нить может выдать правду. Если скажу «тест», Гао поймёт, что мы врём. Если скажу «пара», это станет обещанием.

— Мы — контрольная группа.

— Контрольная? — повернулся ко мне Чжэнь.

— Да. С репрезентативным уровнем взаимного раздражения и риском истолковать заботу как административное давление.

Ван Мэй закрыла глаза.

А Чжэнь вдруг сказал:

— И профессиональную дерзость как некомпетентность.

Я посмотрела на него. Он смотрел спокойно. Почти строго. Но в его взгляде было маленькое признание.

Нить между нашими руками вспыхнула мягче.

— У контрольной группы есть история? — спросил Гао.

— Конечно, — сказала Ван Мэй поспешно. — Брендовая история важна.

— Мне бы хотелось услышать её от них.

— Мы познакомились из-за фразы, — сказала я. — Она была ужасно переведена: «ваша судьба будет связана в течение трёх-пяти рабочих дней». Я сказала, что это доставка брака курьером.

— Мисс Чайкина сказала это менее дипломатично, — добавил Чжэнь.

— Вы запретили мне трогать строки, помеченные красным драконом.

— Вы всё равно их тронули.

— Потому что кто-то не оставил комментарии к коду.

— А некоторые вещи нельзя выпускать в продакшен с живым коконом.

Мы говорили быстро, почти перебивая друг друга, и я поняла: инвесторы слушают не содержание. Они смотрят, как Чжэнь не отпускает мою руку и как его сухие поправки подхватывают мои реплики.

— То есть конфликт стал началом связи, — сказал Гао.

— Конфликт стал началом инцидента, — поправил Чжэнь.

— А инцидент — началом работы, — сказала я.

— Работы по устранению последствий.

— И по уточнению смыслов.

— Вы всегда уточняете смыслы.

— А вы всегда делаете вид, что они не влияют на систему.

— Они влияют, когда кто-то меняет их без согласования.

— Согласование не равно понимание.

— Импровизация не равно свобода.

Мы замолчали одновременно. Влажный Шанхай за окном был серым, стеклянным и до боли реальным. Лонганы блестели, как маленькие глаза дракона.

И мне стало не смешно. Всё сказанное было легендой. И не было. Между «не трогайте» и «живым коконом» возникло напряжение, которое нельзя было перевести как «рабочий конфликт» без потери данных.

Чжэнь первым отвёл взгляд. Но руку не отпустил.

— Наша история, — сказал он инвесторам, — не маркетинговый материал. Она демонстрирует главный риск продукта: связь не должна подменять выбор. Пользователь должен иметь право отказаться.

Гао откинулся.

— Красиво. Но слабо для рынка.

— Для рынка сильнее удержание, — сказал Чжэнь. — Для людей — согласие.

— Согласие нестабильно, — сказал Гао.

— Поэтому оно и ценно, — сказала я.

Ван Мэй вернула нас в корпоративную реальность.

— Следующий этап — безопасный протокол разрыва ложных связей. Отчёт будет через три дня.

Гао поднялся первым.

— Благодарю за демонстрацию. Она была убедительнее, чем планировалось. Особенно ваша контрольная группа.

Я попыталась отпустить Чжэня. Нить тут же вспыхнула предупреждающей линией.